Яков Канявский – Скелеты в шкафах. Книга 1 (страница 5)

После смерти родителей, до наступления совершеннолетия, Сергею Эфрону был назначен опекун. С подросткового возраста болел туберкулёзом, его душевное здоровье было также подорвано смертью матери. Окончил Поливановскую гимназию, учился на историко-филологическом факультете Московского университета. В 1910 году жил в Санкт-Петербурге на 9-й Рождественской улице, № 19.

В 1911 году, во время отдыха в Коктебеле, 17-летний Эфрон познакомился в знаменитом коктебельском «Доме поэта» Максимилиана Волошина с 18-летней Мариной Цветаевой. Как вспоминала сама Цветаева, она загадала Волошину, что выйдет замуж за того, кто угадает, какой её любимый камень. Сергей Эфрон в первый же день их знакомства откопал на пляже и принёс ей сердоликовую бусину – любимый камень Цветаевой. По одной из версий, Цветаеву привлекло созвучие имени Сергея Эфрона с Орфеем – персонажем любимой ею античной мифологии. Также на Цветаеву произвели впечатления благородные манеры и внешность Эфрона: по её словам, когда она впервые увидела Эфрона в белой рубашке на скамейке у моря, он был так неправдоподобно красив, что ей казалось «стыдно ходить по земле». В 1912 году, 29 января, когда Эфрону исполнилось 18 лет, они поженились. Впоследствии у них родилось две дочери – Ариадна и Ирина. В письмах супруги всегда обращались друг к друг только на «Вы».

По словам исследователей, героический образ мужа в творчестве Цветаевой напоминал романтическую легенду и в значительной степени был выдуман самой Цветаевой. Впоследствии Цветаева сожалела, что их встреча не переросла в дружбу, а закончилась ранним браком. В одном из писем она писала: «ранний брак (как у меня) вообще катастрофа, удар на всю жизнь».

В последующие годы, вплоть до революции, семья неоднократно проводила лето в Крыму на даче Волошина. В 1914–1917 годах Эфрон пишет рассказы, пробует играть в Камерном театре у Таирова, а также затевает собственное издательство «Оле-Лукойе», где выпускает книгу своих рассказов «Детство», сборники стихов Марины Цветаевой и другие книги. В 1913 году из эмиграции вернулся смертельно больной туберкулёзом старший брат Сергея Эфрона – Пётр Яковлевич Эфрон. Цветаева ухаживала за ним, и между ними возник роман, однако летом 1914 года Пётр Эфрон умирает. В том же 1914 году начинается роман Цветаевой с Софией Парнок. Эфрон крайне болезненно воспринял роман жены, однако в итоге принял решение не вмешиваться в её отношения на стороне.

В 1914 году, с началом Первой мировой войны, неоднократно совершал попытки поступить добровольцем в армию, однако медицинские комиссии последовательно отклоняли его просьбу из-за слабого здоровья, в результате Эфрон отправляется на фронт в качестве медбрата. Однако, в конце концов, ему удаётся поступить в юнкерское училище, которое он окончил в 1917 году. 11 февраля 1917-го командирован в Петергофскую школу прапорщиков для прохождения службы. Через полгода зачислен в 56-й пехотный запасной полк, учебная команда которого находилась в Нижнем Новгороде.

В октябре 1917 году участвует в боях с большевиками в Москве, после поражения антибольшевистских сил перебирается на Дон, участвует в Белом движении, в Офицерском генерала Маркова полку, участвует в Ледяном походе и обороне Крыма. С началом Гражданской войны связь между Цветаевой и Эфроном прервалась и у них не было никаких сведений друг о друге, Эфрон не знал даже того, что в Москве от голода умерла его дочь Ирина. До Цветаевой доходили слухи о смерти Эфрона. В одном из писем 1917 года она написала: «Если Бог сделает это чудо – оставит Вас в живых, я буду ходить за Вами, как собака». Через 20 лет, в 1939 году, отправляясь в СССР вслед за мужем, она дописала на старом письме 1917 года: «Вот и поеду. Как собака».

После окончания Гражданской войны, осенью 1920 года Эфрон в составе своей части эвакуируется в Галлиполи, затем переезжает в Константинополь, в Прагу. Цветаева узнала о том, что её муж жив, только в июне 1921 года, а первое письмо от него получила уже в июле. И только весной 1922 года она вместе с дочерью Ариадной эмигрировала из России, переехав в Берлин, где и встретилась с мужем. В 1921–1925 гг. Эфрон – студент философского факультета Пражского университета. Член русской студенческой организации, союза русских писателей и журналистов.

В 1923 году начинается роман Цветаевой с товарищем Эфрона, белоэмигрантом Константином Родзевичем. В 1925 году у Цветаевой родился сын Георгий («Мур») и многие считали, что отцом ребёнка является Родзевич, а не Эфрон. Эфрон вновь чувствует себя лишним и ищет возможности развестись с Цветаевой.

После того как Эфрон сообщил Цветаевой о желании развестись она, по его словам, «две недели была в безумии», не спала ночами и похудела. В конце концов, Цветаева заявила, что не находит в себе сил развестись с Эфроном. Как она писала впоследствии в одном из писем, оставить Эфрона для неё «невозможно, причём трагически невозможно». Эфрон тоже не ощущал твёрдой решимости разойтись. Разрешить ситуацию помог Родзевич, негативно отнёсшийся к рождению Мура и не желавший брать на себя какую-либо ответственность в отношениях. После его расставания с Цветаевой Эфрон и Цветаева переехали в Париж.

В Париже семья жила в нищете, Цветаевой практически приходилось работать в одиночку из-за обострения туберкулёзной болезни у Эфрона. После нескольких лет в эмиграции Эфрон стал испытывать ностальгию по России, желание вернуться на родину становилось всё сильнее. Несмотря на сильную ностальгию, поначалу Эфрон продолжал верить в «Белую идею». Главным препятствием к примирению с большевиками он считал память о погибших товарищах. Однако постепенно у Эфрона развился комплекс вины, чувство отчуждения, по его словам, «мы воевали против своего народа». Ариадна Эфрон вспоминала, что отец часто был в депрессии, плакал, признавался, что «запутался, как муха в паутине, и пути мне нет», а также заявлял: «я порчу жизнь тебе и маме». Несколько раз Эфрон заводил с Ариадной разговор о том, что ему лучше уйти из семьи и жить отдельно, однако она возражала.

Ещё в Праге Сергей Яковлевич организует Демократический союз русских студентов и становится соредактором издаваемого Союзом журнала «Своими путями». Он начинает интересоваться идеями евразийства, участвует в развитии евразийского движения, получившего широкое распространение среди российской эмиграции как альтернатива коммунизму. В 1926–1928 годах в Париже Эфрон работал соредактором близкого к евразийству журнала «Вёрсты». После его закрытия, в сентябре 1928-го, перешёл на работу в журнал «Евразия». Постепенно Сергей Яковлевич начинает примыкать к левой части движения, которая, по мере углубления раскола евразийства, всё лояльнее относилась к Советскому строю. В 1927 году Эфрон снялся во французском фильме «Мадонна спальных вагонов» (режиссёры Марко де Гастин и Морис Глэз), где сыграл роль заключённого-смертника в Батумской тюрьме, которая длилась лишь 12 секунд и во многом предвосхитила его собственную дальнейшую судьбу.

В 1929 году газета «Евразия» прекратила существование. Эфрон тяжело переживал закрытие газеты, вскоре у него начинается возобновление туберкулёзного процесса, он не может работать. После того как его состояние критически ухудшилось, Цветаева обратилась с призывом к эмигрантским кругам помочь собрать средства для госпитализации мужа в туберкулёзный санаторий. Деньги были собраны, и практически весь следующий год Эфрон провёл в русском пансионе-санатории в замке д’Арсин в Верхней Савойе. Существует мнение, что именно в этом санатории произошло знакомство Эфрона с советской агентурой. Как вспоминала Ариадна, из санатория Эфрон вернулся окрепшим и бодрым, его жизнь сильно изменилась, он стал подолгу отлучаться из дома.

Эфрон начал занимать всё более просоветские позиции, начал читать советскую прессу и литературу. В 1932 году Цветаева писала в одном из писем: «С. Я. совсем ушёл в Сов. Россию, ничего другого не видит, а в ней видит только то, что хочет». В 1930-е годы Эфрон начал работать в «Союзе возвращения на родину», а также сотрудничать с советскими спецслужбами, – с 1931 года Сергей Яковлевич являлся сотрудником Иностранного отдела ОГПУ в Париже. Использовался как групповод и наводчик-вербовщик, лично завербовал 24 человека из числа парижских эмигрантов. Нескольких завербованных им эмигрантов – Кирилла Хенкина, в частности, – он помог переправить в Испанию для участия в гражданской войне. С 1935 года жил в Ванве около Парижа. К середине 1930-х принял твёрдое решение переехать в СССР, склонил к этому дочь Ариадну, пытался убедить других членов семьи. По словам Цветаевой, дома «темы, кроме Советского Союза, не было никакой».

Согласно одной из версий, Эфрон был причастен к убийству Игнатия Рейсса (Порецкого) (сентябрь 1937 года), советского разведчика, который отказался вернуться в СССР. Современные исследователи склонны считать, что роль Эфрона в убийства Рейса сводилась к организации наружного наблюдения.

В октябре 1937 спешно уехал в Гавр, откуда пароходом – в Ленинград. В 1939 году в СССР вместе с сыном выехала Марина Цветаева, всегда выступавшая против возвращения в Советский Союз. По возвращении в Советский Союз Эфрону и его семье была предоставлена государственная дача НКВД в подмосковном Болшево. Первое время ничто не предвещало беды. Однако вскоре после возвращения Марины Цветаевой была арестована их дочь Ариадна.