Яков Кот – Чудовища, рождённые для счастья (страница 3)

Они целовались торопливо, исступлённо и яростно, словно после долгой разлуки – или боясь, что второй вот-вот опомнится и исчезнет. Раздевались, не размыкая объятий, наощупь добираясь до дивана, путаясь в застежках, не столько помогая, сколько мешая друг другу, а кто из них применил очищающие чары, уничтожив вместе с грязью бинты, Диана не вспомнила бы и под пыткой. Да и не пыталась: потому что его руки и губы были везде, он касался каждого шрама, каждой проклятой татуировки, и всякое прикосновение опаляло огнём, заставляло задыхаться, выгибаться, вжиматься в него всем телом, целовать и кусаться, оставляя свои метки на его чертовски ровной загорелой коже. А потом, перекатившись, седлать его бёдра, насаживаясь и вскрикивая в голос от каждого его толчка. Сдерживать разочарованный стон, когда он кончил – слишком быстро, слишком рано!.. – и вновь задыхаться от жаркого шепота: «Прости, я не смог сдержаться, ты такая… так долго мечтал… я сейчас, ложись вот так…» и от прикосновений его языка, от вида его взлохмаченной блондинистой головы между её ног. А после в посторгазменной истоме чувствовать, как замирает от чего-то неопределимого сердце, когда он поднимает голову и, не отводя горящего взгляда тёмных от возбуждения глаз, медленно облизывает губы и пальцы: «Сладкая… такая сладкая».

А потом долго, со вкусом целоваться, переплетясь руками и ногами, тереться по-змеиному – и начинать всё сначала, переходя ко второму, более медленному и вдумчивому раунду…

2

– Динка, я тебя сейчас бить буду. Больно! – красной вспышкой остановив спарринг, сообщил Валерий Петрович. – Отпусти Пашку, пока не удушила!

Рогова, успевшая опомниться, поспешно опустила Орудие – по-мужски массивный перстень с ониксом на указательном пальце – отменяя заклятье, и протянула спарринг-партнёру руку, но Остапенко только отмахнулся и встал сам, потирая пережатое горло.

Тренер, вопреки собственным словам про «больно бить», за локоть отвёл Диану в сторону и тихо поинтересовался:

– Слушай, что с тобой случилось? Ты же всегда себя прекрасно контролировала! А теперь уже третий раунд подряд мне приходится тебя оттаскивать – и это явно не сегодня началось. Неужто из-за того происшествия с ранением и зельем? Почему медики недосмотрели?

– Я… – Диана запнулась, не зная, как выразить то, что творилось у неё внутри и что заставляло её выкладываться в спаррингах так, будто это последний смертельный бой.

Да, это началось не сегодня, а два утра назад, и да, отчасти было виновато зелье. Но его вина была лишь в том, что та ночь была.

В том, что проснувшись, она не обнаружила в своей квартире никого. Только свою аккуратно сложенную одежду с запиской сверху – «Перезвони мне» и номер. В том, что проспавшись, она не смогла понять, что на неё нашло. Подцепить в баре мужчину – мага! – и переспать с ним, да ещё так разнузданно, так… словно она нормальная красивая женщина, вроде дядьСашиной Насти, ну или той же Тани из лазарета. В том, что, вспоминая прошедшую ночь, она разрывалась между стыдом, изумлением и ужасом: потому что теперь, не затуманенный зельем, разум охотно узнал того, с кем она… и это было самым невыносимым!

– Я не готова говорить об этом, – сипло прокаркала она наконец, потому что Валерий Петрович всё ещё ждал ответа. – Просто кое-что произошло и… я временами поддаюсь эмоциям.

«Когда думаю о том, что произошло и с кем произошло. А думаю я об этом постоянно».

– Что ж… тогда поступим так, – помолчав, мрачно отозвался тренер. Заклинанием призвал со своего стола какой-то бланк, пристроил прямо в воздухе и размашисто заполнил, после чего вложил Диане в ладонь. – Ты сейчас пойдёшь, выпьешь чаю, немного успокоишься… а потом отправишься в службу поддержки и обсудишь с ними и своë «кое-что», и методы решения проблемы.

– В «исповедальню»?! – ахнула Рогова. – Валерий Петрович!

– Да, в «исповедальню». Ты же не танцующих матрёшек в лавке клепаешь, а боевыми заклятиями в людей кидаешься, Рогова, тебе нужен железный самоконтроль! Так что давай, вали к мозгоправам, и без их допуска не возвращайся!

Диана сжала кулаки:

– Вы меня и от работы отстранить хотите?

– Только пока ты не придёшь в себя, – сурово отрезал Валерий Петрович. Глянул ей в лицо и смягчился: – Ну, не переживай. Уверен, поговоришь с ними, выпьешь зелье-другое – и всё наладится.

Рогова лишь вымученно улыбнулась.

***

«Исповедальнями» работники Управления называли специальные кабинки, стоящие в дальнем крыле первого этажа и укрытые чарами от случайных посетителей. Вот уже лет пятнадцать в этих кабинках сотрудники службы психологической поддержки анонимно и под клятву о неразглашении выслушивали мучившие коллег по Управлению проблемы, давали советы в соответствии с достижениями психологической науки, а также прописывали зелья – в соответствии с достижениями науки магической. В первые годы своей службы, только поступив в магвардейский отдел кадетом, Диана была частой гостьей в «исповедальнях», но это было давно. И она представить не могла, что вновь попадёт сюда по столь… постыдному поводу!

Кабинки были отлично звукоизолированы, но Диана всё равно вздохнула с облегчением, обнаружив, что из четырёх имеющихся сейчас не занята ни одна. Войдя внутрь, Рогова постучала перстнем по специальному знаку на перегородке и стала ждать: обычно дежурный сотрудник появлялся через минуту-другую, но тут прошло почти пять, прежде чем с той стороны наконец послышались шуршание одежды и бряканье дверцы.

– Добрый день, – странным, как будто чуть запыхавшимся голосом (что они там, отошли покурить и прошляпили вызов?) сказал невидимый собеседник. – Что вас беспокоит?

Диана вздохнула. Она последовала совету тренера и перед визитом сюда долго, вдумчиво пила чай, пытаясь успокоиться и сформулировать, что будет говорить, но всё равно произнести вслух это было крайне сложно.

– Я… я нахожусь в… эмоционально нестабильном состоянии, потому что три дня назад кое-что произошло. – Она остановилась, но собеседник молчал, ожидая продолжения. – Я… попала под воздействие зелья «розовые грёзы», неполное, так, постэффекты, но… в общем, я переспала с коллегой. Который мне до этого… я до этого думала, что он мне не нравится.

За перегородкой закашлялись (ну точно, курили!) и сдавленно уточнили:

– А теперь… кхм. То есть, это было только из-за зелья?

Рогова судорожно сцепила пальцы.

– В том-то и дело, что нет! То есть, если бы не зелье, я бы никогда не… не повела себя так… откровенно. Но зелье было почти нейтрализовано и ни к чему меня не вынуждало. Оно просто… наверное, оно просто дало ощущение, словно завтра не наступит, и можно делать, что захочется. Захотела – и не узнала его в лицо, хотя он не менял внешность, захотела и подошла, захотела и… и переспала.

– А теперь жалеешь… то есть, теперь вы жалеете о происшедшем?

Диана с подозрением нахмурилась: там что, новичок? Или он привык, что сюда приходят с немного другими проблемами? Тем не менее, ответить было надо и она постаралась сделать это честно.

– Да. Нет. То есть, я жалею, что не могу стереть ему память. Ведь он всё это видел – и то, как я выгляжу… б-без одежды, и как я вела себя, и…

– Вы боитесь, что он начнёт пускать слухи?

– Немного. Хотя уж моей репутации сложно повредить этой связью… скорее уж наоборот, – вздохнула Диана. Помедлила и тихо продолжила, признаваясь не столько «исповеднику», сколько себе: – Но я боюсь, что он теперь решит, что я… ну, от отчаяния, или от распутности. Или всё вместе. Будет… смотреть с презрением.

За перегородкой молчали довольно долго, потом спросили странным, каким-то сдавленным голосом:

– Так он же вам не нравится. Какая разница, что он думает?

Диана горько рассмеялась, откидываясь на стенку кабинки.

– Да нравится он мне!.. И всегда нравился. Стала бы я иначе с ним… пусть даже под зельем! Бесилась я из-за него постоянно, это да. Но это, знаете, такое… «зелен виноград».

– Почему же «зелен»? Ведь он же пошёл с вами в ту ночь, а он был не под зельем.

Диана зло скривилась.

– Да кто его знает, почему пошёл! Может, на спор. Может, приелись красотки и экзотики захотелось. Ну серьёзно, мужиковатая баба в татуировках и шрамах – и Антон Хрисанов, лицо Управления!

За стенкой снова закашлялись: видимо, собеседник даже не предполагал, насколько всё запущено.

– И… всё же, почему бы вам не поговорить с ним? – со странным нажимом сказали с той стороны. – Возможно, он вовсе не считает вас «экзотикой» и «мужиковатой бабой»?

– Ха!..

– Если не хотите лично, почему бы всë же не перезвонить?

Диана замерла.

– Что?

– Что? Вы сказали, он оставил вам номер…

– Я не говорила. – Диана, пронзëнная невероятной догадкой, сжала зубы, яростно прошипела: – А ну-ка, покажись, сволочь!

На несколько секунд в кабинке воцарилась такая тишина, что Рогова успела решить – сбежал! – а в следующий момент перегородка сдвинулась. С той стороны тоже было темно, так что белобрысая голова одетого в чёрное Аха будто парила в воздухе.

– Диана, я…

– Какого драного лешего ты тут делаешь?!

Он отступил, вскинул перед грудью в защитном жесте пустые ладони:

– Ты не перезвонила, бегала от меня все эти дни… а тут случайно услышал, что тебя направили сюда, и дежурит сегодня мой приятель… я не мог упустить такого шанса!