Яков Коломинский – Человек среди людей (страница 10)
«— Я ничего не предлагаю, — ответил Лева. — Я ставлю вопрос…
— Это каждый дурак может».
(Мне опять приходится вмешаться в стройное течение зверевского рассказа: как психолог, я не могу молчать. Нет, не каждый дурак может ставить вопросы. Умение ставить вопросы — одно из главных достоинств умного человека.)
И тогда посыпались предложения. Начался настоящий брейнсторминг — «мозговой штурм», в результате которого возникла совершенно социометрическая идея. «Пусть лучше каждый напишет записку с именем желательного соседа. А совет отряда подведет итог, кому и с кем сидеть».
Записки были написаны на следующей перемене и брошены в Левину ушанку. Когда уполномоченные прочитали все записки, «итог получился в высшей степени странный. Оказалось, что
Словом, выяснилась ужасная вещь: почти на всех учеников 7-го „Б“ вообще нету спроса».
(Я прошу читателя запомнить эти цифры. Потом это нам пригодится. Обсудим мы и то, в чем странность результатов эксперимента в 7-м «Б». Запомните и то, что среди мальчиков наибольшее число выборов получил «этот красавчик Сева», которому еще только вчера Юрка кричал: «Ты глуп, как пуп», а среди девочек Аня Козлович — первая по красоте и тридцать шестая по успеваемости.)
«Короче говоря, на записки пришлось наплевать. Иначе надо было бы делать одну парту шестнадцатиместной, другую — восьмиместной и т. д.».
Проект, от которого рукой подать до социометрии, был похоронен…
Потребность в общении с определенным человеком (симпатия) внешне проявляется в первую очередь в том, что человек стремится быть поближе к объекту своей симпатии. Если мы узнаем, с кем хочет человек вместе работать, учиться, отдыхать, можно будет судить и о его симпатиях, и о его стремлении к общению. На этом и основана социометрия. (В переводе с латыни «социометрия» означает: «socius» — товарищ, компаньон, соучастник; «metrum» — измерять, мерить, размежевывать).
Всем членам какой-либо группы задают один и тот же вопрос, например: «С кем бы вы хотели вместе работать в одной бригаде?», или: «Кого вы пригласите к себе на день рождения?», или: «Рядом с кем хотели бы поселиться?» и т. д. Эти вопросы называются критериями выбора.
Когда ученые подбирают критерии для исследования, они учитывают, что сами критерии могут по-разному стимулировать выбор. Одно дело — выбрать партнера для игры в домино, и совсем другое — ответить на вопрос: «Кого бы ты взял с собой в разведку?» Критерии, подобные первому, именуются слабыми, а критерии, которые, как второй, предполагают выбор для очень важной деятельности, — сильными.
Дальше определяется, сколько выборов мы разрешим сделать каждому члену группы. Кстати сказать, ребята из 7-го «Б» допустили ошибку, когда предложили написать на листке только одну фамилию желаемого соседа по парте. Когда мне надо было изучить личные взаимоотношения школьников, я давал детям такую инструкцию:
— Ребята, со следующей четверти мы решили рассадить вас по партам с учетом ваших желаний. (Точно как в рассказе Ильи Зверева, ученики реагировали на это заявление взрывом тихой, а иногда и не очень тихой радости. Ведь это так важно: сидеть с тем, кто тебе по сердцу!) Напишите на листке свою фамилию, а потом фамилию того, с кем бы вы хотели сидеть. (Ребята моментально писали эту первую фамилию, но инструкция продолжалась.)
А теперь напишите фамилию другого ученика, если с первым вас посадить не удастся.
(Пишут.)
И наконец, фамилию третьего одноклассника на случай, если нельзя будет вас посадить ни с первым, ни со вторым.
Иногда человек не хочет соглашаться с этой «системой запасных» и на своем листке пишет: «Во-первых, я хочу сидеть с Петровым, во-вторых — с Петровым, в-третьих — с Петровым!» Другие не ограничиваются тремя фамилиями и по своей инициативе дописывают четвертую и пятую. Третьи… третьи подают листок, на котором написаны по-настоящему пугающие слова: «Я хочу сидеть один». И за каждой записью история взаимоотношений человека с товарищами по группе.
Часто в социометрических исследованиях членам группы дают заранее заготовленную форму с вопросами о желании совместно работать, отдыхать и так далее с определенными одноклассниками или сослуживцами. Нередко в исследованиях используются и так называемые отрицательные критерии: у людей спрашивают, с кем бы они не хотели делать то-то и то-то. Потом выборы партнеров по разным критериям сравниваются и подсчитываются.
Большое преимущество подобных методов в том, что не надо задавать трудных вопросов о взаимоотношениях с товарищами. Далеко не одно и то же сказать: «Кому ты симпатизируешь?», «Кто тебе нравится?», «С кем ты дружишь?» — и дать ответ на практическое предложение выбрать партнеров для совместной деятельности или времяпрепровождения. В психологии окольный путь зачастую быстрее приводит исследователя к цели, чем прямой.
Хотя я в своих исследованиях применял сильный критерий выбора — с кем хочешь сидеть за одной партой? — меня одолевали всякого рода сомнения.
Во-первых, не исключено, что, решая для себя проблему — кого выбрать, какой-нибудь Петя или Маша руководствуются не столько симпатией к товарищу, сколько утилитарными соображениями. Может быть, они рассуждают так: «Попрошусь к Диме, он задачи хорошо решает, списать можно будет», или: «Хорошо бы сесть с Таней — диктанты здорово пишет!» Правда, специальные сопоставления показывали, что это не так: подростки основывают свой выбор не на этих утилитарных соображениях, а на непосредственном стремлении к эмоциональному общению.
Во-вторых, когда мы проводим эксперимент с группой, трудно добиться необходимой «чистоты» опыта. Ребята перемигиваются, переглядываются: ты, мол, меня напиши, а я тебя. Конечно, это не так уж страшно. Ведь сам сговор тоже показатель взаимоотношения, но здесь не исключена возможность действия по внушению: я не собирался его выбирать, но раз он меня выбрал, то уж ладно, назову и я его.
И еще одно немаловажное сомнение. Часто мальчики стесняются проявлять свою симпатию к девочкам и наоборот. Особенно там, где предстоит продемонстрировать свои отношения перед товарищами и учителями. А попроситься за одну парту чем не демонстрация?! Кстати сказать, в рассказе Ильи Зверева, может быть, ради усиления комического эффекта все представлено как раз наоборот: мальчики смело устремляются к первой красавице класса, а девочки решительно заявляют, что хотят сидеть с Севой Первенцевым. В жизни так не бывает. Во всяком случае, ни в одном специальном исследовании такого не обнаружено.
Наконец, мне хотелось придумать такой эксперимент, где бы люди проявляли свое отношение друг к другу не словами, а какими-то действиями. Вместе с тем надо было сохранить общий рисунок социометрического эксперимента, чтобы потом произвести необходимые подсчеты и сопоставления. Совместить все эта требования было нелегко, но помогли детские воспоминания.
Все, наверное, помнят несложную игру. Участники ее садятся по кругу, а ведущий подходит к каждому и прикасается сложенными лодочкой руками к рукам своих товарищей. В это время он должен незаметно передать одному из них какой-либо предмет — кольцо, монетку. Потом он говорит: «Кольцо, кольцо, выйди на крыльцо!» Получивший кольцо вскакивает, а те, кто сидит рядом с ним, должны успеть его задержать.
По-моему, психологический смысл игры не столько в соревновании на быстроту реакции (успеть задержать), сколько в том, что ведущий своим действием (дает предмет) выражает отношение к товарищам. Надо придумать похожую игровую ситуацию. Так возник замысел экспериментальных приемов «У кого больше?» и «Поздравь товарища».
Прежде всего надо приготовить предметы, которые будут распределяться. Сами они большого значения не имеют. Я думаю, если поручить людям распределять обыкновенные полоски бумаги, но так, чтобы их было мало, а людей много, и получение этих полосок означало предпочтение, выбор, то можно обойтись и этими, в общем-то, никому не нужными бумажками. Дело здесь в ситуации выбора, и, отдавая кому-то любой, пусть даже самый пустячный предмет, человек делает выбор.
Однако дети есть дети, и надо, чтобы им было интересно. И вот для игры «У кого больше?» были приготовлены по три переводные картинки на каждого члена группы, а для «Поздравь товарища» — открытки.
Теперь я приглашаю вас посмотреть, как будет проходить эксперимент. В класс, где сидят дети, я вас, извините, не пущу: во время психологических опытов не должно быть посторонних. Они могут оказать влияние на ход эксперимента. Даже я сам не решился приступить к эксперименту, пока не стал для детей совсем своим человеком. В таких опытах исследователь должен, как говорят, стать alter ego — вторым «я» испытуемого. Иначе ничего не выйдет. Но нам поможет современная техника: незаметно установим телекамеры, подключим микрофоны — и все в порядке.
В классе тишина. Три десятка пар ребячьих глаз светятся любопытством: что сегодня приготовил им этот вечно расспрашивающий и затевающий разные разности человек?