Вячеслав Васильев – За мгновение до новой эры (страница 6)
Вот скажите мне, как я должен был чувствовать себя, когда у меня появилась первая личная вещь? И не абы какая, а носимая броня с собственным ИскИн-тактиком, модулем внешней связи, возможностью установки наружного боевого обвеса и далее, по списку соответствия. Металлокерамический бронекомпозит приветливо распахнул высокотехнологичное нутро, приглашая пройти первоначальный селф-тест с вживлённым имплантом. Я не стал отказывать себе в таком удовольствии. Тем более имплант начал настойчиво требовать открыть канал связи для прохождения первичных настроек и синхронизации с модулем тактика. На подгонку и подстройку под моторику движений ушло не более пяти минут. ИИ-тактик БАСа уверенно опознал вшитый модуль, как офицерский, что ввело меня в непродолжительный ступор.
– Сильно не радуйся, он всё равно у тебя в усечённой версии, – услышал я голос своего спасителя по внутреннему каналу. – Армейский, для рядового состава не желал приживаться. Пришлось пойти на некоторые нарушения. А теперь ноги в руки и бегом ко мне. Работы не початый край. К тому же, мне есть, о чём потолковать с тобой, – приказной тон не оставлял для меня возможности увильнуть от просьбы. Да и увиливать, собственно, было некуда.
Вживлённый имплант отреагировал молниеносно, высвечивая директиву приказа, как высокоприоритетную и подсвечивая маркерами вектор движения на внутренней стороне сетчатки глаза. Включился таймер обратного отсчёта. За каким, спрашивается? Несмотря на то, что мне до ужаса стало интересно, что случится, когда цифры иссякнут до нуля, я сорвался с места и через несколько секунд лицезрел довольную улыбку на физиономии… Кого? Пожалуй, мне ещё ни разу в жизни не доводилось встречать человека со столь изношенным телом. Изрезанное глубокими морщинами лицо. Неожиданно ясный внимательный взгляд глаз с нереально-золотистой радужкой из-под кустистых бровей. Тонкая бескровная полоска рта. Прямой узкий нос. А на макушке редкая поросль практически белых волос. Я остановился, глядя на нового знакомца. Странный он какой-то. Лыбится себе молча. За его спиной, возле активной голограммы над столом, густо усеянной логами программ, я увидел медленно вращающийся голографический шар нашей планеты. В памяти тут же всплыли названия континентов, а маркер модуля выделил контуры суши, помечая немногословными сносками типа: “Европейская зона. Восемь кластеров. Население четырнадцать миллиардов пятьсот шестьдесят миллионов триста шестнадцать тысяч восемьсот семь человек. Общее количество резервистов – один миллион пятьсот сорок четыре тысячи семьсот шестьдесят три человека”. Бред какой-то. Контуры кластеров окрашивались в разные цвета, дробясь по границам непонятных зон.
– Что это? – не удержался я, удивлённо рассматривая игру цветов подсвечиваемых контуров.
Странный человек, всё это время с интересом наблюдавший за мной, подошёл ближе.
– Разве ты не узнаёшь, мальчик мой? Это наша планета – Земля.
Таким тоном иногда разговаривали с нами надсмотрщики на начальных курсах обучения. Ласково-сожалеющим. Втолковывая юному глупцу очевидные истины.
– Я не об этом, – я ткнул пальцем в разноцветные границы. – Какое-то странное разделение. Мы такое не проходили.
Человек снисходительно усмехнулся.
– Вы многое не проходили из того, что следует знать, молодой человек. Но ничего. Времени у нас много. Скоро сам всё узнаешь, – он похлопал меня по композиту плеча. – А теперь давай присядем. Мне трудно долгое время стоять. Старость, знаешь ли…
Прошло две недели с момента моего появления у запретной территории криогенного комплекса. Как и говорил доктор Роули Смит, мне предстояло узнать очень много нового. Нового и одновременно шокирующего. Странное всё-таки имя у этого старого человека. Непривычное. Когда я попробовал его раскритиковать за плохо запоминающееся имя, он только весело рассмеялся и ответил, что у подавляющего большинства населения Земли такие странные имена. Только мне всё это кажется нелогичным. Три слова, которые никаким образом не несут смысловой нагрузки. Необычные, странные слова. По ним не понять ни даты рождения, ни места. Он же, в свою очередь, дал мне обещание, что и у меня вскоре появится “нормальное имя”, однако я наотрез отказался, немало при этом повеселив старца. После чего был придавлен весомым аргументом – без имени я никогда не смогу выйти во внешний мир. Как только кто-нибудь из местных опознает во мне воспитанника резервации, тут мне и придёт конец. Но давайте вернёмся к началу. Как сказал доктор Роули, все мои попытки взломать систему охраны периметра изнутри были бесполезны, бесперспективны и, в некоторой степени, бесконечно наивны. Дело в том, что операционная система “Моторолла” была разработана IT-отделом корпорации “ФармКом Юнити” для использования внутри периметра резервации. Аналогов на планете ей нет и вряд ли когда-нибудь появится в обозримом будущем. Поэтому было очень глупо предполагать, что скрипты корневых программ, прописанные на “внутреннем” языке, смогут хоть как-то повлиять на работоспособность операционной системы, написанной на другом языке. Пусть даже я вписал все алгоритмы в корневую программу. Файерволл системы опознал мои попытки проникновения в ОС, как хакерскую атаку и молниеносно отреагировал, запуская протоколы собственной безопасности. А все мои самописные драйвера ушли по выделенному каналу на локализованный сервер. Что даст сотрудникам того же IT-отдела некоторое преимущество, когда сыщется ещё один такой же умник. Это позволит существенно улучшить защиту от взлома внутренней пользовательской сети. Так что мои старания не прошли впустую.
По какой причине ему пришлось вживить офицерский имплант – вы уже знаете. Лаги в запросниках у меня всё ещё проскакивают, но это ровно до тех пор, пока сознание не привыкнет к новой операционке. Новой лицензированной “Юнити”. Когда я поинтересовался у доктора Роули, почему он так плохо выглядит, он ответил, что держать нужную кондицию тела на протяжении четырёхсот лет очень затруднительно. Естественно, я засомневался, что он говорит мне правду. В резервации я не видел никого, кому исполнилось бы и сорок. А тут четыре сотни!
– Так, то в резервации! – чуть резче, чем обычно ответил он. – А здесь внешний мир!
И вообще, я слишком молод, чтобы ставить под сомнение его слова. На мой вопрос, почему одни люди должны жить в резервации с очень жёсткими порядками, а другие во внешнем мире, пользуясь последними разработками техногенной цивилизации, он ответил, что это необходимость, продиктованная борьбой за выживание. И вот тут начинается самое интересное.
Неоспоримым является тот факт, что люди живут на планете Земля с незапамятных времён. С момента первого появления человечества прошли многие и многие тысячелетия, одна эра сменялась новой эрой, одна эпоха сменялась другой. Начало новой эры ознаменовывалось каким-нибудь серьёзным достижением, либо колоссальным развалом предыдущего геополитического строя. Сколько таких эпох пережила Земля – доподлинно не известно никому. Страницы прежних историй истлели в веках, рассыпавшись в пыль. Мы знаем лишь заархивированные факты.
Примерно 1154 года назад в Солнечную систему влетело неизвестное доселе небесное тело – комета. Предположительно из созвездия Льва. Угрозы столкновения с ней не было. Как появилась, так же стремительно покинуло систему, оставив после себя густое газопылевое облако гигантских размеров, пересекающее орбиты всех планет. И всё бы ничего, но на частицах пыли, чуть позже затянутых гравитацией Земли, находился неизвестный вирус, пробудившийся от долгой гибернации при попадании в прогретую атмосферу. Для активации вложенной в его структуру программы требовалась живая фауна. На тот момент её хватало с избытком. Десять с лишним миллиардов ни о чём не подозревающих жителей планеты вдыхали воздух богато сдобренный космическими вторженцами. Животные, птицы, насекомые, рыбы – хватило всем. Люди впадали в горячечные обмороки. Сначала десятками, затем тысячами, миллионами. Население Земли одолела хворь. Её результатом стали многочисленные жертвы. Вирус не выжидал подходящего момента. С инкубационным периодом в трое суток, он стремительно захватывал носителя, подчиняя своей воле. Резко повышалось артериальное давление, организм впадал в неконтролируемое безумие сопровождавшееся агрессией, возведённой в абсолют, до тех пор, пока температура тела не становилась критичной. Затем наступал долговременный обморок. Многочисленные стычки, казалось бы, мирного населения, зачастую с фатальным исходом, вспыхивали одномоментно и повсеместно, без какой бы то ни было видимой на то причины. Правоохранительные органы были бессильны, потому как сами оказались подвержены недугу, охватившему планету в мгновение ока. Поножовщина, стрельба, сведение счётов, аварии катастрофы, пожары – коллапс всей существующей инфраструктуры. Сотни миллионов, миллиарды погибших. Армейские части, призванные охранять и защищать покой граждан своих государств, увлечённо уничтожали друг друга, перемешивая в фарш живую плоть, будь то гражданские лица или собратья по оружию. Государственные системы рухнули единым строем под аккомпанемент стонов, ругательств, звуков борьбы и беспорядков, охвативших страны в одночасье. Ни медицинской помощи, ни спасателей, ни стражей порядка. Никого. Только фантасмагорические побоища грандиозных масштабов, где каждый сражается сам за себя и против всех.