Ядвига Симанова – Восход памяти (страница 66)

– Красивая легенда… Очевидно, с подтекстом… – задумчиво произнес Константин, и не думая выходить из режима ученого.

– Почему бы тебе самому не сигануть в пасть Гидре? – прохрипела Мала, не отрываясь от карт.

– Будь я для этого предназначен, с радостью бы сиганул! Непременно! Но увы. Повторюсь – у каждой частицы организма своя функция. Моя заключается в поддержании существующего порядка, а функция существ фиолетового спектра – поддерживать в Гидре жизнь, периодически жертвуя. Судьба… Вы сами нарушили порядок. Гидра всплывет на поверхность, заберет свое, и моя миссия будет исполнена.

– Простите, – робко осведомился Степан, которому Страна Чудес все больше напоминала палату дурки или сборище торчков, где никак не плющит только его одного, – в чем вся соль? Чем нам всем на деле угрожает эта мифическая Гидра? Конкретно с нами что будет?

– Смерть! – ответила старая цыганка вместо Ильи. – Смерть – это Гидра! Змеюка восстанет из недр и уничтожит нас и тех несчастных в отключке на полу. Уничтожит изнутри.

– Остановка сердца, массовое самоубийство – так это будет выглядеть, насколько я могу судить. На деле мы полностью утратим сознание, и тот, кто завладеет им, убьет нас изнутри, верно, госпожа? – с кислой миной произнес Константин.

Никто не ответил. И цыганка даже ухом не повела. Казалось, ее перестало что-либо интересовать, кроме карт. Тем сильнее нагнетала напряжение тишина. Атмосфера давила, потолок словно опустился ниже, и мигание разноцветных лампочек на гирлянде сделалось интенсивнее, и воздух будто сгустился, сделавшись плотнее.

«Он одновременно и спит, и бодрствует, – шевелил мозгами Константин, понимая, что время уходит. – Он одновременно и управляет Вихрем (видимо, посредством оборудования, установленного в зеркальной комнате), и контролирует свой сон, где в настоящий момент обитает наше сознание. Значит, чтобы выбраться из сна, то есть проснуться, надо разбудить самого Илью либо сделать так, чтобы он утратил контроль над сном. Тогда мы все пробудимся по собственному желанию. Но как этого добиться?»

Голос, объемлющий пространство, вновь рассек тишину:

– Итак, я создал врата. Но требовался ключ, чтобы их открыть. Ключом была Бусинка. Я искал ее среди других сущностей, заместивших людские души, – те рано или поздно становились пациентами психушки, стоило им вспомнить, кто они есть, груз памяти оказывался непосильной ношей. Так я вышел на Тимура Сардоковича и некоторое время посещал его. Незаметно я погружал его в транс, получая доступ к картотеке пациентов. Как-то раз я отвлекся, и он чуть не раскрыл меня. Тогда мы были в его стареньком подвальном кабинете. Он приподнялся в кресле, возмутился, хотел выгнать меня. К сожалению, мне пришлось схватить со стола ножницы и слегка порезать доброго доктора. От нашей ссоры на кресле остались пятна – его кровь.

Марианну передернуло – она помнила это кресло, перетянутое ядовито-зеленой рогожкой, и пятна бурой крови… крови Тимура Сардоковича…

– Я же зародил в голове Тимура Сардоковича маниакальные идеи, заставив выискивать повсюду фиолетовых сущностей, прошедших Вихрь, и сам себя поместил в его клинику и вольготно там себя чувствовал, контролируя доктора и пациентов, хотя сам милейший Тимур Сардокович полагал, что удерживает меня против воли. Я отлучался, когда нужно и на любое время. В результате я сам или с помощью доктора вычислил многих, но не Бусинку. В то время в определенных кругах я успел прослыть медиумом. И, проводя время среди этой публики, я по чистой случайности натолкнулся на Проводника, точнее, на Проводницу. Поистине удача! Она сразу поняла, кто перед ней, стоило мне переступить порог ее лесной избушки. Хилая с виду старушенция – неясно, на чем держалась душа, – производила впечатление легкой добычи. Но не тут-то было! Старуха продемонстрировала чудеса невероятной стойкости!

– Ты пытал ее! – не удержавшись, воскликнула Марианна, вспомнив сон, где старуха отворила дверь, ее истошный крик следом; вспомнила, что ей довелось увидеть наяву. – Кожа в избе… ее кожа?

– А что делать? Пришлось содрать с нее кожу. Да-да, живьем. И не стоит сгущать краски – радости мне этот процесс не доставил решительно никакой! Без острой необходимости я никого не убиваю. И Константин, и двое молодых людей пока что живы – хотя что мне мешало их убить? Одно милосердие мое и мешало. Да и запасные карты никогда не бывают лишними.

При упоминании о «запасных» перед глазами Константина снова всплыли розовые волосы несчастной девушки.

– Но вернемся к Проводнице, – сказал Илья. – Выложила старая все как на духу. Про то, как расщепила Бусинку, про три ее ипостаси – все. Я знал, что тебе понадобится медиум. – Илья взглянул на Марианну. – Мало было, чтобы ты просто ко мне пришла. Ты должна была мне доверять. И мне даже не пришлось прикидываться. Коль скоро прежний Проводник умер, я занял его место, исправно принимая сообщения из Элизиума. Вот только маршрутку ожидавшим его сущностям я прислать не мог – местонахождение Элизиума я не знал. Наш доктор, претворяя в жизнь навязанные ему маниакальные идеи, ошибочно полагал обратное: думал, я знаю, где Вихрь, но молчу как партизан; на деле же я не знал, где Элизиум. В общем, я успешно пудрил всем мозги. Но по-настоящему удача улыбнулась, когда ты, Марианна, преподнесла мне на блюдечке зеркало – не то пустое стекло, зеркалом были твои глаза, в которых я разглядел отражение Марийки. Оставалось найти Малу. Дальше вы знаете – Аким собрал Бусинки для меня.

– Но Марийка прыгнула в Вихрь! Сбежала. Разве не так? – спросила Марианна, а сама подумала: «Она не зря звала меня с собой – пыталась спасти…»

– Так, все так. Она, шельма, самая хитрая из вас. Но я не препятствовал. Бусинка сделала свое дело. Вы с Малой были вместе, а Марийка сделала то, что от нее требовалось на той стороне, – открыла врата, думая, что закрывает.

Марианна вдруг совсем некстати вспомнила о Галине: все же никогда подруга не умела выбирать себе мужчин – Илья вовсе не стал исключением из общего ряда. Ничего не менялось в этом мире, лишь декорации, суть всегда оставалось прежней. И с ней, Марианной, все то же – она рука об руку с проклятьем… Бег на месте по той же линии судьбы. Стоит ли цепляться за такой мир? «Смерть – это Гидра, от Гидры нужно бежать», – слова Мэв громким эхом прозвучали в голове, отрезвляя ум. «Бежать так бежать», – подумала Марианна, переглянувшись с Константином. В глазах молодого ученого девушка уловила знакомый азартный блеск, какой появлялся, когда Константин загорался какой-то идеей. Мужчина тут же подмигнул ей. «Он что-то задумал, – решила Марианна, воспрянув духом, – бежать так бежать!»

Глава 27. Цыганские трюки

– Госпожа! – Константин неожиданно бодро поднялся с места и подошел к цыганке. – Раз уж судьба свела меня с вами, осмелюсь вас просить погадать мне на картах. Мне никогда раньше не гадали. А вам ничего не стоит. Ведь это, так сказать, ваша специальность?

Константин был нарочито весел и возбужден, а еще он нервничал, умело скрывая это, но Марианна знала – он не гадать собрался, он делал ставку.

– Мразям не гадаю! – не поднимая глаз, ответила цыганка, как обухом огрела.

«Откуда она знает про "мразь"… мысли мои читает, что ли?»

– Гадала на тебя, я все знаю, – ответила цыганка ее мыслям.

Марианна ждала реакции Константина – ни тени обиды, он был последователен, он делал ставку.

– А может, стоит позолотить ручку? – дерзко произнес он, приблизившись к цыганке на опасное расстояние.

Он протянул ей руку и что-то быстро и очень тихо прошептал. Цыганка тут же изменилась в лице.

– Не буду я тебе гадать! – крикнула она, отстранив ладонь Константина.

– Ладно, ладно, – сказал тот, отступая. – Не стоит нагнетать обстановку.

– Я и без карт тебе скажу – не видать тебе будущего, как и всем нам. Смерть – это Гидра, помнишь? Дай-ка я лучше погадаю ему! – Цыганка ткнула клюкой, как указкой, в сторону вновь застывшего Ильи. – Он – единственный из нас, кому светит будущее. Сынок! – Она тронула рукав стоявшего рядом Акима. – Подведи меня ближе к Грегору, так сподручнее толковать судьбу.

Аким помог старой цыганке подойти к Илье, так чтобы она отчетливо видела его красные глаза. Степан тоже решил поучаствовать – подвинул стул, и Мала уселась напротив проекции. Юбка из плотной материи служила скатертью, цыганка делала расклад на коленях, не торопясь, с лукавым прищуром заглядывая в глаза Илье. Тот стоял неживой статуей, глядящей в никуда неподвижным взором, словно то, что могло как-либо тронуть его чувства, похоронено и забыто. Карты мелькали, перебираемые выверенными, отточенными движениями пальцев цыганки.

– Зачем тебе столько зеркал на чердаке? – спросила цыганка.

Ответа не последовало.

– Так ты наблюдаешь другую сторону или думаешь, что наблюдаешь.

Контуры проекции чуть заметно дрогнули.

– А может, кто-то на той стороне также наблюдает за тобой? Мэв… Помнишь? Что с ней стало? Ты уверен, что твоя связь с Вихрем надежна. Но так ли это? – продолжала цыганка, а пальцы ее с молниеносной скоростью тасовали колоду.

Глаза Ильи ожили и тотчас жадно впились в колоду.

– Погадай! – произнес он.

Цыганка, оторвавшись от карт, посмотрела Грегору в лицо, задержав взгляд чуть дольше обычного.