Ядвига Симанова – Иллюстратор (страница 12)

– Ботис, ты демон. Домой – это куда? К пеклу, котлам?

– Напрасно ты иронизируешь, сестрёнка, – я по праву могу теперь тебя так называть…

– Да, я согласилась предать и из-за тебя утратила свою природу, – с металлом в голосе произносит Аурелие, – но это не отменяет нашей с тобой договорённости.

– Верно, не отменяет, – змей протяжно шипит. – Но за обсуждением наших дел мы совсем забыли о Художнике. Он, бедняга, я погляжу, заскучал. Пора ему продемонстрировать своё мастерство!

Я оглушён и сломлен, а самое скверное – разочарован собой. Идиотизм положения жертвы, тупой, безвольной овцы, обманом приманенной на заклание эфемерным божествам, буквально выбил почву у меня из-под ног даже скорее, нежели удушье и ядовитый поцелуй змея. Мне нечего сказать и незачем жить.

Но другая часть меня, наверное, та, что создавала живые цветки, та, что видит свет и всегда открыта для него, не позволяет сдаться. Внезапным вихрем нахлынувший из неведомой пустоты прилив сил очищает разум, словно жилище от грязи, избавляя от стыдливой и жалкой скорби, и я отчётливо понимаю, что способен всё изменить, пускай даже мой цветок закроется раньше предначертанного часа.

Впервые после нападения змея я решаюсь заговорить. Но на усилие связок исторгнуть звук (или, на худой конец, хрип или стон) отвечает тягостное безмолвие. Я шевелю губами впустую, голосовые связки парализованы.

Змей замечает мои потуги.

– Не мучайся понапрасну! – говорит он. – Это я отнял у тебя голос, теперь он мой. Иначе я не смог бы вот так запросто с тобой болтать. Погоди минутку, и я всё тебе разъясню. Ты, вероятно, хочешь знать, как мы сговорились с сестричкой. Очень просто. Я и не думал отравлять Древо, я поглощал элементал знания. Я всего-навсего хотел понять замысел Создателя, а поняв, осмыслить своё место в этом замысле. Мы, демоны, созданы огнём, огонь горит внутри нас. Благодаря демонической сути я способен без вреда для себя поглощать элементал, тогда как таким, как ты или она, он мигом сожжёт внутренности.

Как ни странно, но потеря голоса не уничтожает меня, а скорее наоборот, заставляет собраться, сосредоточить то немногое, что осталось во мне, для единой цели – убить змея. Не за этим ли я сюда пришёл? Это поможет собрать осколки, на которые распалась моя душа, пока я, ведомый Аурелие, медленно и методично рассыпáлся на части.

Но для начала неплохо бы узнать, что змею от меня нужно. А змей продолжает монолог, и я внимаю ему.

– Моя магия способна остудить элементал, что я и предложил сестричке, явившись ей во сне той самой ночью, когда ты так смело прогнал меня… Что, впрочем, было несложно, ведь я был мал и уязвим. В обмен она привела тебя, за что я говорю ей спасибо.

Демон по имени Ботис смотрит на Аурелие, которая сверлит его взглядом покрасневших от напряжения глаз, нервно кусая губы.

– Так выполни своё обещание! – в нетерпении восклицает она. – Скажи, чего ты хочешь от него, и поскорее покончим с этим!

Аурелие поворачивается ко мне, встречая мой прямой укоряющий взгляд, и я с удовлетворением замечаю, что она выдерживает его с трудом.

Ботис, будто её и нет, продолжает, обращаясь ко мне:

– Видишь, у скалы позади тебя стоит сундук? Это своего рода клад – хранилище магических артефактов, которые я насобирал за свою долгую жизнь. Среди них множество никчёмных вещей, но иногда попадались и редкостные ценности. Такие, как элементал знания, с помощью которого мне, отверженному демону, стали доступны тайны мироздания… Что, однако, меня вовсе не порадовало, зато я понял, к чему стоит стремиться. Как бы странно это ни звучало, но больше всего на свете я хочу обрести дом, семью, жить среди себе подобных, день за днём передавая накопленный прожитыми столетиями опыт.

От удивления Аурелие бешено хохочет, нервно вздрагивая всем телом:

– Не верю своим ушам! Змей, демон и семья – парадоксально и противоестественно, да к тому же банально глупо!

Ботис молчит, лишь его размеренное тяжёлое дыхание время от времени прерывает наступившую тишину. И в этой тишине Аурелие неуловимой тенью проходит позади меня, приближаясь к сундуку:

– Я сама отопру его, если позволишь.

– Как многое тебе ещё неведомо, сестричка… – отвечает собственным мыслям Ботис. – Открывай!

Аурелие стоит напротив меня по другую сторону резного сундука, инкрустированного пятиугольной пентаграммой в ореоле драгоценных камней. Она открывает сундук, нечаянно задевая меня крышкой, что даёт мне повод переместиться, встав вплотную к ней, столь близко, что можно почувствовать холод, исходящий от её рук. Порывистым движением я с силой сжимаю её кисть и, не давая опомниться, сдёргиваю с запястья марлевую повязку.

Змей с сатанинской мощью тут же придавливает меня к земле, но я успеваю разглядеть: на месте родового знака и придуманного укуса нестираемым клеймом алеет красный череп с кровоточащими глазницами – символ демонической природы и вселенского зла.

Аурелие возвышается надо мной, глаза пылают злобой, и тем страннее звучит её речь:

– Не смей его трогать, демон!.. Прости меня, Камаэль, – говорит она, обращаясь уже ко мне. – Моя природа изменилась, когда я пошла на сделку с демоном, что не замедлило отразиться на предательском цветке, начертанном твоей рукой, – вот что ты увидел на портрете.

Я вспоминаю о портрете, рыская глазами во тьме расщелины. Тубус виднеется за грудой серых булыжников недалеко от входа в каньон, значит, портрет цел и невредим. Не знаю почему, но эта мысль греет и утешает.

Поднеся руку на уровень глаз, Аурелие долго разглядывает демонический знак.

– Камаэль, прости, но я не могла иначе. Я не в силах больше плыть по течению, бездумно следуя предназначению, не оглядываясь на другие возможности, которые предоставляет жизнь, впустую растрачивая себя для незнакомого мира, в угоду неизвестно кем истолкованной воли забывших о нас богов. Познание всех тайн мира откроет запертые двери и вручит ключ к иному предназначению, которое я выберу сама.

Её неожиданное «прости» трогает моё сердце, раня сильнее, чем ожидаемое проявление равнодушия. Усилием воли я подавляю столь некстати возникшее волнение.

Змей отпускает меня, давая подняться на ноги.

Глава 8. Зеркало и Кисть

Так мы и стоим, словно трое заговорщиков-кладоискателей, вокруг распахнутого сундука: демон, кающаяся предательница и я – их доверчивая жертва.

И сокровищница змея предстаёт перед нами во всём богатстве своего содержимого. Чего тут только нет: обычные и драгоценные шкатулки, расписанные руническими символами, шаманские бубны, посохи, многоцветные свечи в золочёных подсвечниках, короны и диадемы, подобия навигационных приборов и даже потрескавшийся компас.

Ботис указывает на глиняный сосуд, закупоренный пробкой:

– Вот твой элементал. Можешь забрать его, как только Художник отправит меня домой.

Я вопросительно смотрю на демона, и Аурелие озвучивает мой немой вопрос:

– Каким образом он тебя отправит и куда?

– Художник, достань из сундука вон то зеркало, круглое, в деревянной раме!

Среди складируемого годами магического хлама я нахожу старое, покрытое пылью зеркало в треснувшей оправе из тёмного дерева. При ближайшем рассмотрении оказывается, что это не совсем зеркало: с виду оно напоминает часы, по центру размещён циферблат, разбитый на двенадцать секторов с двумя стрелками-указателями посередине. На одной половине секторов изображены цифры, на другой – картины из жизни людей.

Достаю зеркало из сундука и прислоняю к стене.

– Будь аккуратнее, Художник, не разбей! Это зеркало – Светоч миров. Зеркало впитывает свет всех существующих миров, запоминает их прошлое, хранит каждую секунду бытия. А главное, Светоч способен преобразовывать хранилище своей памяти, трансформируя содержание каждой заключённой в нем реальности, изменяя её вплоть до неузнаваемости, и сродни искусному повару, колдующему над любимым блюдом, дополнять её элементами и сущностями, разрушая старые и порождая новые. Для этого существует специальный инструмент – Кисть.

Ботис нащупывает кончиком хвоста в сундуке цепь, просовывает хвост в звено и с грохотом тянет на себя. Как только цепь полностью оказывается снаружи, на её конце становится чуть заметно мерцание золотых бликов. Блики странным образом кажутся знакомыми, притягивают меня, и я подхожу ближе, чтобы получше их разглядеть. С моим приближением они становятся ярче, начинают искриться, обретая в итоге форму кисти – полупрозрачной, с отливающими золотым отсветом ворсинками.

Не спрашивая разрешения, беру Кисть в руки, от моего прикосновения сияние её многократно усиливается, цепь со звоном падает на камни. И тотчас Светоч миров начинает излучать свет, разоблачая плавные очертания каменных колонн.

Ботис с удовлетворением произносит:

– Кисть нашла своего Художника, и я ей больше не хозяин. Но я хозяин самому Художнику! – Демон злобно усмехается, пронзая меня насквозь вспыхивающими оранжевым огнём глазами.

«Тут ты сильно ошибаешься», – думаю я.

– А теперь смотрите, и смотрите внимательно! – произносит змей, певуче растягивая слова и тыча кончиком хвоста в Светоч миров. – Короткая стрелка показывает год. Сейчас она стоит на цифре, соответствующей текущему году. Длинная стрелка указывает на сектор мира – узнаёте изображение лотосов и сидящих вокруг них детей Вечной весны? Это наш мир. Теперь я передвину короткую стрелку на сто лет назад, а длинную – в сектор с изображением другого мира.