Вячеслав Уточкин – Князь Медведев. Сила рода (страница 21)

На дороге в свете уходящего дня обнаружилась перламутрово-бирюзовая карета. Правда, без лошадей.

На месте кучера возле огромного штурвала сидел самый настоящий северный шаман.

— Твоя самоволка ходить? Ректор ругать будет. Гнать может.

— Не может, — подстроился я под его говор. — Сама теряла. А так до Академии подбросишь?

Он шлепнул рукой по лавочке возле себя. Забравшись, я устроился на жестком сидении.

— Акакий, однако, — заявил шаман, дернув рычаг рядом с собой.

Карета тронулась с места.

— Чего? — не понял я.

— Однако, ничего. Звать меня Акакий, — и безо всякого акцента добавил:

— И вообще — нормальное старорусское имя.

Я даже где-то смутился и сам представился:

— Михаил. Абитуриент Академии.

Дальше мы ехали в молчании. Солнце встретилось с горизонтом, раскрасив небо в малиново-красный цвет. Остановив карету возле центрального здания Академии, Акакий попрощался:

— Однако, до встречи на занятиях. Осторожнее будь. Пусть духи предков хранят тебя.

— Спасибо.

Пожав ему руку, я спрыгнул на землю.

Обернулся. Удивленно замер. Свет включившихся фонарей разгонял сумерки пустой площадки.

В коттедже меня посетило чувство дежавю. За столом с грустными лицами сидели Вяземский, Мышин и Интарова. Пирожки с большого блюда исчезали в их утробах.

Увидев меня, они оцепенели.

— Вот, как я и говорил, смерть категорически отказывается с ним знакомиться, — первым прокомментировал мое появление Вяземский.

Положив на стол недоеденный пирожок, он встал и подал мне руку.

— Рад, что ты жив. С тобой не скучно.

Отвечая на его рукопожатие, я обратил внимание на подживающие шрамы, украсившие лицо парня.

Вышедшие из ступора Мышин и Интарова тоже присоединились к поздравлениям.

Потусторонний собакевич подарил мне способность не реагировать на яды, поэтому, помня, как быстро исчезает еда в желудках моих гостей, я, даже не помыв руки, ухватил самый румяный пирожок.

Откусил половину. Мясная начинка. Это просто праздник какой-то. На время выпал из разговора.

Кто-то снабдил меня взваром на смородиновых листьях. Десятый и последний пирожок с капустой и яйцом я ел, смакуя каждый кусочек.

Гости с умилением смотрели на меня.

— Сразу видно героя. Быстро ты расправился с пирожками. Мы даже моргнуть не успели, — высказалась Интарова.

Весело посмеялись. Я вспомнил, при каких обстоятельствах мы расстались. Хорошее настроение в момент слетело.

— Как моя группа прошла тренировочный прокол?

Голос выдавал внутреннее напряжение.

— Все живы, — успокоил меня Мышин. — Сестричка твоя только, как ты исчез, места себе не находит. Постоянно на переговорник послания шлёт.

Я чуть не стукнул себя по лбу.

— В спальне забыл, — сказал я, поспешно поднимаясь по лестнице.

Там достал из инвентаря переговорник. Не стоить раскрывать всем и каждому наличие у меня такого редкого функционала, как инвентарь. Набрал Лён.

— Лён, я в порядке, — начал я бодрым тоном.

В ответ — тишина. Потом тихий всхлип.

— Лён?

— Ты живой… — голос дрожал. — Ты живой…

Она плакала. Тихо, как плачут от облегчения, когда отпускает страх. Я молча слушал, не зная, что сказать. Честно говоря, сердце сжимается, когда люди из ближнего круга плачут.

— Я вернулся, — тихо сказал я. — И никуда не денусь. И вообще, жду тебя в коттедже.

Связь оборвалась. Я спустился в гостиную.

Мне не давали покоя шрамы на лице Вяземского. Я всё больше склонялся к мысли, что он — скрытый враг.

Присоединившись к гостям, я ненавязчиво поинтересовался об отметках на его лице.

Мышин укоризненно покачал головой, а Интарова, рассмеявшись, поведала:

— Когда ты пропал и вышли все сроки, установленные на такой случай, князюшка решил неудачно пошутить. Лён, как оказалось, шуток не понимает. Пришлось Плутарху в медблок обращаться. Еле этот вопрос урегулировали, чтобы её опять не арестовали. Дикая она у тебя.

Насупившийся было Вяземский в конце объяснения не смог удержать лицо «обиженки» и сам, засмеявшись, подтвердил:

— Ну да, такой вариант имеет право на жизнь.

Узнав, что Лён скоро почтит нашу компанию своим присутствием, гости заторопились домой. Я развалился в кресле, прикрыл глаза. Уснуть не успел. Из дрёмы меня выбил завывающий тайфун по имени Лён.

Ливень слёз от сидевшей на мне девушки орошал моё лицо.

— Ну всё, всё, сестрёнка. Хватит сырость разводить. Я жив и здоров. Лучше поведай, как там дела у нашей группы.

Через пятнадцать минут Лён, убедившись, что со мной всё в порядке, снова превратилась в железную леди, готовую доказать всему миру: она — личность, которую невозможно сломать.

Приготовила небольшой перекус и начала свой рассказ:

— Наша группа вышла на вытоптанную поляну среди моря степного разнотравья. Сразу заняли круговую оборону с куратором в центре. В первый момент даже не заметили твоего отсутствия. Из травы стали выбегать маленькие человечки. Такие голенькие гидроцефальчики, страдающие рахитом. Радостно улыбаясь, они протягивали в ручках красные кристаллы и мило щебетали, мол: «На, на, на».

Закаменевшее выражение лица и охрипший голос Лён выдавали её внутреннее напряжение.

— Кол бы им в одно место. Первая из этих тварей подскочила к Арнольду. Он растерялся и не ткнул её рогатиной. Из живота этого существа вылетела зубастая пасть, отхватившая кусок ляжки этого недоумка. Хорошо, что Крыс, стоявший рядом с ним, не страдает миролюбием. Он нанёс удар. Тварь вместе с кристаллом лопнула, как мыльный пузырь. Ну а дальше всё было просто. Чуть задел тварь — лопнула. Через десять минут нас вернули на площадку. Тут-то и обнаружили твоё отсутствие. Катерина чуть все волосы не повыдёргивала старичку, который в кресле сидел. Ещё и этот «юморист» Вяземский влез. Но, надо отдать должное, потом даже заступился за меня.

Пока Лён смачивала взваром пересохшее горло, я прокручивал в голове её рассказ.

— А кого так неблагозвучно Крысом окрестили?

— Кирилл Лоскутов из нашего отряда. Он вообще не прошёл бы по конкурсу, если б я его не тянула. Мы с ним с детства знакомы, дома рядом. Семьи между собой дружат. Парень неплохой, но попал в дурную компанию. Там и получил кличку Крыс. И чуть не получил волчий билет.

Услышав в очередной раз словосочетание «волчий билет», я прервал рассказ Лён вопросом:

— Почему всех пугают волчьим билетом?

Лён странно взглянула на меня.

— Интересно, как ты до сих пор не знаешь таких вещей?

— Домашнее обучение, мальчик-колокольчик. — посетовал я, разведя руками.