Ядвига Симанова – Восход памяти (страница 58)

И, будто следуя его мысли, в атмосфере плавно льющихся из динамиков студийного монитора ритмов возник диссонанс: оконные рамы взвизгнули под оглушительным порывом ворвавшегося через распахнутые форточки ветра; створки окон чуть не сорвало с петель – они болтались, уныло скрипели, со всех сторон захлестанные сквозняком. Ворвавшийся в помещение вихрь был осязаем: мельчайшие частицы дорожной пыли облекали подвижные спирали дождевой влаги и кристалликов снега. Константин вплотную прижался спиной к стене, словно опасаясь, что его унесет поток нахлынувшего ветра. «Неужели это и есть начало бури? Неужели похищение Элизиума не дало результата? Или Степана успели перехватить?» – подумалось Константину.

Он окинул взглядом собравшихся – любопытно, способен ли кто-то еще приметить изменение обстановки? Увы, нет! Повизгивание окон и бродяжничающий по залу вихрь нисколько не волновали молодежь. Публика, объятая эйфорией, предвкушая скорое появление кумира, коротала время за смартфонами, делая бесчисленные селфи и покачивая головой в такт модному ритму. В унисон бьющим по мозгам ударам бита попеременно мерцали прожекторы, вращались световые головы, сама беззаботность манила в свой круг, и сложно было не поддаться соблазну раствориться в беспечном хаосе, отдавшись его воле.

«А вдруг это со мной что-то не так. Я одержим манией. Помешался на научных изысканиях, закоснел душой и просто-напросто неспособен разделить драйв молодежной тусовки. Что, если так? И я попросту накручиваю себя, подмечая хитрые козни в каждом элементе обыденности», – усомнился Константин. Он зажмурился и спустя мгновение взглянул на мир вновь: небрежно воткнутые розетки, паутина по углам – ее срывал разгулявшийся вихрь, грубо, со свистом, будто чья-то жесткая рука сдирала занавеси с фальшивых окон, обнажая за наспех сфабрикованными декорациями скрытую доселе правду.

Сам Вихрь тотчас развеял сомнения Константина: подобно сотне скорых стрел, чернью прорезали воздух злые птицы – в зал через распахнутые окна разом впорхнула стая черных ворон. Они летели со всех сторон, каркая, бесстыдно цепляя крыльями головы людей – этого уже нельзя было не заметить. Собравшиеся, заслоняя руками лица, бросились врассыпную. Музыка стихла, изображение на экране остановилось. Потускнели прожекторы. Воцарилась напряженная тишина, запустив механизм ужаса в каждом из сердец. Попеременно со всех сторон раздались звонкие щелчки – люди застыли, оцепенев, – за воронами затворились окна, отгородив созданный Вихрем микромир панического ужаса от всей Вселенной.

Глава 24. Арборист

Валере прочили карьеру юриста. Немудрено, когда отец – судья. Двери ведущих вузов страны были открыты перед ним, а по окончании института его ждали как минимум два заранее подготовленных тепленьких местечка. Все шло как по маслу, да и сам Валера был рад оправдать родительские ожидания, не очень-то и возражая против уготованной ему безоблачной дороги в мир юриспруденции, если бы не одно «но». Если бы его сердцем не владели три вещи: природа, высота и риск. Если бы эти три вещи не владели им, он бы в школьные годы не пропадал дни напролет на скалодромах Москвы и области; если бы эти три вещи не владели им, он бы не сломал ключицу, сорвавшись при восхождении на гранитные скалы Треугольного озера в Карелии, аккурат перед вступительными экзаменами, которые в итоге удалось успешно сдать исключительно благодаря связям отца. Валера, получив от влиятельного предка внушительный нагоняй за несерьезность и безрассудство, скрепя сердце – клятвенно пообещал взяться за ум, дабы трудом оправдать непомерные усилия, вложенные отцом во имя зачисления отпрыска в ряды студентов. Если бы эти три вещи не владели им, он бы не чувствовал, сидя на лекции в аудитории, как тяжелеет сердце, как ломит грудь, как хочется вдохнуть, но нет мочи – в том воздухе нет свободы, нет жизни, и до безумия тянет сбежать туда, где за окном гуляют гонимые ветром облака, и деревья шелестят, и шелест их привносит силу, веру, и ты осязаешь пульсацию самой жизни. Если бы эти три вещи не владели им, он бы не дерзнул наперекор данному слову укатить в долину реки Базаихи в Восточном Саяне, чтобы в единении с природой любоваться фантастическими видами с покоренных вершин гор вулканического происхождения, – и все это вместо подготовки к сессии, которую он по приезде с треском провалил.

Когда дело дошло до пересдачи, Валера, набравшись смелости, явился к отцу, объявив: да, он – позор семьи, да, ему стыдно, и да, он сожалеет, но повторно сдавать экзамены не будет – азы юриспруденции совсем не соответствуют стремлениям его души, и если родители не желают вечных страданий своему чаду, то непутевое чадо просит с миром его отпустить. Так Валеру со скандалом изгнали из дома, из института, и несостоявшийся студент был наконец предоставлен сам себе.

Для начала ему взбрело в голову побриться наголо, что он немедля и сделал. Вместе со спортивным телосложением парня, надо сказать, на редкость привлекательный получился образ – брутальный и не лишенный обаяния. Не считая прически, вся его жизнь круто переменилась. Наряду с денежными затруднениями, которые Валера не склонен был считать проблемой, на него обрушилась уйма свободного времени. Он мог часами прогуливаться по московским паркам. Природа, первая из страстей, встречала его как доброго друга аллеями цветущих тополей, разноцветными тюльпанами, ароматами сирени и жасмина. Он бродил по улицам, постоянно отыскивая островки природы среди каменных джунглей, распознавая мельчайшие оттенки свежести, наслаждался ароматами хвои и юной листвы, несмотря на то что они нещадно перебивались резким запахом алкидной эмали, имевшейся в ходовом арсенале коммунальщиков периода поздней весны – начала лета.

Часто курсируя одними и теми же маршрутами, он незаметно для себя мимоходом подмечал малейшие изменения в окружающей обстановке; его внимание цеплялось к каждой, казалось бы, незначительной детали, методично фиксируя различия. Как-то он все же поймал себя на том, что думает о переполненном мусорном баке во дворе дома. О том, что на верхушке бака торчит резиновый сапог, тот же сапог торчал из него днем ранее, из чего следует, что мусоровоз по халатности обошел этот бак стороной, в то время как соседние баки добросовестно опустошили. Тому подобные мысли, абсолютно бесполезные с практической точки зрения, раздражали Валеру, но, как бы он ни старался прогнать их вон из головы, они, как вездесущие тараканы, ежесекундно норовили вторгнуться на территорию его разума. Таков был побочный эффект исключительной наблюдательности молодого человека, и неизвестно, куда бы завела его нежданно проявившаяся мания, если бы он вовремя не переключился на работу, подвернувшуюся удивительно кстати.

Съехав от родителей, Валера напополам с другом снял малогабаритную квартирку на окраине Москвы. Друг – сибиряк по имени Сергей, как и Валера, покоритель горных вершин, – недавно перебрался в столицу. Он предложил Валере заняться промышленным альпинизмом. Идея сразу воодушевила: сделать хобби профессией – не в этом ли счастье? Друзья быстро отучились, получили удостоверения. Они рассмотрели несколько вариантов вакансий – в основном из области высотных ремонтно-строительных работ, где требовались промышленники с опытом, и на глаза им вдруг попалось нечто интересное: новая подмосковная фирма, оказывающая услуги по озеленению участков и уходу за деревьями, проводила набор промышленных альпинистов. У Валеры тут же загорелись глаза: природа, высота, риск – в одном флаконе! Оба приятеля откликнулись на вакансию.

Так Валера стал арбористом – тем самым парнем, который, используя альпинистское снаряжение, забирается на высокое дерево и удаляет его больные или мешающие части либо по специальной технологии спиливает дерево целиком, чтобы оно при этом упало в нужную сторону, не причинив ущерба ни хозяйскому участку, ни соседним постройкам, ни электропроводам. С Сергеем они работали в паре. Как правило, валили больные деревья на дачных участках. Работа, несложная на первый взгляд, на деле требует высокого мастерства, сноровки, недюжинной выдержки, самообладания, а главное – бесстрашия. Ни карабины, ни альпинистская веревка, ни гаффы, снабженные шипами для восхождения на дерево, не гарантируют, что ты не упадешь с двадцати-или тридцатиметровой, а то и более высоты, когда одной рукой альпинист распиливает дерево увесистой пилой, а другой – пытается держаться за корявый ствол, который того и гляди треснет. А если сделать распил чуть глубже, чем следует, древесный гигант с высокой долей вероятности обрушит свой вес прямо на арбориста со всеми вытекающими отсюда последствиями. Иными словами, непростая работа на природе, сопряженная с каждодневным риском для жизни и покорением высоты, увлекла Валеру, соединив в единой гармонии разум со стремлениями души.

С каждым выполненным заказом Валера оттачивал мастерство, совершенствуя навыки, он обретал уверенность в собственных силах. Он встречал с энтузиазмом каждый новый день. Но только не тот, что начался холодным сырым ноябрьским утром, когда все разом пошло наперекосяк. Безумием было выезжать на заказ в такую ненастную погоду. Еще большим безумием было браться за выполнение заказа в одиночку – Серега свалился с гриппом, его лихорадило и рвало, ни о какой работе не могло быть и речи.