Вячеслав Васильев – За мгновение до новой эры (страница 3)
Неимоверно красивых тел.
Неимоверно прекрасных.
Тел, которых мне до этого видеть не доводилось. Оголённые ноги, задранные юбки, соблазнительные полушария, притягивающие мой взор, словно сверхфазированный магнетрон внешней обвязки контура привода гипердрайва. Неожиданно для себя я понял, что не все девушки имеют “эталонный” размер. Неоднородность форм поражало до глубины души своим разнообразием. Я откровенно пялился на невиданное доселе зрелище, стараясь запомнить каждую деталь.
За несомненной беспардонностью моих наблюдений внимательно следила только одна пара глаз. Пара безумно глубоких синих озёр, бездонных до невозможности, способных поглотить без остатка разум носителя непарного набора хромосом. Я буквально наткнулся на них во время оголтелого забега глазами по приятным округлостям женских туловищ. Она сидела на полу, поджав колени к подбородку, вперив в меня немигающий взгляд. Сначала мне показалось, что она увидела нечто за моей спиной. Нечто ненормальное и, возможно, даже ужасное. Настолько пронизывающе-пристальный взгляд заставил меня обернуться. Однако, оглянувшись, я обнаружил то же самое, что и везде. Парней, лежащих или полулежащих, негромко стонущих от едва сдерживаемой боли. В общем, смотреть было особенно не на что. Когда наши с ней взгляды встретились вновь, она медленно, с трудом, подняла руку и несмело ею помахала. Я опешил от такого внимания к собственной персоне и не придумал ничего лучше, как тупо таращиться в её бездонные глаза. Нежный овал лица, припухшие от недавних прикусов алые губки, светлые волосы, собранные в хвостик на затылке, резлетевшиеся вспугнутыми птицами брови, длинная хрупкая шея – всё это я запомнил за те несколько секунд, пока спешно соображал, что же мне делать дальше, пытаясь выкарабкаться из глубины девичьего взгляда. По понятным причинам разглядеть, что же там находится ниже, дабы заценить всю прелесть девушки, у меня не вышло, хотя желание сделать подобное жгло меня изнутри калёным железом. Казалось, время остановило свой неумолимый бег, хотя времени с начала инфразвукового удара прошло совсем немного, достаточного для пяти ударов обезумевшего сердца. Базеры тревожной сирены заткнулись, захлебнувшись на самой высокой ноте, и мир вернулся к своему стандартному состоянию. Надсмотрщики, облачённые в лёгкие БАСы, начали пинками поднимать с пола приунывших подростков, выстраивая в некое подобие шеренг, чтобы затем вывести шатающийся строй из общего зала через входные порталы. Но не абы куда, а точнёхонько к белоснежным кабинетам со стерильными инструментами внутри, предназначенными для немедленной сдачи крови, щедро сдобренной ядерной концентрацией подростковых гормонов. В тот вечер мы еле доплелись до личных боксов.
В последствии, посещения зала, где нас ожидала девичья часть женского населения резервации, стали регулярными, дабы мы привыкали лицезреть запретный до этого момента плод. Обязательное посещение пунктов сбора крови в конце приятного дня никто не отменял. Дабы сохранить как можно больший выход насыщенной гормонами крови, так необходимой за высоким периметром охраняемой зоны, нам позволили для начала подходить ближе. Эстроген лупил по мозгам стотонным молотом, заставляя голову кружиться с непривычки. Затем перекидываться парой слов, большая часть которых была настолько невразумительной, что больше походила на лихорадочный бред. Со временем, конечно, мы пообвыклись. Затем нам разрешили и вовсе выбрать для себя понравившуюся собеседницу. Но дальше горящих глаз, безумно бьющихся сердец и неловких прикосновений, дело не доходило. Надзиратели строго следили за порядком и любого воспылавшего неуёмной страстью быстренько приводили в порядок умелыми ударами ненавистных стеков. В один прекрасный момент я обнаружил себя стоящим напротив той самой девицы, взгляд которой заставил весь мир завязнуть в застывшем во времени мгновении. Моя, откровенно говоря, нечленораздельная речь, равно, как и покрасневшее от усилий лицо, немало её развеселили. Выудив несмело из-за пазухи мятый пучок какой-то жухлой травы, собранной мной за день до этого, я протянул его ей.
– Э-э-э. Это… – я замялся. – Это тебе.
– Что? – девушка удивлённо распахнула синющие глазищи, делая вид, что не расслышала меня.
На краткий миг мне показалось, что она всё прекрасно расслышала, но ей нравилось наблюдать за моими потугами выглядеть достойно.
– Тебе. Вот. Это, – сказал я громче, набравшись таки храбрости.
– Моё имя – С 128.50.14, – сказала она, улыбнувшись, забирая при этом “подарок”. – Только это ты зря. Нас всё равно заставят выбросить все личные вещи при выходе.
– Но сейчас-то он у тебя есть, – возразил я. – Какое-то время.
– Долго готовился? – вопрос оказался неожиданным.
– Да. Вернее нет, – такая нелогичность разговора застала меня врасплох. – С чего ты так решила?
– Ну, знаешь… ты где-то стащил эти растения и, под страхом наказания, умудрился пронести их сюда. Для этого нужно очень хорошо знать, в каком порядке станут обыскивать на входе.
– Наказания не так уж и страшны, когда у тебя завышенный болевой порог.
– Я заметила, – хмыкнула она иронично. – Когда ты разглядывал моих подружек.
И, прежде, чем я успел что-либо ответить в своё оправдание, спросила:
– А как твоё имя?
– Д 128.4.7.
– В чём специализируешься?
– Электроника высшего порядка и модульные сборки для гипердрайвов. А ты?
– А ты разве не знаешь? – она посмотрела на меня удивлённо.
– Ты о чём? – не понял я.
– Девушкам запрещено изучать технические дисциплины. Нас готовят для исполнения Долга перед человечеством! – она гордо вскинула острый подбородок.
Этим серьёзно можно гордиться?! Новость для меня стала полной неожиданностью.
– Выходит, тебе скоро исполнится семнадцать? – спросил я. – Тебе уже нашли пару?
– Да. Я наконец-то стану свободной от всех этих нравоучений! – воскликнула она радостно.
Впоследствии я очень часто вспоминал наш разговор. Не было никаких сомнений в том, что девчатам крепко промывали мозги, если они считали свободой ежедневное безвылазное сидение в боксе. В ожидании момента возвращения партнёра. В ожидании взросления собственного дитя. В ожидании следующей “блестящей” партии.
Свобода…
Да что она могла знать о свободе? О настоящей свободе? Дитя, воспитанное внутри высоких стен резервации. Женщина, взращённая лишь для одной цели в своей жизни – плодоношением раз в четыре года.
Свобода…
Там, за высокими стенами охраняемого периметра была настоящая свобода! Там был огромный мир! Целая планета, населённая людьми! Техническая цивилизация, покорившая земное притяжение. С городами миллионниками на геоцентрических орбитах. Вот там была настоящая свобода! Среди космической пустоши дециллионов неизведанных миров.
А здесь? Здесь мы были заключенными, по чьей-то странной прихоти, отгороженные от остального мира. С забиваемой с детства программой размножаться и множиться числом. Но ради чего?! Этот вопрос мне не давал покоя ни на минуту.
Близился день её семнадцатилетия. В надежде оставить о себе память, хоть это и было бессмысленно в принципе, я задумал то, за что можно получить строжайшее наказание. А то и окончательную безвестность. “Но ради чего?” – спросите вы. Увы, ответ на этот вопрос и по сей день остаётся для меня загадкой.
Среди парней ходили упорные слухи о неком Н 120.17.38, который мог достать запрещённые вещи. Причём любые. Судя по его имени, он был старше нас всех на восемь лет. Я лишь многозначительно ухмылялся такой наивности друзей. А вот, допустим, я захочу штурмовой ББС или БКС-ШТ в полном боевом обвесе? А коды пропуска из застенков резервации он тоже сможет достать? Ведь должен тут быть где-то вход. Или выход. Он сделает это ради человеческой любви к взбалмошной малолетке просто так? Вряд ли. А может ему приглянутся мои технические чертежи с подробным описанием выделенных узлов гипердрайва? Очень и очень сомнительно.
Зато теперь у меня появилась реальная возможность проверить, насколько правдивы распускаемые слухи о Н 120.17.38. Да и нужна мне была сущая мелочь. Нечто не очень большое, что может понравиться девчонке шестнадцати лет. Что это может быть, я не имел никакого понятия. Вот мне бы понравился собственный высокоскоростной планшет с модулем псевдоинтеллекта и возможностью проектирования в пространстве, с программным обеспечением “Моторолла Про”. Ну, или нейросеть технического образца с обязательным модулем подключения к глобальной сети Космонета. А что хочется девчонке, слейте с меня хоть всю кровь – не знаю. Пришлось искать самого знающего среди нас об этом загадочном человеке, чьи возможности, по нашим понятиям, были невероятно безграничны. Информация о местонахождении искомого субъекта стоила мне курсового отчёта об отладке систем жизнеобеспечения в полевых условиях в режиме боя, способах обнаружения критичных узлов и методов устранения лагов программ во время тестовой перезагрузки лёгких пехотных БАСов. Тема для меня оказалась интересной, и через два дня я вручил толстую кипу исписанных листов довольному пареньку из дальней секции боксов, куда заглядывал крайне редко. Чем старше мы становились, тем более насыщенным становился для нас день. Бесцельно шастать по секциям мне не позволяла заинтересованность курсами, связанными с разработками ИИ и возможность огрести неприятностей от вездесущих наставников.