Ядвига Симанова – Иллюстратор (страница 11)

– Да, я так хочу. Ступай прямо сейчас! – Аурелие на мгновение останавливается в раздумье. – Лучше поступим по-другому: ты принесёшь мне портрет, и я сама спрячу его в самый дальний чулан.

Сердце обдаёт холодом. Я создал портрет, будучи озарён особенным вдохновением, таким, какое ранее никогда не испытывал. Пускай даже не вдохновением, а неведомой силой, которую я принял за вдохновение, сути это не меняет – той сути, что в этом творении заключено глубоко личное, существующее независимо от Аурелие, созданное не в угоду её прихоти, то, что принадлежит только мне и никому больше. Я готов закрыть портрет непроницаемой материей и переместить в самый дальний угол самого дальнего чулана, но я буду знать, что он есть, есть вместе с неотделимой от него частицей меня самого. А значит, и я есть.

Я не готов расстаться со своим творением навсегда, отдав его Аурелие.

Однако с какой надеждой она смотрит на меня!

– Нет, – отвечаю. – Я не могу.

Искры злобы вновь вспыхивают в её ледяных глазах.

– Будь по-твоему, – сквозь зубы произносит она. – Спрячь портрет сам! Только сначала помоги мне разобраться со змеем.

К своему стыду, отмечаю, что про змею-то я совсем позабыл. «И почему она стала называть ползучего врага Древа змеем, а не змеёй?» – задумываюсь вдруг я.

– Он может вернуться, – продолжает Аурелие. – Я знаю, где его логово, мне удалось проследить его мерзкий змеиный след на земле. Не спрашивай подробности, они не важны. Важно то, что его нужно уничтожить.

– Хорошо, – соглашаюсь я, – ты покажешь, где его логово, и я убью его. Тогда и ты и Древо будете в безопасности. Но сначала я спрячу портрет.

– Время дорого, портрет может и подождать! – в волнении заявляет она, касаясь моей руки.

Накрываю её ладонь своей и отвечаю:

– Мне всё равно нужно вернуться домой, раздобыть какое-нибудь оружие. Не с голыми же руками идти на змея!

Улыбаюсь, поворачиваюсь к двери и ухожу, не позволяя ей более меня задерживать.

По дороге пытаюсь привести в порядок мысли. Аурелие заметно нервничает, её что-то тревожит, и дело не в портрете. Между нами ледяная стена отчуждения, и она ежечасно крепчает, обрастая новыми льдистыми глыбами недоверия и непонимания. «И почему змей? Почему не змея?» – вопрос вертится у меня в голове, оставаясь без ответа, но я подспудно сознаю его важность, не в состоянии этого объяснить.

Прохаживаюсь по окрестностям. Поиски затруднительны, никому из нас не приходилось убивать змей. С большим трудом мне удаётся раздобыть у друзей внушительных размеров металлический предмет, напоминающий копьё, – местами проржавевшее, но вполне годное.

С ним я возвращаюсь домой.

Колеблюсь несколько секунд, но всё-таки срываю покрывало с портрета.

Лотос изменился, но не так, как я ожидал: он не возродился, хотя и должен был после выздоровления Аурелие, а ещё сильнее поник. Выходит, анима Аурелие продолжает страдать, несмотря на нейтрализацию яда. Но движения своей души она тщательно скрывает от меня, и я не скажу о том, что знаю. Тем не менее приложу все возможные усилия, чтобы помочь.

Не отдавая себе отчёта зачем, однако в полной уверенности, что мои действия необходимы и правильны, срываю холст с мольберта, сворачиваю его и укладываю в чёрный кожаный тубус, сшитый вручную нашими мастерами вощённой натуральным воском нитью. Затем вешаю тубус на плечо с помощью ремешка.

Готовый встретиться со змеем, с копьём и тубусом я подхожу к дому Аурелие. Она стоит на крыльце, голубая шаль покрывает плечи, на запястье – свежая марлевая повязка.

– Ты видел портрет? – с порога интересуется Аурелие.

– Видел, но не смотрел на него, как и обещал. Я спрятал его, не снимая покрывала, – бессовестно лгу, стараясь убедить самого себя в спасительности этой лжи.

Аурелие удовлетворённо кивает.

– А для чего тебе понадобился тубус?

– В нём бумажные листы на случай, если захочется что-то запечатлеть на обратном пути, – снова лгу я.

– Лишняя ноша, как глупо! А этим ты собираешься поразить змея? – с иронией спрашивает она, указывая на копьё.

– Лучшего я не нашёл. Придётся обойтись тем, что есть. Когда прикажешь выдвигаться?

Аурелие берёт меня за руку, и мы покидаем яблоневый сад, следуя в сторону, противоположную лесу, где редеет трава и почва становится каменистой.

Глава 7. Логово змея

Мне непременно хочется достичь логова змея до заката, но усталое солнце уже роняет прощальные оранжевые блики на унылые камни, скрываясь от надоевшего мира за линией горизонта в пурпурной дымке облачных гор.

Дорога из беспорядочно разбросанных камней, измельчённых и постепенно переходящих в мелкий песок, ведёт к горному ущелью между двух скал. В коридор из высоких серых колонн со сглаженными асимметричными формами почти не проникает свет. Понимая, что мы у цели, я крепче сжимаю в руке копьё, предусмотрительно оглядываясь по сторонам. Я прошу Аурелие держаться позади меня.

– Надо подождать, – говорю. – В расщелине темно, да и солнце уже садится. Наступает время его охоты, скоро он сам должен выйти.

– А я страсть как хочу посмотреть, что там, хотя бы одним глазком, – говорит Аурелие, стремительно отталкивая меня и направляясь к каньону.

Хватаю её за руку и не отпускаю.

– Почему ты так безрассудна? Отойди! Так и быть, я пойду первым, осмотрюсь, и, если опасности нет, ты сможешь пойти следом за мной и удовлетворить своё любопытство.

Аурелие с видимой неохотой уступает. А мне ничего не остаётся, как только перешагнуть порог сумрачного ущелья с занесённым для удара копьём.

Едва я пересекаю невидимые межскальные двери, сердцем внезапно овладевает неописуемый страх: чудится, что где-то здесь незримая, но вполне реальная опасность подстерегает меня.

Глаза почти ничего не различают во тьме, и я уже решаю повернуть назад, как вдруг где-то в верхнем ярусе скальных ниш слышится шорох. Я поднимаю голову, и тотчас что-то громадное летит на меня сверху, сваливая с ног; копьё выпадает из рук, ударяясь о камни, где и лежит бесполезным куском металла. Тянусь к нему, но нечто склизкое и холодное с невероятной силой сдавливает мне шею. Я тщетно пытаюсь разжать руками тиски, крикнуть Аурелие, чтобы немедленно уходила, но ледяные оковы смыкаются у горла, их давление возрастает, и ни говорить, ни дышать я не в силах.

Собравшись с духом, поднимаюсь на колени, страшная ноша перевешивает, отклоняясь к скале, и что есть сил ударяется о неё, на мгновение ослабив хватку. Воспользовавшись короткой передышкой, жадно глотаю воздух.

– Беги, Аурелие! – кричу я, одновременно стараясь подвинуть ногой лежащее на земле копьё, которое вдруг оказывается совсем близко.

Глаза привыкают к темноте, и облик моего соперника становится различим. Это змея или, скорее, действительно змей, тот самый, что отравлял Древо и которого я прогнал. Но только он как будто вырос и выглядит втрое больше. Подвигаю копьё ближе, а змей всё сильнее сдавливает мою шею. Ещё чуть-чуть, и я умру от удушья.

И вдруг, словно воплощение ночного кошмара, перед моим лицом возникает гигантская пасть с вываливающимся раздвоённым языком. В этот момент змей перестаёт душить, но происходит нечто похуже: его язык медленно и неумолимо тянется к моему рту, проникает сквозь зубы; всё существо моё бьётся в агонии боли и отвращения, когда я ощущаю острое жжение от его шершавого языка на моей гортани.

Смиряюсь с близостью смерти, даже желаю её, но она не приходит. Вместо этого притупляется боль, горло немеет, а тело охватывает дурманящая слабость.

Змей, оторвавшись от моего горла, шарфом виснет у меня на шее, замирая в спокойствии и умиротворении. И я, обессиленный, униженный и опустошённый, сквозь отяжелевшие веки гляжу в проход между скалами, где в ореоле закатного блеска лёгкими шагами во мрак ущелья ступает Аурелие.

«Неужели мой крик так и не был ею услышан? – с горькой досадой думаю я. – Или она настолько безрассудна, что вернулась по своей воле?..»

Бесстрашная девушка подходит ближе, исчезающий за горизонтом свет мерцающими звёздами танцует на её плечах… Низким, чарующим голосом Аурелие произносит:

– Я выполнила свою часть уговора, Ботис! Теперь твоя очередь исполнить обещанное.

Не веря своим ушам, не желая принимать открывшуюся мне правду, сотканную из паутины предательства Аурелие вкупе с моей собственной глупостью и доверчивостью, я впитываю каждое сказанное этими странными сообщниками слово в бесплодной надежде отыскать опровержение столь жестокой реальности или, в конце концов, оправдание поступку Аурелие. Теперь мне понятно, почему она называла его змеем, а не змеёй, – как иначе, раз они уже успели познакомиться!

Змей сползает с моей шеи, поворачивая голову к своей гостье, и из его пасти вылетают слова – человеческие слова, тягучие, медленные, но вполне отчётливые:

– Да, фея, благодарю тебя за то, что привела Художника. И я сдержу слово: то, что тебе нужно, находится у меня в сундуке. Но сначала я должен увидеть, на что он способен.

Змей поворачивает голову в мою сторону.

– Я обещала только привести его, – говорит Аурелие. – Остальное меня не касается. Не видать тебе больше Древа познания, если сейчас же не отдашь элементал.

– Ха-ха-ха! – змей надрывно смеётся в ответ. – «Хочу узнать все тайны мира!» Так ты говорила? Представь себе, я их узнал благодаря полученному из Древа элементалу, и, поверь, тебе не понравится то, что ты узнаешь. А мне Древо больше без надобности. Знания не принесли счастья, скорее наоборот. Но счастье принесёт Художник: он поможет мне вернуться домой, по крайней мере в то место, которое я хотел бы назвать домом.