Яков Канявский – Трагический эксперимент. Книга 10 (страница 2)
Советская 95‐я гвардейская стрелковая дивизия 5‐й гвардейской армии только за 12 июля 1943 года, в ходе знаменитого Прохоровского сражения, потеряла 948 убитыми, 1649 – ранеными, 729 – пропавшими без вести, а всего – 3326 человек
По свидетельству бывшего командира 11‐й танковой дивизии вермахта, а в конце войны – специальной группы армий «Бальк» генерала Германа Балька, в период с 7 декабря 1942‐го по 30 января 1943 года его дивизия потеряла 215 человек убитыми, 1019 ранеными и 155 пропавшими без вести. Потери противостоявших дивизии советских соединений её штаб оценивал в 30 700 человек, причём к убитым, найденным бойцами дивизии, добавили и предположительное число умерших от ран. Бальк объяснял это так: «Столь большие потери в личном составе были обусловлены тактикой и организацией русских, которая сводилась к необученным человеческим волнам, поддержанным многочисленными противотанковыми пушками, но почти без другой артиллерии или иного тяжёлого вооружения. Они наступали в плотных построениях против нашего огня и танков. К тем, кто погиб непосредственно в бою, добавились те, кто позднее умер от ран. Были ли оценки числа погибших со стороны неприятеля правильными? Я действительно не могу сказать на этот счёт ничего определённого. Воодушевлённые успехом, войска всегда преувеличивают число неприятельских потерь. Наиболее вероятно, что и здесь мы сталкиваемся с этим явлением».
Огромные потери Красной армии были следствием того, что в сталинском Советском Союзе о сбережении солдатских жизней не заботилось подавляющее большинство командиров, начиная с Верховного главнокомандующего Сталина. Поэтому цена победы оказалась непомерно высокой.
Ещё до начала Великой Отечественной войны власти нацистской Германии подготовили документ, регламентирующий содержание и обращение с советскими военнопленными. В нём, в частности, предусматривалось использование их на работах по потребности войск, что в свою очередь запрещалось Гаагской и Женевской конвенциями. При этом подчёркивалась недопустимость проявления гуманности к попавшему в плен противнику. Жестокое отношение с советскими военнопленными гитлеровское руководство объясняло, в частности, тем, что СССР якобы не признал Гаагскую конвенцию 1907 года «О законах и обычаях сухопутной войны» и не подписал Женевскую конвенцию 1929 года, определявшую правовой статус военнопленных. Этот факт позволил нацистам лишить советских пленных защиты и контроля со стороны Международного Красного Креста.
Быстрое продвижение немецких войск в глубь СССР и окружение крупных соединений Красной армии в первые месяцы войны стали причиной пленения большого количества военнослужащих. Сколько было захвачено советских пленных во Второй мировой войне, точно не известно до сих пор. По итоговым немецким документам, на Восточном фронте было взято 5 млн 754 тысячи военнопленных, в том числе в 1941 г. – 3 млн 355 тысяч. Причём авторы документа, представленного западным союзникам в мае 1945 г., оговаривались, что за 1944–1945 гг. учёт пленных неполный. При этом число умерших в плену оценивалось в 3,3 млн человек.
Однако, по более ранним данным верховного командования вермахта, в период с 22 июня по 1 декабря 1941 г. на Восточном фронте был захвачен 3 806 861 военнопленный, а по заявлению, сделанному правительственным чиновником Мансфельдом 19 февраля 1942 г. в Экономической палате рейха, советских военнопленных насчитывалось 3,9 млн (почти все они были захвачены в 1941 г.).
С 22 июня 1941 г. до 9 мая 1945 г. в немецком плену оказалось 5,7 млн советских солдат и офицеров. Из них 3,3 млн (57, 8 %) погибли от голода, холода, инфекционных болезней, непосильного труда и систематических казней, совершаемых солдатами вермахта, специальными подразделениями службы безопасности и пр.
В начале 1942 года германское руководство из-за недостатка трудовых ресурсов начало использовать советских военнопленных в качестве рабочей силы в немецкой экономике. К маю 1944 года в различных отраслях работали 724 тыс. человек, ещё 151 тыс. в прифронтовой и оперативной зонах войск. Всего за годы войны через немецкие лагеря прошли до 5,7 млн советских военнопленных. На Нюрнбергском процессе жестокое обращение с ними было квалифицировано как преступление против человечности. Из оккупационных зон западные союзники передали СССР 2,3 млн советских граждан, среди которых 960 тыс. являлись бывшими военнопленными.
До сих пор эта тема – одна из самых болезненных в нашей истории. В советское время все граждане, воевавшие во вражеских армиях, официально считались выродками рода человеческого, не заслуживающими снисхождения.
Репрессии против них считались делом естественным..
Изданный в 1939 году, в преддверии большой войны, текст присяги РККА предварялся вступлением, где говорилось, что сдача в плен к врагу приравнивается к измене Родине.
Вот часть текста присяги 1939 года:
«…Сдача в плен врагу – измена Родине, измена присяге. Нет ничего позорнее сдаться в плен врагу, перейти на его сторону. Большевики в плен не сдаются – это священный закон наших доблестных воинов. Всенародного презрения достоин тот, кто свершит подлость – сдастся в плен. Воин Красной Армии даст скорее вырвать сердце, лучше погибнет смертью храбрых, чем сдастся в плен и изменит этим своей Родине.
Наш закон – самый справедливый в мире. Он не знает пощады к изменникам и предателям. Принятый 8 июня 1934 г. и дополненный 2 октября 1937 г., закон Советского государства предусматривает в качестве кары за измену Родине, т. е. действия, совершённые гражданами СССР в ущерб военной мощи Советского Союза, его государственной независимости или неприкосновенности его территории, высшую меру уголовного наказания – расстрел с конфискацией всего имущества, а при смягчающих обстоятельствах – лишение свободы на срок от 10 до 25 лет с конфискацией всего имущества. Военнослужащие, совершившие измену, караются только расстрелом. Нет и не может быть никаких смягчающих вину обстоятельств для клятвопреступников-военнослужащих. Суровая кара ждёт и тех, кто знал о готовящейся измене и не доложил об этом органам советской власти. За измену отвечает не только предатель, во и все совершеннолетние члены его семьи. Суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся – вот чёрный удел клятвоотступника.
Воля народа запечатлена в проникновенных и сильных словах присяги. Социалистическая Родина-мать чуткой заботой и великой любовью окружает каждого воина, который с честью носит своё высокое звание и никогда, ни в чём не отступает от своей торжественной клятвы. Но нет пощады отщепенцам, изменникам, предателям и трусам. Тот, кто по злому умыслу нарушит высший закон жизни Красной Армии, будет испепелён всенародной ненавистью и презрением, подвергнут суровому наказанию».
На Родину из германского (а также финского и румынского) плена вернулись 1 млн 836 тысяч человек, ещё примерно 250 тысяч, по оценке МИД СССР 1956 г., после войны остались на Западе. Общее число погибших в плену, в том числе в финском и румынском, оценивается примерно в 4 млн человек, учитывая тех из 940 тысяч окруженцев, кому удалось скрыть пребывание в плену. Это составляет 63,5 % от общего числа пленных.
Из тех вернувшихся офицеров, которые не могли доказать, что попали в плен ранеными, контуженными или что, успешно бежав из плена, затем сражались в рядах партизан, Сталин 1 августа 1943 г. приказал сформировать штурмовые батальоны, которые мало чем отличались от штрафных и предназначались «для использования на наиболее активных участках фронта». Правда, пребывание в них ограничивалось двумя, а не тремя месяцами, как в штрафных батальонах, или до первого ранения, или до награждения орденом. Звание за офицерами сохранялось, но сражаться им приходилось в качестве рядовых солдат.
В конце войны и после войны репрессиям подвергались не только те из советских пленных, кто служил в коллаборационистских формированиях, но и те, кто лишь подозревался в измене Родине. Так, бывший командующий 12‐й армии генерал-майор Павел Понеделин и командир 13‐го стрелкового корпуса этой армии генерал-майор Николай Кириллов в приказе № 270 были названы трусами, дезертирами и предателями, после возвращения из плена были 25 августа 1950 г. расстреляны по обвинению в измене Родине, хотя оба отказались вступать в армию Власова. Реабилитировали расстрелянных генералов только в 1956 г.
После капитуляции Германии в Европе за рубежами Советского Союза оказались пять миллионов советских граждан: остарбайтеры, военнопленные, интернированные, коллаборационисты. Все они, так или иначе, по Ялтинским соглашениям должны были быть возвращены в Советский Союз. Но для тех, кто воевал против Советского Союза на стороне Гитлера, это было трагедией и не было добровольным выбором. Среди таких «преданных» демократической Европой борцов с собственным народом были казаки.