Вячеслав Уточкин – Проект «Наполеон» (страница 6)

– Трагическая случайность. Отчасти – наша ошибка.

– Я могу что-то сделать? – спросил я после недолгой паузы.

– Теперь ты можешь заглядывать во фрагменты его пазла, поднимая свои. Но старайся делать это как можно реже, чтобы не нарушить общую картину своей жизни.

Я выдохнул, пытаясь осмыслить услышанное.

– Ладно… Ты можешь ответить на любой вопрос?

– Этого не может сделать ни одна сущность во Вселенной. Но многие глобальные вопросы мне по силам, – последовал ответ.

– Тогда перейдём к разделению сознания, – решительно сказал я. – Что? Где? Когда?

– Решение нескольких задач или одной задачи, разбитой на фрагменты, путем искривления пространства и замедления времени в личностном подпространстве, при помощи выбранного алгоритма самой простой пузырчатой сортировки, где возможные решения находятся в глубине разума и поднимаются к коре головного мозга. Неправильные решения лопаются. А оставшиеся в произвольном порядке активируют мыслительную деятельность и по сигналу извне выдают решение данной задачи, не нарушая психологического, физического и умственного состояния организма в данной точке времени и пространства, – ответило деловито существо.

– Паразит, ты паразит! Ты не выпендривайся, а на пальцах объясни! – раздражённо выпалил я.

– У меня нет пальцев, – грустно отметил паразит.

– Объясни кратко и понятно, что мне это даёт?

– Ты сможешь быстро получать правильные ответы на свои вопросы из подсознания. Для активации просто мысленно скажи «Распараллеливание». Кроме того, вспомни утреннюю драку с Антонио. Именно я активировал фрагмент дракона, позволив тебе замедлить время вокруг себя. Именно так ты победил соперника.

– Нафиг-нафиг! Мало мне Наполеона подо мной, паразита во мне, ещё и дракон какой-то! – в сердцах взвыл я, теряя весь самоконтроль. – Где этот дракон во мне сидит!? Что мне с ним делать?

– Это ещё одна загадка в дополнение к твоей странной мозаике. Иногда в Безвременье попадают фрагменты душ из параллельных вселенных. Они не растворяются в хаосе, но и не уходят на перерождение. В нескольких точках, населённых разумными существами, как, например, дом, в котором ты обрёл тело, они могут встроиться в пазл разумного. При этом цветовая гамма фрагмента в виде радужного смешения начинает доминировать над основой, и разумный сходит с ума или погибает. Однако, начав сражение первым, установив собственные правила в астрале и выиграв по ним бой, ты поместил фрагмент вертикально по отношению к своей матрице. Такая конфигурация образовалась впервые. Теперь твоя основа доминирует над фрагментом дракона и даёт массу преимуществ этому телу.

И тут меня из состояния транса выбил Жозеф, который ворвался в библиотеку и заорал:

– Наполеоне, быстрее, пошли во двор! Там такое!

– Такое? Какое – такое? – спросил я, ещё плохо соображая.

– Там такое, у-у-у-у-у! – повторил Жозеф и выскочил за дверь.

Глава 4

Медленно спустившись к парадному выходу во двор, через открытые двери я увидел, что в мою новую жизнь снова прокрался пушистый зверек, и вовсе не мелкий. Знакомое сияние и здесь раскрасило небо, намекая на скоротечность моего пребывания в этом теле. В ярости рука сама сложила фигу, а из груди вырвался возмущенный крик:

– А нифига! Я буду Императором!

Толпа во дворе затихла, и люди с удивлением уставились на меня. Да, провозглашать себя императором было несколько преждевременно!

Мысли в голове заметались, будто покрутили пальцем у виска, и стали разлетаться из такого опасного места.

– Прячьтесь! – закричал я людям. – Это метеориты! С неба полетят камни!

Но после предыдущего глупого выкрика никто не принял меня всерьез. Люди уже гомонили, глядя в небо, тыча в него пальцами, многие начали молиться. Они никогда не видели северного сияния, не видели даже картин и фотографий, поэтому крик десятилетнего мальчишки не мог заставить их оторваться от невиданного зрелища. Отец Наполеона и вовсе посмотрел на меня укоризненно, и это означало, как подсказала память, что он очень недоволен.

Я снова позвал их прятаться – но голос меня подвел. Он сорвался, дыхания не хватило, я закашлялся.

– Не кричите так, молодой синьор, – заботливо сказала Камилла, – вы опять будете кашлять. Я сделаю вам ромашковый отвар на ночь.

Время! Время утекало на глазах… Вот-вот с неба посыплются раскаленные глыбы, а я ничего не могу поделать! Да, время!

– Паразит, дай свое распараллеливание! – потребовал я, решив хоть немного выиграть минуты для размышлений.

Слов не пришло, но окружающая реальность пошла рябью и замедлилась до скорости улитки. Я сформулировал задание: «Необходимо выжить самому и по возможности спасти семью и народ во дворе!».

– Предлагаю воспользоваться особым драконьим голосом или взглядом, чтобы заставить толпу послушаться тебя и спрятаться в доме на первом этаже и в винном погребе, – всплыл деловитый ответ.

«Воспользуюсь голосом», – решил я.

И тут новая боль пронзила горло и все, чем я дышу – от кончика носа до самых легких, мучительными спазмами, не дав даже закричать. Казалось, она длилась целую вечность. Но когда, наконец, отпустило, и время вернулось в норму, люди все также стояли, болтали и таращились на небо. Сияние еще только набирало силу, но вскоре все вокруг утонуло в зловеще-красном свете, и люди начали беспокоиться.

– Быстро все в дом! Сейчас полетят камни с неба! Женщины и дети – в винный погреб, остальные – на первый этаж! – то ли прокричал, то ли прорычал я новым, гулким, как удар колокола, голосом.

Толпа дружно качнулась и начала послушно отходить. Я в ужасе подумал, что сейчас случится давка, и люди погибнут, как на стадионе в Лужниках в 1982 году, когда в панике толпа задавила больше шестидесяти человек.

Каково же было мое удивление, когда после короткого замешательства взрослые мужчины расступились, а женщины и дети под руководством моей матери без суеты прошли в дом. Даже голос дракона и донесшийся с неба нарастающий гул, переходящий в жуткий рев, не заставил здешних синьоров суетиться и паниковать.

В этот момент вернулась страшная боль. Уже теряя сознание, я торопливо потянулся к астралу. Арена встретила меня своим привычным обликом.

– Паразит, что это вообще было? – ошеломленно спросил я.

– Ты воспользовался возможностью истинной речи дракона, – последовал ответ. – Для этого пришлось модифицировать твой речевой аппарат, но пока удерживать этот полезный эффект получается недолго. Необходимы частые тренировки.

– Это было очень больно! – сухо прохрипел я, все еще ощущая эхо боли внутри.

– Да, это небольшой побочный эффект, – равнодушно отозвался паразит.

– Небольшой побочный эффект? – я почувствовал закипающую внутри ярость. – Это, мать его, не небольшой! Мне будто через горло пытались душу вырвать!

– Не могу исключить сходства ощущений, хотя не способен испытать его на себе за неимением тела.

– И в свете этого «небольшого побочного эффекта» помощь Горыныча кажется мне крайне недостаточной!

– Ничем не могу помочь, – ответил паразит.

Вдруг на арену хлынул ледяной дождь, моментально проморозивший меня до костей и выкинувший сознание в реальность. Очнулся я посреди холла, лёжа в невесть откуда взявшейся луже. Рядом стояли отец и Жозеф с пустым ведром. Когда-то прочитал, что сон про пустое ведро – плохая примета: вы можете легко стать «грустным, негативным, злым, подавленным, напуганным, физически больным», утверждал старый мамин сонник. Тогда не поверил, теперь убедился, что это чистая правда.

– Сын, что происходит? – требовательно спросил отец.

– Ну, братец, ты и заорал! Мелкие даже обмочились! – восторженно воскликнул брат.

Отец строго взглянул на него, брат сразу сдулся и замолчал, словно был уличен в непростительной шалости. Затем глава семьи перевёл взгляд на меня. Я попытался ответить, но только захрипел. Потом начался сухой кашель, который буквально выворачивал меня наизнанку, из горла во все стороны полетели брызги крови, и тут все исчезло. Темнота. Потом свет. Боль. И снова, и снова, раз за разом…

Не знаю, сколько прошло времени, когда в очередной раз появился свет, а боль не пришла. Радость от воцарившегося покоя затопила меня целиком. Но мысль, что подобное придется пережить еще раз, омрачила мое ликование. Более того – повергла в такой ужас, что схватило живот. Срочно, срочно подумать о чем-то другом, пока штаны не испачкал! Как там говорится: «Не надо думать о белой обезьяне, подумай о чёрной, а лучше о фиолетовом фламинго».

В попытке прогнать мрачные мысли, я прислушался к реальному миру и сперва решил, что снова попал в новую реальность. Казалось – вокруг идет ожесточённый бой: с улицы слышались постоянные взрывы, а комната, в которой я лежал, тряслась, словно генеральский бункер под градом снарядов. Сквозь закрытые веки пробивались вспышки, подобно отблескам пламени. С трудом разлепив глаза, я с облегчением увидел всю свою новую семью и еще несколько других, незнакомых синьоров. Они стояли вокруг меня или сидели на стульях возле кровати. Я попытался приподняться, но сильная рука матери твердо вернула меня обратно на подушки.

– Лежи спокойно, – голос её прозвучал мягко, но в нём слышался металл, исключавший всякую непокорность. – Говори только если можешь, но не пытайся вставать.

Отец и другие мужчины сразу засыпали меня вопросами. Все разом, перебивая друг друга, едва не толкаясь, как на старте продаж нового айфона, в стремлении первым получить ответ. Я, конечно, подозревал, что госпожа Мария в этой семье сейчас главная. Но все равно вздрогнул от ее властного голоса.