Яков Канявский – Трагический эксперимент. Книга 10 (страница 3)

К маю 1945 года на территории Германии, Австрии, а также некоторых других государств Западной Европы находилось около 100 тысяч казаков. Донские, кубанские и терские казаки пережили раскулачивание и коллективизацию. Многие сражались против советских войск на стороне гитлеровской Германии. Все они надеялись, что государства Западной Европы и США смогут принять их как политических беженцев.

Название «Казачий стан» появилось в Северной Италии, где организовывались казачьи станицы. После капитуляции Италии казаки были вынуждены перебраться в Восточный Тироль в Австрии, где надеялись сдаться в плен англичанам. Пленных казаков расположили недалеко от города Лиенц, Казачий стан протянулся по берегу реки Дравы почти на 25 километров. В самом городе расположился штаб атамана Доманова и генерала Краснова. Оказавшимся в плену казакам англичане пообещали не выдавать их Сталину, но судьба их была решена ещё на Ялтинской конференции, где, согласно секретным документам, правительство Великобритании обязалось выдать Советскому Союзу всех лиц, бывших гражданами СССР по состоянию на 1939 год.

Репатриация, получившая название «Операция Keelhaul», началась 28 мая 1945 года. Офицерам Казачьего стана был отдан приказ явиться на конференцию в Шпиталь, где должны были пройти переговоры об их дальнейшей судьбе. Но вместо конференции казаков ждали арест, изъятие ценностей, оружия и документов. Около 1500 офицеров и генералов были переданы британцами органам НКВД. Бóльшую часть отправили в Юденбург, где с казаками расправлялись сразу же.

Выдача продолжалась до середины июня 1945 года. Казаков выдавали из Австрии, Италии, Франции и других государств Западной Европы. После выдачи большинство командиров и высших чинов ждала казнь, а остальных казаков, включая их семьи, отправили в ГУЛАГ. Многие умерли, а те, кто пережил лагеря, переводились на режим спецпоселения и только в 1955 году были амнистированы и продолжили жить в СССР.

Всего из 1 836 600 вернувшихся в СССР бывших пленных, по официальным, вероятно, приуменьшенным данным, 233 400 были осуждены к заключению в лагерях за сотрудничество с врагом.

В созданных ещё в 1942 году проверочно-фильтрационных лагерях бывшие пленные, а также окруженцы содержались на положении заключённых и, как и узники ГУЛАГа, привлекались к принудительному труду. Бывший военнопленный Сергей Бибиков справедливо возмущался: «Мы снова оказались за колючей проволокой под напряжением, с убедительной охраной и на скудном лагерном пайке для подследственных, от которого, как утверждали лагерные остряки, жив будешь, но дорогу к Марусе позабудешь…»

Тысячи людей умерли в фильтрационных лагерях. Только к 1 марта 1944 г. там скончались 1529 человек, а ведь основной поток освобождённых пленных пошёл значительно позднее. В ноябре 1944 г. фильтрационные лагеря уже не могли справиться с этим потоком, и их направляли сразу в запасные части, где их в течение двух месяцев должен был проверять Смерш. Весной 1945 г. были созданы дополнительные фильтрационные лагеря.

И после войны, вплоть до середины 50‐х годов, указание в анкете на пребывание в плену закрывало путь к более или менее престижной профессии.

Ни одна страна не знала такой практики тотального недоверия и презрения к собственным гражданам и отношения к ним как к собственности: нет, оправдывайся, нет, доказывай! Ничего подобного не было, никто не слышал о том, чтобы американцы своих пленных, которые попали в плен в Германии, а потом возвращались, так мурыжили по каким-то лагерям и с какими-то допросами: опросы были, но это не лишение свободы.

Надо понимать, что те страны, которые были в этом союзе с СССР по антигитлеровской коалиции, это, по сути, демократические страны, и они отчасти приняли условия Сталина, что есть союзные обязательства: помочь Сталину вернуть своих граждан. И в какой-то момент в 1945 году для них тоже стало очевидно, что это обязательство, которое они должны выполнять. Но вдруг они увидели, что это противоречит духу прав и свобод человека, и вот здесь начались серьёзные конфликты: как быть – возвращать или не возвращать?

В конце концов одумались. И англичане одумались, и американцы, может быть, даже быстрее англичан сказали: мы не можем возвращать людей в неволю, если они не хотят. Заметим, ведь это тоже проблема только советской страны. Миллионы граждан оказались там, сотни тысяч отказались возвращаться в Советский Союз. Где такое ещё было? Понятно, что люди не хотели возвращаться туда, где им было плохо, где их могли серьёзно фактически наказать ни за что.

Лагеря перемещённых лиц в Германии и в Австрии, в американской оккупационной зоне, существовали достаточно длительное время. Там были сотни тысяч человек, в общей сложности на Западе осталось как минимум полмиллиона бывших советских граждан. Правда, надо понимать, что подавляющее большинство – это те, кто жил на присоединённых в 1939–40‐х годах территориях. Их как раз союзники Советского Союза не возвращали, потому что это были не настоящие советские граждане, жившие в границах до 1 сентября 1939 года. Они постепенно рассасывались, в значительной своей части уезжали в Штаты, в Австралию, в Канаду, в основном за океан. Это был постепенный процесс.

Но Смерш ловил людей прежней эмиграции, в том числе многих из старых врагов советской власти, ещё белых эмигрантов. Они тоже были фактически захвачены и переправлены в Советский Союз. Там, где были советские оккупационные войска, в качестве освободителя или в качестве оккупанта, везде ловили, захватывали бывших эмигрантов, репатриировали в Советский Союз, судили и сажали. Наверное, самый известный из них – Василий Шульгин, который вышел под Новый год за молоком и не вернулся домой. Его отвезли в Будапешт, там формально арестовали, потом отправили в Москву, на Лубянку, где держали, допрашивали, приговорили к 25 годам заключения. Он не сотрудничал с нацистами, его судили за его борьбу против большевиков в период революции и Гражданской войны, а также и за дореволюционную деятельность.

Достаточно вспомнить о мемориале, который с 1982 года стоит в центре Лондона, напротив музея Виктории и Альберта. Он представляет собой десять мужских, женских и детских лиц, слитых в некое единство, поставленных друг на друга, – это памятник жертвам Ялты, и на нём надпись о том, что он поставлен от обеих палат британского парламента в память обо всех тех, кто был насильно репатриирован в восточноевропейские страны и Советский Союз после войны (к вопросу об исторической ответственности Британии за те репатриации, которые производились в 1945 году). Понятно, что люди были разные, их можно оценивать по-разному, но ясно также, что для многих это была большая трагедия.

Только после смерти Сталина и осуждения его культа на XX съезде бывших пленных перестали попрекать прошлым.

С фронтов Великой Отечественной войны вернулись миллионы изувеченных бойцов.

Цифры говорят, что во время Второй мировой войны в СССР было демобилизовано около 4 миллионов человек из-за ран и болезней, в том числе около 2,5 миллионов инвалидов; среди них около 450–500 тысяч потерянных конечностей.

Города были заполнены этими безрукими и безногими, большинство из тех, кого не приняла семья или кому некуда было возвращаться, промышляли попрошайничеством, они нищенствовали на вокзалах, в поездах, на улицах… Грудь в орденах, а он возле булочной милостыню просит. И вдруг в 1949 году, к 70‐тилетию Сталина, они пропали: их убрали в специнтернаты МВД.

Однако в документе № 06778 от 20 февраля 1954 года Министр МВД Круглов докладывает большевицкому руководству страны, что «несмотря на принимаемые меры, в крупных городах и промышленных центрах страны всё ещё продолжает иметь место такое нетерпимое явление, как нищенство».

Да, это было позорно для страны-победительницы. О жизни советских инвалидов-фронтовиков после войны сохранилось мало свидетельств и совсем не осталось фотографий. Это следствие тотальной зачистки информационного поля силами НКВД: компрометирующие советскую власть изображения и тексты изымались отовсюду, вплоть до личной переписки.

«Сотни тысяч людей с ограниченными возможностями, без рук и ног, заброшенных и попрошайничающих на вокзалах, на улицах и в других местах. Победившие советские люди настороженно смотрели на них: ордена и медали сияли на их сундуках, и они просили перемен возле продуктовых магазинов! Это недопустимо! Избавьтесь от них любым возможным способом – отправьте их в бывшие монастыри, на острова… Через несколько месяцев страна очистила свои улицы от этого “позора”. Вот так появились эти богадельни…» Вот как рассказывал историк искусства из Ленинграда Евгений Кузнецов об «эвакуации» инвалидов – ветеранов Великой Отечественной войны с материка России.

По указу Верховного Совета Карело-Финской ССР в 1950 году на острове был основан Дом инвалидов. На 20 ноября 1950 года на острове было 904 человека.

Инвалиды в основном располагались в помещении Зимней гостиницы, а также в кельях, некогда предназначенных для приёма паломников. Это был тяжёлый контингент первой волны заселения интерната. Действительно было фактом, что с конца сороковых годов калек-инвалидов Великой Отечественной войны «по предписанию», не спрашивая согласия (видимо, списки были составлены заранее на основании фактов нищенствования) начали вывозить в специальные интернаты. Бывшие защитники Отечества были без рук, без ног, некоторые при этом были ослепшими, оглохшими и явно слабоумными.