Яков Нерсесов – «Свет и Тени» французских маршалов времен эпопеи неуемного «генерала Бонапарта» (Тулон, 1793 – Ватерлоо, 1815): от Бернадота до Мармона (страница 21)
Бернадотт попытался было получить назначение в Португалию, но туда уже приготовился отбыть муж Полины Бонапарт – генерал Леклерк (давно уже близкий к Наполеону). Тогда он «закинул удочку» по поводу всегда благодатной Италии, но и туда предпочли перевести еще одного родственника первого консула – генерала Мюрата. Затем возник вариант с экспедицией в Сан-Доминго, но именно туда (вместо обещанной Португалии) неожиданно послали Леклерка, где тот вскоре и помер от желтой лихорадки и вся вест-индская затея первого консула «приказала долго жить».
Были и другие крайне опасные для Бернадотта неприятности (донос на его причастность к очередному покушению на первого консула), разрешить которые удалось лишь после вмешательства свояка Жозефа Бонапарта. () Первый консул пошел навстречу просьбе брата, но информацию о возможной неблагонадежности свояка Бернадотта не забыл. Недаром в армейских кругах поговаривали, что если вскоре, все же, состоится бросок через Ла-Манш, то во главе «смертников» обязательно поставят трех главных якобинцев среди военных – Массену, Ожеро и Бернадотта, чтобы все трое раз и навсегда сгинули, если не в морской пучине, потопленные британскими «боевыми повозками» (линейными кораблями), то в «туманных болотах» коварного Альбиона.
С той поры отношения между Бонапартом и Бернадоттом становились все хуже и хуже: взаимные недоверие и презрение лишь возрастали, словно снежный ком. Правда, до поры до времени Жозеф и Дезире, как могли, «лакировали» ситуацию…
Бернадотту все время предлагают варианты трудоустройства что-то типа «к черту на куличики»: генерал-капитаном – на о. Гваделупу, губернатором – в Луизиану (Северная Америка), послом – в Вашингтон. Правда, по тем или иным причинам (причем, помимо воли Жана-Поля-Батиста) они не складываются.
Вплоть до весны 1804 г. генерал Бернадотт, ожесточенный немилостью первого консула и подавленный бездельем, завуалировано фрондерствовал в Париже на глазах у откровенно недолюбливавшей его власти.
В это время на его старинного «брата по оружию» генерала Моро другой его давнишний неприятель генерал Даву (наделенный Бонапартом самыми широкими полномочиями шефа суперсекретной полиции с особым «прицелом» на армейскую среду) энергично собирает материал для последующей «депортации» «генерала искусных ретирад» за Атлантику в США. Жан-Поль-Батист – откровенно симпатизировавший консульскому врагу и «диссиденту» Моро – все это подмечает и делает для себя любимого надлежащие выводы. Он продает свой дом на ул. Цизальпин и покупает себе в предместьях столицы имение Лягранж. Все эти годы он ходил по «лезвию ножа»: после раскрытия заговора генерала Пишегрю с Кадудалем и ареста Моро, Наполеон вознамерился расставить все точки над «i» в вопросе с «революционерами» в генеральской среде (на свободе оставались Журдан, Ожеро, Макдональд, Лекурб, Ришпанс и другие популярные в армейской среде «рейнцы», в том числе, ). Ходили слухи, что только благодаря своей известности в армии, а также во многом из-за вмешательства своих влиятельных родственников по линии жены () Наполеон, скрепя зубами, не стал «активировать» тему участия своего импульсивного свояка в роялистском заговоре с английском душком с целью его свержения. Жан-Поль-Батист Бернадотт
По крайней мере, пока…
Но неприязнь к беарнскому бахвалу и фрондёру не затухала и Фуше (полиция), Савари (тайная полиция) и Даву (суперсекретная военная полиция) была дана категоричная команда: строптивого наваррца «держать под микроскопом и… прицелом».
Бернадотт вынужденно бездельничал и по совету своего адъютанта полковника Жерара нанес визит к знаменитой гадалке мадам Ленорман. Последняя знала толк в визитерах и без тени сомнения по картам предсказала Бернадотту, что когда-нибудь он станет… королем в далекой северной стране. В общем, то ли очередная быль, то ли типичная небыль – последующий приукрас биографии знаменитого человека, когда уже известны многие факты его жизни!?
Тем временем, Бонапарт становится императором французов!
И вот что интересно – наш беарнский строптивец не только подписывает генеральскую петицию к Наполеону с просьбой стать императором, но и подобно другим фрондерствующим якобинцам Массена и Ожеро принимает участие в торжественной церемонии коронации Наполеона в соборе парижской Богоматери 2 декабря 1804 года. Более того, несет то ли бархатную подушку с орденами () новоиспеченного государя Франции, то ли украшенный драгоценностями воротник императорского облачения (сведения разнятся). Кроме того, на грандиозной картине Давида Бернадотта можно видеть, стоящим позади кардинала Феша – дяди Наполеона, что очень почетно: он – член «клана Бонапартов»!
Наполеон понимает, что нейтралитет строптивого генерала Бернадотта следует укрепить и делает его маршалом Империи (его имя стоит седьмым, , по счету из 18 революционных генералов). Чтобы еще сильнее «привязать» его к своей особе, Наполеон награждает новоиспеченного маршала-свояка Большим крестом Почетного легиона, более того, дарит роскошный особняк опального Моро в предместье Сент-Оноре, кроме того, выделяет 200 тыс. франков из казны для меблировки нового жилья.
Злые языки потом долго судачили, что все это благополучие из-за… Дезире Клари, перед которой Наполеон якобы всегда испытывал чувство вины (»«не поматросил» и… бросил», что для любой девушки… оскорбительно), тем более, что с годами их «разлучница» супруга Наполеона Жозефина де Богарнэ все больше и больше старела и мало-помалу утрачивала свой особо пикантный шарм: «выглядеть недоступной, отдаваясь мужчине» (или, наоборот, это кому – как нравится)…
В конце концов, в июне 1804 г. безработного маршала Бернадотта назначают вместо маршала Мортье губернатором Ганновера и командующим расквартированными там войсками. Начальником штаба к нему приставили младшего брата его злейшего врага Александра Бертье – Леопольда Бертье. Готовя нападение на Англию, император французов приказал Бернадотту исследовать побережье северной Франции, Бельгии и Голландии. Именно в Ганновере через Талейрана ему было рекомендовано Наполеоном «поправить» свой бюджет. Осторожный Бернадотт проконсультировался с Жозефом Бонапартом (не подстава ли это!?)и, получив от него добро, сделал все как ему советовали знающие подобные «механизмы» обогащения люди. Правда, брал он «взятки» и принимал «подарки» через своих доверенных лиц, в первую очередь, здесь «отличился» полковник Жерар, не забывавший каждый раз положить и в свой карман какую-то часть «комиссионных». Покидая осенью 1805 г. Ганновер, Бернадотт увозил с собой порядка 300 тыс. франков «отступных». И это при том, что ганноверцам приходилось для этого занимать деньги на стороне, в частности, в Гамбруге, Бремене и Любеке – богатейших «ганзейских» городах.
Впрочем, Бонапарт не забывает про военные таланты Бернадотта и стремится использовать их по назначению.
Наполеон вновь готовится к войне с Англией, и, несмотря на всю свою антипатию, поручает Бернадотту начальство над I-м армейским корпусом (это его бывшие ганноверские войска) Великой армии, которая начала свое развертывание в так называемом Булонском лагере. Затем в силу ряда субъективно-объективных причин направление удара меняетcя и I-му корпусу надлежит вместе с баварскими частями воевать с союзниками (австрийцами и русскими). Бернадотт был недоволен качеством баварцев (как, впрочем, и переводимых к нему в корпус солдат Мармона) и потом всячески от них «отбояривался».
… недоверие Наполеона будет проявляться в том, что теперь под началом у Бернадотта всегда будут преимущественно не французы (либо вовсе не они!), а только сомнительные (или, откровенно ненадежные, загнанные насильно!) союзники французского императора: в 1806 г. – баварцы, в 1807 г. – поляки, в 1808 г. – голландцы и испанцы, в 1809 г. – вестфальцы и саксонцы. Фрондёрство и неумение повиноваться наказуемо, причем, у авторитарных правителей всех времен и народов…
В ходе Ульмской операции Бернадотт обеспечивал безопасность правого фланга французской армии. И в том, что окружение австрийцев Макка завершилось столь блестяще, есть немалая заслуга и I-го (сводного) корпуса Бернадотта. Покинув Ганновер, он совершил марш в Южную Германию, сумел отбросить австрийцев Кинмайера, захватить Ингольштадт, форсировать Дунай, выйти к Мюнхену и блокировать с востока армию генерала Макка.
После чего он повернул на северо-восток, поскольку получил новое задание – принять участие в окружении армии Кутузова, которая стремительно уходила на восток. «Старая лисица севера», так раздражительно-уважительно называл старого русского полководца Наполеон сумела оторваться от преследовавшего его аванграда Великой армии под началом маршала Мюрата. Бонапарт, утративший личный контакт с вырвавшимися вперед передовыми корпусами, стал искать «крайнего» в этой неудаче. По целому ряду объективных причин Бернадотт не справился с поставленной ему задачей: форсированным маршем из Зальцбурга к Мельку перерезать все пути отступления русской армии.