Яков Канявский – Трагический эксперимент. Книга 14 (страница 2)
Бывший председатель КГБ Азербайджана Вагиф Гусейнов высказывал мнение о единой тактике высшего руководства страны, широко использовавшейся во время выступления националистов в СССР в годы перестройки: ничего не делать для профилактики, давать возможность событиям разрастись, затем использовать для их подавления незначительные силы, разжигая страсти, и только потом применять самые жестокие меры – как против виновных в нарушении порядка, так и против безвинных, способствуя тем самым лишь ещё большему обострению ситуации.
После штурма Вильнюсской телебашни прокуратура Литвы возбудила уголовное дело по ст. 88, ч. 2 УК Литовской ССР (попытка совершения госпереворота). К декабрю 1991 года следствие установило виновность 23 человек, среди которых министр обороны СССР (до 28 августа 1991) Дмитрий Язов, председатель КГБ СССР (до 28 августа 1991) Владимир Крючков и секретарь ЦК КПСС (до 6 ноября 1991) Олег Шенин, а также секретари ЦК КП Литовской ССР Миколас Бурокявичюс, Юозас Ермалавичюс, Альгимантас Науджюнас, бывший командующий вильнюсского гарнизона генерал-майор Владимир Усхопчик, командир Вильнюсского ОМОНа Болеслав Макутынович. 17 декабря 1991 года Президиум ВС Литвы отправил письмо Президенту РСФСР Борису Ельцину с просьбой посодействовать в выдаче подозреваемых в руки литовского правосудия. Ельцин их не выдал.
Пример Прибалтики способствовал росту сепаратистских выступлений в ряде других советских республик. Также 24 декабря 1989 г. 2‐й СНД СССР признал существование «секретного дополнительного протокола» к Советско-германскому договору о ненападении 1939 г., назвав их «отходом от ленинских принципов советской внешней политики» и находящимися «с юридической точки зрения в противоречии с суверенитетом и независимостью ряда третьих стран». Это подкрепило легитимность выхода прибалтийских республик и впоследствии Молдавской ССР из СССР. В 1989–1990 гг. компартии Эстонской ССР, Латвийской ССР и Литовской ССР раскололись на сторонников (составляли большинство) и противников независимости республик.
Вот фрагмент из воспоминаний одного высокопоставленного офицера советских спецслужб, тогдашнего заместителя председателя КГБ Эстонской ССР Владимира Пооля об обстоятельствах принятия местным Верховным Советом декларации о государственном суверенитете Эстонии в ноябре 1988 года.
«С докладом выступил председатель Президиума ВС ЭССР Арнольд Рюйтель. Он разъяснил депутатам, почему предлагаемые Москвой дополнения и изменения Конституции неприемлемы для Эстонии. Депутатский корпус Верховного Совета ЭССР состоял из 285 народных избранников, в зале присутствовали 264. Для принятия декларации надо было набрать 143 голоса. Все тревожно ждали результатов голосования. В поддержку декларации первыми подняли руку глава Народного фронта Эдгар Сависаар, его единомышленники. Сразу же поднялась рука первого секретаря ЦК Компартии Эстонии Вайно Вялеса. Это был сигнал для коммунистов, которых среди депутатов было 202 человека (70,8 %). Проголосовал «за» и второй секретарь ЦК КПЭ Георгий Алёшин – это был сигнал для русскоязычных депутатов, всего их было 99 человек, но не все присутствовали в зале.
Был ещё один фактор, который оказал сильную моральную поддержку сомневающимся депутатам. В зале сидел депутат Вениамин Ефимович Порывкин – отставной генерал-майор, бывший первый заместитель председателя КГБ Эстонии, только два месяца назад уволенный со службы. Взоры депутатов были направлены в его сторону. Все ждали, как проголосует седой генерал из пока ещё грозного ведомства (большинство депутатов ещё не знали, что он уже на пенсии). Когда Порывкин поднял руку, зал выдохнул: если КГБ «за», то зачем нам, земным, бояться! Результат голосования превзошёл все ожидания. Из присутствовавших в зале 264 депутатов за декларацию о суверенитете Эстонской ССР проголосовали 258».
Этот факт свидетельствует о двух тенденциях, ставших магистральными в советской политической жизни эпохи медленного, сначала почти незаметного, заката перестройки: о бунте республиканских политических элит против Москвы и вялой, апатичной реакции союзного центра на этот вызов. Первый шаг к отделению Эстонии от Советского Союза сделали не какие-то там «антисоветчики и диссиденты», а опытные партийные аппаратчики, выдвинутые на первые роли в политической жизни республики ещё во времена Хрущёва и Брежнева.
В Украинской ССР также активно развивалось движение за независимость, которое институализировалось в сентябре 1989 г. в виде общественно-политической организации «Народное движение Украины за перестройку» («Рух»), выступавшего под национал-демократическими лозунгами. Наибольшей популярностью они пользовались в западных регионах республики, наименьшей – на юго-востоке и в Крымской области. 1‐й секретарь ЦК Коммунистической партии Украины (1972–1989) В. В. Щербицкий пытался сдерживать националистические настроения. Чернобыльская авария 1986 г. и попытки скрыть её масштабы и опасность высшим руководством КПСС негативно сказались на партии как в республике, так и за её пределами. В результате выборов в Верховный Совет Украинской ССР (1990) его большинство составила коммунистическая «Группа 239» (239 мандатов из 450 в начале 1‐го созыва), выступавшая за расширение самостоятельности Украины в рамках нового союзного государства. Депутаты «Руха» составили вторую по численности фракцию «Народна Рада» (125 мандатов из 450), добивавшуюся выхода Украины из состава СССР. 16 июля 1990 г. Верховный Совет принял Декларацию о суверенитете Украины, принципы которой предполагалось использовать для заключения нового союзного договора.
Схожие процессы протекали в Белорусской ССР. В 1988 г. была создана организация «Мартиролог Беларуси», исследовавшая сталинские репрессии на территории республики и оказавшая значительное влияние на общественные настроения. В том же году на её основе был создан Белорусский народный фронт (БНФ), выступавший за возрождение белорусской национальной идентичности, демократизацию и суверенитет республики. Партийное руководство Белорусской ССР придерживалось консервативных позиций и всячески пыталось противодействовать БНФ. Как и в Украинской ССР, Чернобыльская авария и реакция на неё властей подорвали авторитет КПСС. В 1989 г. в Минске прошли первые многотысячные акции против сокрытия информации о масштабе и количестве жертв этой катастрофы. Наиболее многочисленной стала демонстрация 30 сентября «Чернобыльский шлях» (около 30 тыс. участников), организованная при участии БНФ и жёстко разогнанная органами правопорядка. Эти события усилили противостояние между властью, которая принимала всё более жёсткие административные меры в политической сфере, и оппозицией, пользовавшейся значительной поддержкой со стороны белорусской интеллигенции. Во время кампании перед выборами Съезда народных депутатов СССР (1989) БНФ удавалось вывести на протестные акции десятки тысяч своих сторонников вопреки усиленному давлению правоохранительных органов. Среди 50 избранных депутатов из Белорусской ССР преобладали представители государственно-партийной номенклатуры, однако в результате контрагитации БНФ ряд её видных представителей потерпели поражение. Под давлением оппозиции 26 января 1990 г. Верховный Совет Белорусской ССР 11‐го созыва принял закон «О языках в Белорусской ССР», белорусский язык был признан государственным. В результате выборов Верховного Совета Белорусской ССР 12‐го созыва 4 марта 1990 г. большинство получили члены Коммунистической партии Белоруссии (289 мандатов из 328) и в парламент прошло всего 28 выдвиженцев БНФ. 27 июля Верховный Совет принял Декларацию о государственном суверенитете Республики Беларусь, в которой предлагалось приступить к разработке Договора о союзе суверенных социалистических государств.
В 1988 г. в столице Молдавской ССР Кишинёве прошла серия националистических демонстраций, в 1988–1989 гг. возникло множество организаций, выступавших под антисоветскими и антирусскими лозунгами. В их числе был Народный фронт Молдовы (1989), который требовал политической самостоятельности республики, признания румынского языка на основе латиницы государственным вместо молдавского на основе кириллицы и последующего присоединения к Румынии. Это вызвало недовольство русскоязычных жителей республики, составлявших большинство в Приднестровье (левобережье реки Днестр). В результате в 1990 г. была провозглашена Приднестровская Молдавская Советская Социалистическая Республика (не признана союзным руководством) и сложились предпосылки для вооружённого конфликта в Приднестровье. В мае 1991 г. Молдавская ССР была переименована в Республику Молдова, 27 августа её парламент принял декларацию о независимости республики.
Остро межнациональные столкновения проходили в Закавказье, где они были тесно связаны с вопросом о суверенитете республик и входящих в них автономий. Общественно-политическая самоорганизация радикально настроенных граждан по этническому признаку, которая стала возможной в контексте демократических преобразований перестройки, была стихийной и уже плохо контролировалась структурами КПСС и правоохранительными органами. Первые секретари ЦК Коммунистических партий Армении, Азербайджана и Грузии стремились сохранить территориальную целостность своих республик и испытывали давление со стороны националистов. Они регулярно обращались к высшим руководителям КПСС для мирного урегулирования этнических конфликтов. Союзный центр безуспешно пытался стабилизировать ситуацию в регионе как мирными, так и силовыми методами, стремясь сохранить прежние границы республик в неизменном виде и удержать их в составе СССР. В 1987–1988 гг. началась новая фаза армяно-азербайджанского конфликта в Нагорном Карабахе в связи с подъёмом национальных движений в Армянской ССР и Азербайджанской ССР. В обеих республиках происходили массовые насильственные выселения и погромы, наиболее известными стали Сумгаитские события (1988) и погромы армян в Баку, которые переросли в события «Чёрного января» (1990). В результате жёсткого подавления советскими войсками беспорядков, организованных Народным фронтом Азербайджана, в Баку погибло множество мирных жителей. Всё это лишь усилило сепаратистские настроения в республике как среди населения, так и среди политической элиты. Осенью 1990 г. состоялись выборы Верховного Совета Азербайджанской ССР, в результате которых абсолютное большинство мандатов получила Коммунистическая партия Азербайджана (77,8 %). Народный фронт Азербайджана получил 12,5 % мандатов, однако, обладая широкой поддержкой населения и имея собственные вооружённые формирования, он сильно влиял на политику в республике.