Яков Коломинский – Человек среди людей (страница 4)

Кто были герои фантастических романов Жюля Верна? Инженеры, механики, изобретатели. Их потеснили ученые — физики и химики. В XX веке среди героев научно-фантастических произведений появились люди в белых халатах — врачи и биологи. Фантасты вплотную подошли к освоению психологической целины. Теперь нет, пожалуй, ни одной фантастической книги без психолога. А в «Туманности Андромеды» Ивана Ефремова сделан шаг в сторону той отрасли психологии, о которой мы в основном будем говорить, — в сторону социальной, групповой психологии. У героев Ефремова есть изумительная вещь, единственное, чему я по-настоящему позавидовал: «Вектор дружбы — прямое соединение, проводившееся между связанными глубокой дружбой людьми, чтобы общаться между собой в любой момент. Вектор дружбы соединял несколько мест постоянного пребывания человека — жилище, место работы, излюбленный уголок отдыха».

Закрывая II съезд психологов СССР, который проходил в Ленинграде в 1963 году, профессор Борис Герасимович Ананьев призвал перейти «от разговоров о предмете социальной психологии к предметной деятельности в области социальной психологии». За прошедшие годы о предмете, правда, спорить не перестали (очень он сложен и многообразен), но уже появились специальные теоретические и конкретные исследования наших социальных психологов. Их «предметная деятельность» уже воплотилась в статьи, сборники, монографии. Как говорится, лед тронулся.

Глава 2

Общество под микроскопом

Мир микровеличин все больше завладевает умами человечества, ибо он дал открытия, которые потрясают устои всех наших представлений. И стремление понять микропроцессы обычной жизни делается сейчас, может быть, одним из главных человеческих стремлений.

Мир бесконечно малых величин создает новый тип человеческой психологии, который, возможно, станет преобладать в будущем.

Уже не раз на страницах этой книги промелькнули слова — социальная, или общественная, психология… В чем дело? Разве может быть психология человека иной, не социальной, не общественной? Такой вопрос вполне уместен. Ведь даже изучая психику отдельного человека, мы имеем дело с психологией общественной, социальной. И не только потому, что человек существо социальное по своему происхождению, но и в силу того, что при любой изоляции человек чувствует свою принадлежность не только к человечеству в целом, но и к определенной его части — классу, народу, стране. «Одинок не тот, кто один, — замечает Альберто Моравиа, — одинок тот, кто чувствует себя одиноким». Каждый человек несет в себе усвоенный с детства мир человеческих понятий, представлений об окружающем, человеческих способов восприятия, мышления, деятельности. Одиночество Робинзона Крузо потому и окончилось так благополучно, что он принес на необитаемый остров весь этот огромный, выработанный всей человеческой историей внутренний мир своей личности. Полной робинзонады не бывает.

В любой башне из слоновой кости человек не может не ощущать своей принадлежности к целому. «Человек, — писал Антуан де Сент-Экзюпери, — это узел связи». И еще: «Одинокой личности не существует. Тот, кто замыкается в своем одиночестве, наносит ущерб общине. Тот, кто грустит, наводит грусть на других».

Эту слитность отдельного человека со всеми людьми, с обществом очень ярко выразил молодой Карл Маркс в одном из своих ранних произведений.

«Индивид, — писал он, — есть общественное существо. Поэтому всякое проявление его жизни — даже если оно и не выступает в непосредственной форме коллективного, совершаемого совместно с другими, проявления жизни, — является проявлением и утверждением общественной жизни».

И еще. «Но даже и тогда, когда я занимаюсь научной и тому подобной деятельностью, — деятельностью, которую я только в редких случаях могу осуществлять в непосредственном общении с другими, — даже и тогда я занят общественной деятельностью, потому что я действую как человек».

Что бы мы ни делали, о чем бы ни думали — это всегда мысли, дела, чувства, так или иначе кому-то адресованные. Вот, например, пишу я эти строки как будто в полном одиночестве, комната пуста (наконец-то!). Но ведь я невольно представляю себе прежде всего будущего читателя, умного (хорошо бы!), чуть ироничного, но доброжелательного (хотелось бы!), любознательного юношу (то же о девушке, разумеется!); будущего редактора, будущего критика (их предполагаемые качества читай выше) и т. д. и т. п.

В умной и тонкой книге Юрия Рюрикова «Три влечения», из которой взят эпиграф этой главы, говорится: «Стремление понять микропроцессы обычной жизни делается сейчас, может быть, одним из главных человеческих стремлений». Распространилось оно и на изучение человеческого общества.

Лет тридцать-сорок назад возникло даже особое направление в социологии, которое так и называется — микросоциология. Один из ее основателей, Д. Морено, который выступал и на XVIII психологическом конгрессе, заявляет: «Человеческое общество имеет атомистическую структуру, аналогичную атомистической структуре материи».

Микроструктура общества — это невидимые простым глазом психологические отношения между людьми. Симпатия и антипатия, притяжение и отталкивание приводят к возникновению скрытой сетки взаимоотношений в любом коллективе.

И всегда в обществе наряду с видимыми отношениями существуют эти, невидимые.

Возьмем для примера какой-либо производственный коллектив. Здесь есть руководитель предприятия, его заместители, мастера, контролеры, станочники… Короче — есть структура, заданная потребностями производства и воплощенная в штатном расписании. В этой системе отношения людей обусловлены их местом в структуре производства. Иван Иванович относится к Николаю Петровичу как начальник цеха к мастеру, Петр Петрович относится к Анне Сергеевне как конструктор к технологу… Но они, кроме того, относятся друг к другу и как личности со своими вкусами, стремлениями, симпатиями, антипатиями. Существование в любом коллективе этих двух систем отношений не вызывает никакого сомнения, а взаимодействие между ними порождает много психологических проблем, которые активно изучаются в социальной психологии за рубежом и у нас.

Вся беда в том, что буржуазные микросоциологи пытаются подменить психологическими проблемами проблемы социальные и доказать, будто все социальные болезни капитализма можно вылечить психологическими средствами.

(Характерно, что болезни, свойственные капиталистическому обществу, буржуазные психологи склонны приписывать человечеству в целом. Они даже придают им космический размах. «Не начинает ли весь космос, — горестно восклицает Морено, — все больше и больше походить на огромный сумасшедший дом с богом в качестве главного врача!»)

Против такого подхода к изучению общества выступал еще Георгий Валентинович Плеханов: «Не социология должна опираться на психологию, а, наоборот, психология, по крайней мере общественная психология, психология, имеющая дело с идеями и чувствами людей, составляющих данное общество, должна апеллировать к социологии».

Очень хорошо иллюстрирует зависимость даже личных отношений между людьми, микроотношений, от их классовых, экономических отношений прогрессивный американский ученый Дж. Б. Фурст. В книге «Невротик, его среда и внутренний мир» он описывает случай с приятным, благонамеренным человеком — владельцем небольшой фабрики, на которой было десять-двенадцать рабочих. Этот человек, назовем его мистер Смит, знал каждого из своих рабочих, они ему нравились, ему хотелось хорошо с ними обращаться, и он каждому давал достаточный для жизни заработок. Мистер Смит сумел вести свое дело на таких принципах до момента наступления депрессии: через некоторое время, оказавшись перед фактом падения спроса на свои товары и сокращения прибылей, он («своя рубашка ближе к телу!») был вынужден уволить кое-кого, хотя хорошо знал, что им нелегко будет найти другую работу.

Но дела шли все хуже. Несколько месяцев спустя мистер Смит резко сократил плату оставшимся рабочим. В связи с вопросами о продолжительности рабочего дня и о заработной плате он оказался вовлеченным в конфликт с профсоюзной организацией, к которой раньше относился терпимо и даже поддерживал. Рабочие объявили забастовку, и фабрика стала пикетироваться.

Чтобы сохранить свое положение в деловом мире, поддержать уровень жизни семьи и сохранить фабрику, мистер Смит вступил в борьбу с профсоюзом и сорвал забастовку.

Как видим, он вынужден был занять непримиримую позицию в отношении людей, которые ему нравились; таким путем возникло много антагонистических чувств. В течение длительного времени мистер Смит находился в состоянии тревоги и конфликта. В конечном итоге он ожесточился, его отношения с рабочими коренным образом изменились.

Этот, как замечает Дж. Б. Фурст, отнюдь не вымышленный пример показывает, что «железные законы экономики и личное ведение дела тем или иным предпринимателем не могут быть сведены к проблемам психики, не могут быть объяснены с точки зрения психологии, с точки зрения внутренних факторов — личных симпатий и антипатий.

То же можно сказать о законах политики, о деятельности разных общественных групп, классовых конфликтах и других важнейших явлениях нашего, капиталистического мира».