Вячеслав Васильев – За мгновение до новой эры (страница 8)

В начале новой эпохи количество резерваций чистокровных были многочисленны. Не менее тридцати – в Европе, около пятидесяти – в Азии, до семидесяти – в Северной и Южной Америках, чуть более десяти – в Австралии. Самым бедным континентом по наличию числа незаражённых на один квадратный километр суши оказалась Африка. Впрочем, это закономерно. Африканцы и до великого заражения нуждались в постоянной помощи. Будь то военная или гуманитарная, а уж после того, как мир окончательно свихнулся, островки безопасной жизни убывали катастрофически быстро с каждой новой неделей.

Вокруг людей, не подвергшихся воздействию вируса, создавались общины, вынужденные под страхом исчезновения бережно охранять свой стратегический ресурс. Некоторые из них объединялись в так называемые кластеры. Но большая часть общин была либо мирно поглощена, либо завоевана ближайшими соседями. Как ни крути, а чистокровным была тоже необходима свежая кровь для увеличения разновидности генома. Потому, как его вырождение к единому типу вело кластер по пути самоуничтожения.

Постепенно привилегированное положение незаражённых перешло в разряд личного имущества сообщества, сконцентрированного вокруг источника собственного благосостояния. Их защищали, их обменивали и отбирали у более слабых. Их культивировали и разводили, словно племенной скот. Что уж говорить о том, что наибольшее количество незаражённых смогли себе позволить только крупные корпоративные гиганты, опираясь на техническую обеспеченность, созданную задолго до появления злополучной кометы в Солнечной системе. Собственное руководство, лабораторные комплексы, вооружённая охрана, служба безопасности, технический и обслуживающий персонал. Чуть позже военизированные подразделения боевых и диверсионных групп. Особые подразделения промышленного шпионажа, которые могли включать в себя, как кого-нибудь из техников, аналитиков, работников всевозможных отделов и их начальства, бесперспективных представителей научных отделов и диверсантов–одиночек, чьей первостепенной целью было уничтожение новейших разработок не только в области электроники и тяжёлой промышленности, но и достижений в области селекции сельскохозяйственных культур.

Чем глубже я проникал в глубины истории становления новой цивилизации, тем больше меня охватывал страх и ужас. Страх за соплеменников, их настоящую жизнь и будущее. Впрочем, какое может быть будущее у тех, кто является собственностью какой-либо компании? Но ужас, окружавший абсолютно любую резервацию, приводил меня в шоковое состояние.

И вот теперь мы с вами добрались до самого основного в жизнедеятельности любого сообщества – пища. Как я уже упоминал ранее, вирус поразил не только людей. Заражению подверглось всё живое на планете. От насекомых и бесхребетных до крупных млекопитающих. Свидетелям невероятной битвы всех против всех было очень трудно подыскать название тому жесточайшему кровопролитию, которое развернулось не только между видами, но и внутри видовых групп. Спустя неделю после прохождения планеты сквозь газо-пылевое облако, оставленное кометой, всё, что не принадлежало к разумной жизни, было мертво. Планета опустела. Человечество осталось в одиночестве. На этот раз навсегда и бесповоротно…

К счастью оставшихся в живых, запасов продовольствия хватило на несколько лет для серьёзно сократившейся популяции разумных. К тому же, крупные корпорации даже после коллапса мирового масштаба усердно трудились в сфере генной модификации растений, в попытках получить такие качества, как неприхотливость к условиям окружающей среды и самоопыление. Если вопрос с клетчаткой и микроэлементами удалось кое-как решить, то методы получения животного белка и необходимой для организма немалой группы незаменяемых аминокислот и жиров оставались открытыми. Весь животный мир исчез, оставив после себя только белеющие кости. Для того, чтобы человеческий организм функционировал должным образом, ему необходимо поглощать животную пищу. И заменители натуральных белков на базе растительного происхождения для этого никак не годились. Угроза повсеместного вегетарианства нависла над осколками человечества. Однако эта проблема решалась достаточно простым способом. Простым и, одновременно, ужасающим воображение, не подготовленного к такому, человека.

Я неоднократно упоминал о том, что в резервации нельзя было встретить взрослого человека старше сорока лет. Правление кластера пришло к выводу, что теряющий к моменту сорокалетия скорость метаболизма уроженец резервации более не способен приносить здоровое потомство, имеет существенно низкую степень регенерации тканей по сравнению с более молодыми особями, имеет склонность к неуправляемому вольнодумию, мешающему эффективному управлению внутреннего поселения. Поэтому все лица, достигшие возраста сорока лет, изолировались, помещаясь в отдельных ангарах криогенного комплекса. Каждый новоприбывший погружался в модуль, заполненный криогелем. Затем его опутывали многочисленными трубками и датчиками систем жизнеобеспечения, магистралями принудительного забора крови и электродами, подающими разрозненные импульсы на все группы мышц, заставляя их сокращаться по определённому алгоритму, не давая атрофироваться. В дыхательную смесь добавлялся усыпляющий газ и человек засыпал последним сном.

Позже доктор Роули взял меня на экскурсию в один из многочисленных комплексов, выстроенных за пределами резервации из-за своих размеров и количества. Там я впервые увидел “спящих”. Их неосознанные движения, от подаваемых на электроды импульсов, были похожи на жуткий до отвращения ритмичный танец без музыки. Синхронные сокращения многотысячных обнаженных тел повиновались невидимому дирижёру, взбалтывая мутный желтоватый криогель. Желудок вывернуло наизнанку, в голове помутилось, но доктор Роули сказал. Что я скоро привыкну и перестану обращать внимание на такие мелочи.

Мелочи!?

Да у меня до сих пор перед глазами возникают жуткие танцы “спящих”, стоит только прикрыть глаза. Мне, человеку, выросшему в иной среде обитания, никак не привыкнуть к новой обыденности. Но даже принудительная спячка десятков тысяч тел не сравниться с той жестью, что происходит с ними далее.

Спустя десять лет принудительной гибернации обслуживающий персонал отключал тело от систем жизнеобеспечения и электроводов, откачивал всю кровь из организма и передавал заметно увеличившееся в объёме мышечной массы тело в отдел переработки, куда меня привёл доктор Роули сразу после посещения криогенной зоны. Здесь тела освобождались от кишечника и репродуктивных органов. От тела отсекались голова, кисти рук и ступни. После чего мясную тушку разделывали, следуя строгому порядку проведения процедуры. Мясо нарезалось ломтями вместе с костью, тщательно упаковывалось, маркировалось и грузилось в ожидавшие отправки рефрижераторы.

Так инфицированные решили проблему отсутствия драгоценного животного белка, жира и сопутствующих аминокислот. Мясо незаражённых ценилось так же дорого, как и их кровь, поэтому желающих побаловать себя и своих близких “свежатиной” было хоть отбавляй. Ведь ничто не усваивается организмом лучше, чем то, из чего ты состоишь. Однако распределение продукта происходило не абы как. Этим занималась отдельная служба. Самые лучшие по вкусовым и питательным качествам части получали те, кто вносил несомненный вклад в развитие и защиту родного кластера. Остальные же получали менее сочные куски согласно табелю, отражающему коэффициент продуктивности и участия в жизнедеятельности кластера. Но менее желанными они от этого не становились. Свой законный кусок мяса получал каждый. Даже жители резерваций. Отсечённые части тел, признанные непригодными к употреблению, перемалывались в мелкую труху и добавлялись в белковую жижу для сублиматоров пищи.

Как только до сознания дошло, какое именно мясо я вижу перед собой, меня вывернуло с новой силой, до выступивших слёз. Рвало желчью. Желудок опустел ещё в начале экскурсии. Помниться, я целую неделю после злополучной экскурсии не мог не только есть, но и глядеть на кишку сублиматора, зная, какие добавки присутствуют в сбалансированной питательной жиже.

Доктор Роули серьёзно разволновался по этому поводу. Вшитый симбионт беззастенчиво регулярно стучал импланту старшего по комплексу о состоянии здоровья лейтенанта Д.128.4.7. Он же “везунчик”, как назвали меня те двое пехотинцев, устроивших моей голове взбучку в первую ночь, когда я самым наглым образом решил взломать охранную систему “ФармКом Юнити”. Странность сложившегося положения заключалась в том, что теперь я считался старшим по званию. Каждый раз, при встрече с рядовыми бойцами, они мгновенно вытягивались в уставную стойку, отдавая честь. Поначалу я непроизвольно вздрагивал от их резких движений, память о проломленном черепе была свежа, как никогда, но спустя некоторое время пообвыкся. Так-модуль моего БАСа обводил силуэты, подсвечивая зелёным, услужливо маркируя нарушения во внешнем виде. Не по уставу ослабленный ремень ИМПа, либо перепрошитые драйвера бронескафов бойцов, выкручивающих мощность нановолокон псевдомышц до упора. Усилием мысли смаргивал выстраивающиеся в отчёт нарушения и отправлял в архив. Чем-чем, а бюрократической деятельностью я заниматься не собирался. Он же Даниэль Смит, как было указано в подделанных доктором Роули документах. По легенде я был дальним родственником доктора, которого он долгие годы безуспешно разыскивал, что являлось самой настоящей правдой. И случилось чудо! Блуждающий племянник, тридцать восьмой степени родства, объявился сам, шарахаясь по мегаполису Юнити-сити. Куда он попал, сбежав из сопредельного кластера, не забыв при этом стащить свежие разработки приводов гипердрайва для двигателей класса “поверхность – пустота”. Естественно, что те самые разработки имели моё авторство. Что являлось самой настоящей правдой. О чём свидетельствовали многочисленные запросы в различные отделы. Вплоть до тех, которые занимались промышленным шпионажем во владениях кластеров–конкурентов. Так что его ложь, густо сдобренная правдой, подтверждённая документально, а именно, принципиальными схемами с полным описанием узлов, ни у кого не вызывала сомнений. Для того, чтобы те самые двое пехотинцев держали рты на замке, доктор Роули их “кровно” заинтересовал, пообещав выделять из своего особого фонда по два кубика чистой крови ежедневно. Каждому! Нужно быть полным идиотом, чтобы не осознавать щедрость такого предложения.