Яков Кот – Плакун-трава (страница 4)
– Морозов, имей совесть, – хмыкнула женщина и, развернувшись, зашагала на выход: если Надир сказал, что ничего важного не увидел, можно ему поверить. – Я в Инспекции мало не вдвое дольше тебя служу, конечно у меня были дела, про которые ты не в курсе!
– Не, просто ты вроде как в Москве на работу принята, в ней же всегда работала, без переводов… или тебя вызывали, потому что ты спец по одержимым?
Маргарита сперва мимолётно усмехнулась: вот стервец, копался в её личном деле! А затем, пользуясь, что Надир не видит её лица, болезненно скривилась. Уж сколько лет прошло, а стоило получить напоминание о той трагедии – и снова больно.
– Нет, – справившись с голосом, ответила она Морозову, который выжидательно сопел, держась на полшага позади. – Это я спец по одержимым, потому что был тот случай в Петербурге. Он произошёл больше двадцати лет назад…
– …Я тогда жила в родном Питере, заканчивала институт и знать не знала про магов, демонов и прочую чертовщину. А потом узнала. После этой истории я переехала в Москву и уже там получила приглашение на работу от министерства особых дел.
Они выбрались на Водоохранную через неплотно прикрытые ворота, перешли пустую проезжую часть и неспешно зашагали вдоль заборов частного сектора к своей машине, припаркованной ближе к улице Станиславского. Надир, поравнявшись с Марго, аккуратно взял её под руку, и, секунду поколебавшись, женщина не стала отстраняться. А когда она уже решила, что Надир удовлетворится её скупым ответом, тот негромко уточнил:
– Ты была среди пострадавших? Или твой близкий?
– Да, – сказала Марго. – И – да.
***
В отличие от Москвы, Тула не могла позволить себе отгрохать медгородок наподобие «Сергия» и спрятать его в пространственную свёртку. Она, впрочем, и не особенно нуждалась в этом: местная магическая община, пропорционально населению городов в целом, была меньше московской почти в двадцать пять раз, и тулякам вполне хватало трёх амбулаторий в разных концах города и стационара, размещённого в одном из корпусов больницы имени Ваныкина. Старое трёхэтажное здание, стоящее между корпусами травматологии и токсикологии, впритык к кованой ограде больничной территории, было по-простому закрыто от не-магов иллюзией заросшего сорным клёном недостроя и дополнительно отделено от остального медгородка строительным забором и вполне настоящими, давно не стрижеными кустами, а единственная калитка выходила в тупичок, образованный заборами и стеной не-маговской «травмы». Правда, здесь же, в этом тупичке, имелась стихийно организованная курилка для медперсонала, но Марго давно успела понять – обычные люди, по крайней мере, в России, делились на три неравных группы: осведомлённые (к которым чаще всего принадлежали врачи, участковые и священники), нелюбопытные и ненаблюдательные. Только этим можно было объяснить, почему существование магии до сих пор оставался секретом.
Тем не менее, выйдя из калитки, Марго покосилась на двух парней – судя по форменным курткам, фельдшеров или водителей со «скорой» – и притормозила, придержав за локоть Надира.
– Подожди, пусть уйдут.
– Так мы же всё равно уже вышли? – удивился тот, стягивая с носа артефактные очки, позволявшие ему видеть сквозь иллюзию. Старинные, с маленькими овальными стёклами и мятыми проволочными дужками, они очень забавно сочетались со стильной морозовской небритостью и ушанкой на искусственном меху. – Толку теперь ноги морозить…
– Эх ты, двоечник! – хмыкнула Маргарита. – Стационарная иллюзия не обрывается по границе знаков, а накрывает слабеющим «эхом» ещё пару метров, так что в этой точке они нас если и заметят, примут за пару причудливых теней… если не орать и руками не размахивать.
Она переступила на месте, сунула руки поглубже в карманы, а голову втянула в плечи: и так было не жарко, а к вечеру ещё подморозило. Хорошо хоть здесь, в тупичке, ветер не доставал, и пар изо рта так и поднимался к тёмному низкому небу густыми клубами, на границе иллюзии причудливо искажаясь и искрясь в свете фонаря. Хоть что-то хорошее от этой магии…
– Я не двоечник, я просто не вижу, – буркнул Морозов. Встал ближе, коснулся плечом плеча, спросил, глядя искоса: – Не обидно видеть, но не владеть?
Марго издала смешок.
– Не-а. Это, может, в прошлые века магия была преимуществом… ну или сейчас где-нибудь в глуши. А в городах она только мешает: электроника от неё глючит, бытовая техника выполняет свои функции качественнее, чем заклинания, машина удобнее «прыжков» – не надо ни прятаться, ни координаты учить… кстати, маги вообще в школе и вузе учат вдвое больше нас: и магические науки, и обычные. Ещё и обязаны следить за магической чистотой в районе своего пребывания, тоже морока.
– Ой, как будто все так уж следят! – пренебрежительно махнул рукой Надир. – Зато как голову кому задурить этими своими заклятьями, так они первые.
– Ну пару штрафов поймают за то, что сами не вывели или не сообщили о каком-нибудь шушьем гнезде, и начинают следить. Да и любителей «задурить» с нынешним уровнем цифровизации тоже выявляют быстро, – усмехнулась Маргарита. – Вот поэтому ты, Надир, до сих пор в простых оперативниках бегаешь, а не свою группу возглавляешь: работая с магами, надо ведь не только нарушениями и происшествиями интересоваться, но и простой их жизнью. Во-первых, чтобы не тонуть в негативе, что мол все колдуны сплошь психи и негодяи – это мы, в силу своей работы, таких чаще всего видим, а большинство-то нормальные. Во-вторых, иногда подобные мелочи и в расследованиях помогают…
– Ну и в-третьих, чтобы не очень завидовать их здоровью и долголетию, – кривовато ухмыльнулся в ответ Морозов. – И кстати, чтоб ты знала, я до сих пор не возглавил группу не потому, что не предлагали, а потому что сам не захотел. Вот когда мы с тобой поженимся, тогда и подам рапорт. Донович не откажет!
Марго закашлялась в поднятый воротник пуховика, скрывая гримасу – самоуверенные слова про «когда поженимся» неожиданно сильно царапнули слух.
– Придержи коней, жених, – фыркнула она вслух, – мы пока даже не встречаемся! Если ты не забыл, у нас ещё это дело не раскрыто… причём чем дальше, тем хуже оно пахнет.
Вернувшись мыслями к недавнему посещению свидетеля, от которого её так успешно отвлекали вечерний мороз и болтовня про иллюзии, Маргарита помрачнела. Ефим Собакин, барсук, с которым они общались в больничной палате (стандартно-безликой, наверняка точно такой же, как в любом из соседних корпусов) ей категорически не понравился. Нет, Марго не питала неприязни к оборотням-перевертышам в целом: люди как люди, разные. Видала она и барсуков – как правило, довольно приземистых крепышей обоего пола с ранней сединой, неспешными движениями, прямым взглядом исподлобья и ярко проявленной в поведении «домовитостью». Этот же барсук, то ли под влиянием перенесённого, то ли сам по себе, был каким-то нетипичным: осунувшимся и одновременно одутловатым, обросшим, с неровными движениями, то суетливо-дёргаными, то прекращающимися почти до ступора, с бегающим взглядом. И говорил он также, то едва выдавливая пару слов в ответ на вопросы, то много и бессмысленно причитая и жалуясь. И никакой конкретики в словах: ах, ох, ужас-ужас. Пожалуй, единственным, что удалось из него выудить, было «рыжий… рыжий и золотой» в ответ на вопрос о внешности нападавшего.
И это Маргарите не нравилось отдельно.
– Мутный он какой-то, этот Собакевич, – будто подтверждая её мысли, проворчал Надир. – Такое ощущение, что очень хочет что-то соврать, но никак не определится, что именно, и потому отделывается стонами и закатыванием глаз.
– Учитывая, что врачи здесь неплохие, он уже должен был успокоиться и либо вспомнить подробности, либо понять, что ничего не помнит, – согласно кивнула Марго. – Так что варианта два: ему есть что скрывать, но не хватает фантазии на ложь, либо он встретился с чем-то настолько мощным, что оно нанесло непоправимый вред его психике. Маловероятно, потому что такую тварь не заметить сложно, да и оборотней обычно палкой не перешибёшь, но игнорировать эту версию нельзя.
– Но и сильно параноить тоже не стоит, а то развели панику на ровном месте… – ворчливо начал Морозов, но тут же сам себя перебил радостным: – О, ну наконец-то, я думал они тут до второго пришествия курить будут! Пошли отсюда, жрать хочу, как тварь. Я вроде пиццерию видел в паре домов отсюда, пойдём?
– Поход по кабакам в командировочные расходы не входит, – хмыкнула Марго, но всё же зашагала в нужном направлении: она замёрзла и хотела есть ничуть не меньше.
Надир уже почти привычно подхватил её под руку:
– Ничего, я могу себе позволить угостить за свой счёт прекрасную даму пиццей и не только!
***
Несмотря на решение дать Надиру шанс, Марго приняла от него пиццу и «не только», включавшее в себя пасту-болоньезе и глинтвейн, а вот проводить до порога служебной квартиры (Морозова поселили на этаж ниже) уже не позволила, а на предложенный «поцелуйчик в щёчку на прощание» и вовсе так придавила взглядом, что Надир понял всё без слов и с тяжким вздохом отступил.
Поднявшись к себе, Маргарита не без труда отперла единственным ключом непривычный замок в старой, ещё с дерматиновой обивкой, двери и шагнула в тесную прихожую – квартира располагалась в старой пятиэтажке и представляла собой стандартную «однушку», разве что отремонтированную МОДом в нейтральном стиле дешёвого псевдо-сканди: белые стены, светлый пол, натяжной потолок и отелеподобный минимум мебели, покрывала, шторы и прочий текстиль – невнятно-коричневые. Разве что полотенца в ванной «радовали» глаз поросячье-розовым оттенком, но Марго всё равно не планировала ими пользоваться, из соображений гигиены предпочитая возить с собой свои: они, по крайней мере, точно были постираны как следует.