Яков Канявский – Трагический эксперимент. Книга 14 (страница 3)
В Армянской ССР конфликт в Нагорном Карабахе также был важнейшим фактором, определившим ход перестройки в республике. В связи с ним активизировалось масштабное национальное движение армян, выступавшее за присоединение Нагорно-Карабахской автономной области к Армянской ССР. В августе 1987 г. в ЦК КПСС была направлена петиция (свыше 70 тыс. подписей) с просьбой о передаче Нагорного Карабаха Армении, в октябре в Ереване по этому поводу прошли демонстрации. Первый секретарь ЦК Коммунистической партии Армении К. С. Демирчян пытался решить карабахский вопрос на политическом уровне и в феврале 1988 г. обратился в ЦК КПСС с просьбой сформировать специальную комиссию по вопросу о самоопределении Нагорного Карабаха. Однако союзное руководство придерживалось принципа незыблемости границ республик СССР и потому не поддержало это предложение. В 1988–1989 гг. Верховный Совет Армянской ССР несколько раз голосовал за воссоединение Карабаха с Арменией, параллельно Верховный Совет Азербайджанской ССР неоднократно утверждал его неизменный статус в составе своей республики. Меры ЦК КПСС по урегулированию конфликта не привели к успеху, что усилило сепаратистские настроения в обеих республиках. В результате выборов в Верховный Совет Армянской ССР в мае 1990 г. большинство мандатов получило оппозиционное КПСС Армянское национальное движение. Другим значимым фактором стало землетрясение в Спитаке (7 декабря 1988). Оно унесло жизни более 25 тыс. человек, по некоторым оценкам, уничтожило 40 % промышленного потенциала республики и привело к тяжёлым социально-гуманитарным последствиям.
В марте 1989 г. обострился грузино-абхазский конфликт в связи с массовыми выступлениями в Сухуми за выход Абхазской АССР из состава Грузинской ССР и за последующее обретение статуса союзной республики. Осенью Совет народных депутатов Юго-Осетинской автономной области также попытался повысить статус Южной Осетии до союзной республики. Всё это привело к подъёму грузинского националистического движения.
В последние годы существования Советского Союза в Грузии резко обострились межнациональные отношения. 9 апреля 1989 года в Тбилиси внутренние войска МВД и армия разогнали митинг за выход Грузии из СССР. Столкновения окончились жертвами среди протестующих, травмами и ранениями у военных.
9 апреля 1989 года – одна из самых трагических дат в истории современной Грузии.
Бессрочные акции протеста начались в связи со звучавшими в Абхазии требованиями о выходе из Грузинской ССР. Но вскоре демонстранты в Тбилиси стали призывать к независимости Грузии.
Операция по подавлению демонстрации началась около четырёх часов утра 9 апреля. При разгоне были применены дубинки, сапёрные лопатки и отравляющие вещества.
В результате разгона погибли 20 человек, из них трое несовершеннолетних, а большинство – женщины.
Около двух сотен человек были госпитализированы во время и в первые часы после разгона, тысячи обратились в лечебные учреждения в последующие дни.
Комендантский час в городе был объявлен, но насилие, применённое солдатами советской армии, лишь сплотило сторонников суверенитета и независимости Грузии.
Мимоза Парджиани, старший врач Тбилисского центра скорой помощи вспоминал:
«До 40 бригад скорой помощи постоянно выезжали на этот митинг. Мы сменяли друг друга. Скорая тогда принимала только экстренные звонки, потому что все были мобилизованы, все были в ожидании чего-то неприятного. И это, к сожалению, произошло.
Это была демонстрация насилия, несправедливости и подавление стремления к свободе. Это был ужас. Они шли с лопатами, отравляющими веществами. Эти молодые падали, они через них переходили, топтали…
Как только начался разгон, мы подъехали снизу, со стороны церкви Кашвети. В тот момент страха не было, опасность не чувствуешь. Я концентрировалась на том, чтобы как можно больше пострадавших вывести с того места и спасти.
Там тогда все были пострадавшими. Во-первых, массовая истерия, момент страха, во‐вторых, интоксикация, отравление газом, слезоточивость, они не могли видеть, кашель и повреждения, конечно, – у кого головы, у кого спины. Все там были пострадавшими, в том числе и врачи скорой помощи. Вот меня до сих пор глаза беспокоят.
Была попытка применить насилие и против нас. Когда я попыталась открыть все двери машины скорой помощи, чтобы как можно больше пострадавших в неё сели, один из военных вышел и замахнулся лопатой. Он не ударил, но таким угрожающим жестом дал мне понять, чтобы я остановилась. Но мы, конечно, отвезли этих пострадавших в больницу.
После этого я вернулась назад, чтобы проверить, может, кто-то остался там – или под деревом, или где-то в холмах мусора.
Самым страшным, что осталось у меня в памяти, был утренний проспект Руставели 9 апреля. Группы военных, которые говорили друг с другом, – довольные и счастливые. И страшная тишина, только звук ветра.
Горы мусора, сумок, туфлей и матрасов, которые использовали митингующие. Накануне это был улыбчивый, весёлый, поющий Руставели, а на второй день – уничтоженный проспект. Много лет прошло, но эта страшная картина так и остаётся в моей памяти».
«Утром девятого апреля Советский Союз уже перестал существовать для Грузии. Всё было на месте: и ЦК, и правительство, и силовые структуры – только вот Советского Союза уже не было, никто не слушал решений и указаний сверху», – говорит директор Центра стратегических исследований Ираклий Менагаришвили, который тогда занимал пост министра здравоохранения Грузинской ССР.
9 апреля 1991 года, ровно два года спустя после трагических событий в Тбилиси, был принят акт о восстановлении независимости страны. Эта дата стала днём памяти погибших и днём национального единства.
Участники тех событий вспоминают ночь, которую в Грузии стали называть «кровавым воскресеньем».
Кризисная ситуация значительно подорвала доверие грузин к республиканскому руководству. Ещё более усилилось стремление Грузии к независимости. При этом осетинское меньшинство желало остаться в составе Советского Союза.
Целью Южной Осетии стало преобразование автономной области под руководством Тбилиси в союзную республику, напрямую подчинённую Москве.
События 9 апреля 1989‐го в Тбилиси привели к резкому росту рейтинга грузинских националистов и стали очередным витком национального движения в Грузии. Есть мнение, что, несмотря на силовой разгон митинга, он превратился в триумф лидеров грузинской оппозиции и продемонстрировал неспособность властей контролировать ситуацию.
26 мая 1989 года в ЦК Компартии Грузии объявили днём всенародного праздника в ознаменование 61‐летней годовщины провозглашения независимой Грузинской Демократической Республики. Из Тбилиси было предписано вывесить в регионах трёхцветные флаги меньшевистского правительства Грузии образца 1918 года. Население Южной Осетии отказалось подчиниться распоряжению грузинского руководства.
Попытка проведения митинга в Цхинвали с закладкой камня под будущий памятник погибшим 9 апреля провалилась.
Как указывал в своей монографии «Грузино-Юго-Осетинская война 1988–1992 гг. сквозь призму СМИ» историк Алексей Чибиров, «сопротивление осетин проведению торжеств 26 мая в автономной области вызвало новую волну грузинского националистического наступления во всех СМИ Грузинской ССР. Вновь зазвучали в Тбилиси призывы ликвидировать Юго-Осетинскую автономную область, которую стали называть “так называемой Южной Осетией”. Вместо термина “Южная Осетия” в широкий оборот ввели термины “Самачабло” (владения князей Мачабели) и “Шида Картли” (Внутренняя Картли), что, естественно, не могло не вызвать справедливого возмущения у осетин».
В Южной Осетии вводилось делопроизводство на грузинском языке без учёта того, что 2/3 населения говорили по-осетински и по-русски. Тогда же были внесены поправки в Конституцию ГССР, ущемляющие, по мнению Чибирова, права Юго-Осетинской автономной области – изменение её территории, районное деление, отсутствие права на законодательную инициативу, права вето и т. д.
В ситуации нараставшего антисоветского государственного курса Грузии Южная Осетия 10 ноября 1989 года обратилась к Верховному Совету ГССР и Верховному Совету СССР с просьбой придать ЮОАО статус автономной республики. Высший орган государственной власти Грузинской ССР аннулировал решение Цхинвали о соответствующем преобразовании в одностороннем порядке.
Следствием этих событий стал поход грузинских националистов под руководством Звиада Гамсахурдии на столицу Южной Осетии. В акции «в поддержку Грузии» приняли участие, по разным оценкам, от 20 до 40 тыс. человек. У въезда в Цхинвали колонны националистов были остановлены местной милицией и жителями города, выступившими под красными флагами и с портретами Владимира Ленина в руках. В ответ участники похода блокировали въездные дороги и расквартировались в окрестностях города. Раззадоривая толпу, Гамсахурдия позволил себе ряд шовинистических высказываний в адрес осетинского народа, разжигающих межнациональную рознь.
Следующей весной Грузия ещё более усилила линию на выход из СССР. Так, 9 апреля 1990‐го перешедший под контроль националистов Верховный совет республики принял постановление «О гарантиях защиты государственного суверенитета Грузии». Вступление Красной армии в Грузию в 1921 году этот документ характеризовал как оккупацию и аннексию. Кроме того, постановление объявляло незаконными и недействительными Союзный договор между ГССР и РСФСР от 21 мая 1921 года, Союзный договор об образовании Закавказской Социалистической Федеративной Советской Республики (ЗСФСР) от 12 марта 1922‐го и Договор об образовании СССР от 30 декабря 1922 года (в отношении Грузии).