Яков Канявский – Трагический эксперимент. Книга 14 (страница 4)

Тем самым Юго-Осетинская автономная область также была признана незаконной, отмечается в статье Анвара Хасанова «Международно-правовые аспекты признания Южной Осетии». Исходя из этого, 15‐я сессия Совета народных депутатов ЮОАО решила признать Конституцию СССР и другие законодательные акты СССР единственно действующими на территории области.

Реагируя на процессы в Грузии, 20 сентября 1990 года Южная Осетия объявила себя суверенной республикой в составе СССР.

Совет народных депутатов ЮОАО принял Декларацию о государственном суверенитете, в которой провозглашалось образование Юго-Осетинской Советской Демократической Республики в составе СССР. 28 ноября 1990 года она была переименована в Юго-Осетинскую Советскую Республику (ЮОСР).

В ответ на это 11 декабря 1990 года Верховный совет Грузии под председательством Гамсахурдии принял закон «Об упразднении Юго-Осетинской автономной области». Территорию бывшей области разделили между префектурами граничащих с ней районов. Было объявлено чрезвычайное положение и комендантский час.

Принятие закона противоречило статье 3 Закона СССР от 26 апреля 1990 года «О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами федерации», которая устанавливала, что «территория союзной, автономной республики, автономного образования не может быть изменена без их согласия». Это повлекло дальнейшее осложнение обстановки в Южной Осетии. Местные власти обратились к четвёртому съезду народных депутатов СССР с просьбой признать закон Грузии об упразднении ЮОАО незаконным, а также признать Юго-Осетинскую Советскую Республику субъектом советской федерации и участником подписания нового Союзного договора.

5 января 1991 года подразделения милиции и национальной гвардии Грузии попытались войти в Цхинвали.

Сопротивление им оказали осетинские отряды самообороны и местной милиции. В тот же день из Москвы поступил приказ «пропустить грузинскую милицию в Цхинвали и Джавский район, никаких препятствий им не чинить, службу выполнять лишь в режиме охраны военных городков».

«Это ошибочное решение было принято тогдашним министром ВД СССР Борисом Пуго по согласованию с Михаилом Горбачёвым, что в контексте с озвученным через несколько дней указом от 7 января уже о выводе грузинской милиции только подтверждает неспособность Кремля адекватно оценивать и контролировать сложившуюся в регионе ситуацию, – констатировал Чибиров. – В Цхинвали вошли 3 тыс. грузинских милиционеров и примерно столько же неформалов, переодетых в милицейскую форму. В город вошли 4 БТР, 87 автобусов, шесть пожарных машин, четыре машины скорой помощи и свыше 20 служебных машин».

В ночь на 6 января внутренние войска МВД СССР, которые должны были поддерживать стабильность в регионе, без уведомления руководства Южной Осетии ушли в казармы, и в 4 часа утра в город вступил шеститысячный отряд грузинской милиции и вооружённых людей. С собой они взяли большое количество собак.

Проникшие в Цхинвали группы грузин расстреляли государственный флаг СССР, заняли здания облисполкома, обкома, почту, мосты, областное УВД, банк и театр. Город был полностью блокирован, все выезды из него взяли под контроль грузины. Весь день 6 января они стреляли в воздух, запугивая местное население. Начались обыски.

«Как депутат парламента, я первым сообщил в Северную Осетию (телефонная связь Цхинвали с внешним миром была полностью отключена тбилисскими властями) о начале грузинской агрессии в январе 1991 года, – вспоминал позднее южноосетинский политик и историк Казбек Челехсаты. – Мы с Кромвелем Бязарти обошли все коридоры власти, прося их сообщить в Москву. В руководстве республики нам сказали: чтобы сообщить Горбачёву о вторжении грузинских бандформирований, я должен срочно в письменном виде изложить эту информацию в МВД республики. Так вот, в МВД один из заместителей министра, услышав мою информацию, обрушился на меня: «Я не верю, чтобы такой гуманный народ, как грузины, стреляли в осетин. Это вы сами, южане, виноваты. Примерно такое же непонимание я встретил у большинства чиновников Северной Осетии. Что может быть обиднее, когда единокровный брат винит тебя в том, что тебе не хочется называться гостем и пришлым на исконной земле своих предков».

8 января 1991 года министр внутренних дел Грузии Дилар Хабулиани заявил, что несогласное с решением грузинского правительства осетинское население должно покинуть пределы Грузии. 9 января, выступая на чрезвычайной сессии Верховного совета Грузии, Гамсахурдия призвал к открытой войне с Россией. Он также призвал депутатов не подчиняться указу президента СССР Горбачёва и обратился к грузинскому народу с просьбой «защитить грузинскую землю от агрессии осетин и русских».

К концу месяца грузинские формирования оставили город под давлением осетинских отрядов самообороны.

1 февраля Грузия отключила энергоснабжение Южной Осетии.

По версии осетинской стороны, это привело к многочисленным жертвам среди мирного населения. В доме престарелых насмерть замёрзло несколько десятков стариков. В родильном доме умирали младенцы. Кроме того, в феврале грузинские войска блокировали Транскавказскую автомагистраль, по которой в Цхинвали поступало продовольствие.

Верховный Совет СССР в постановлении от 20 февраля 1991 года «О положении в Юго-Осетинской автономной области и мерах по стабилизации обстановки в регионе» указывал, что «Цхинвал блокирован незаконными вооружёнными формированиями, лишён электроэнергии и тепла. Население города и автономной области испытывает острый недостаток продуктов питания, предметов первой необходимости. Сожжено и разграблено имущество граждан, ряда государственных учреждений, общественных организаций, областного театра. Подверглись надругательству памятники истории и культуры».

В течение всего 1991 года продолжались периодические вооружённые столкновения. Грузинская милиция и национальная гвардия контролировали стратегические высоты вокруг Цхинвала и обстреливали город. Начался поток беженцев из зоны конфликта на российскую территорию, в первую очередь, в Северную Осетию. Беженцы, которым приходилось пересекать территории, контролируемые грузинскими силами, подвергались вооружённым нападениям. В Южной Осетии сложилась катастрофическая гуманитарная ситуация.

21 декабря 1991 года, в день подписания Алма-Атинской декларации, подтверждавшей Беловежские соглашения об упразднении СССР и образовании СНГ, Верховный Совет Южной Осетии принял собственную Декларацию о независимости. 19 января 1992 года в Южной Осетии состоялся референдум по вопросу «о государственной независимости и (или) воссоединении с Северной Осетией». Большинство поддержало эту идею. Одновременно части республиканской гвардии Грузии с тяжёлой техникой продолжали безуспешно осаждать Цхинвал и другие населённые пункты.

Всего в ходе боевых действий безвозвратные потери с осетинской стороны составили 1 тыс. человек, ранения получили свыше 2,5 тыс.

Осенью 1990 г. на выборах в Верховный Совет Грузинской ССР большинство голосов получил националистический блок «Круглый стол – Свободная Грузия», вскоре его лидер З. К. Гамсахурдия был избран председателем Верховного Совета. В декабре Коммунистическая партия Грузии объявила об отделении от КПСС и признала необходимость независимости республики. 9 апреля 1991 г. Верховный Совет и Правительство Республики Грузия приняли Акт о восстановлении государственной независимости Грузии.

Межнациональные отношения в республиках Центральной Азии были достаточно напряжёнными уже в самом начале перестройки. 17–18 декабря 1986 г. в столице Казахской ССР на национальной почве произошли Алма-Атинские события, которые стали следствием решения М. С. Горбачёва о назначении на пост 1‐го секретаря ЦК Коммунистической партии Казахстана вместо Д. А. Кунаева русского по национальности Г. В. Колбина. История этих событий такова.

6–8 февраля 1986 года состоялся XVI съезд Коммунистической партии Казахстана – последний под руководством Д. А. Кунаева. Негласно, подходящим кандидатом на освобождающееся вскоре место первого секретаря ЦК КПК считался относительно молодой и активный лидер – председатель Совета Министров Казахской ССР Нурсултан Назарбаев. За своё долгое время у власти в Казахской ССР Кунаев активно помогал Назарбаеву, как и другим молодым казахам из села, продвигаться по местной партийной лестнице. Тем не менее по неизвестным личным мотивам Кунаев начал резко противиться назначению Назарбаева.

«Кунаев не был аскетом, – пишет тогдашний первый заместитель председателя КГБ СССР Ф. Д. Бобков, – но его бескорыстию могли бы позавидовать многие. Правда, в его ближайшем окружении оказалось немало людей, замешанных в подозрительных делах. Они-то и выступили подстрекателями беспорядков, воспользовавшись экспансивностью молодёжи. Свою лепту внесли и некоторые преподаватели вузов, отличавшиеся националистическими настроениями».

11 декабря 1986 года без участия Д. А. Кунаева состоялось заседание Политбюро ЦК КПСС, удовлетворившее его просьбу об уходе на пенсию. 16 декабря 1986 года на Пленуме ЦК КП Казахстана, продолжавшемся всего лишь 18 минут, Кунаев был отправлен в отставку, причём это было накануне его 75‐летия (12 января 1987 года), а на его место избран член ЦК КПСС Г. В. Колбин.