Вячеслав Уточкин – Князь Медведев. Сила рода (страница 18)
Ордынской быстро надоели наши гляделки.
— Так, абитуриент Михаил. Тебя обвиняют в нападении на руководящий состав Академии. Что ты можешь на это сказать?
— Минутку.
Метнулся к скинутым на пол тряпкам. Сделав вид, что достаю оттуда переговорник, незаметно извлёк его из инвентаря.
— Послушайте запись.
Найдя нужный блок, включил. Ордынская внимательно прослушала.
— Очень интересно, — наматывая на палец седую прядь, констатировала она. — Перешли на мой переговорник и забудь об этой записи. И объясни, как у тебя в камере оказался переговорник?
Её прищур левого глаза очень мне не понравился. Я опять принял стойку образцового новобранца.
— Не могу знать! Это мой переговорник. Он постоянно был у меня.
В общем, ещё чуток помурыжив, меня выпустили на свободу с чистой совестью и в залитой кровью форме. Арнольда обещали выпустить завтра.
Утомлённое солнце почти скрылось за горизонтом. Мимо обеда и ужина я пролетел, как лист на ветру. Лелея надежду на запасы Лён, рванул в сторону своего коттеджа. В гостиной на первом этаже за столом обнаружил трёх своих, можно сказать, приятелей: Вяземского, Мышина и Интарову. Друзья с грустными лицами доедали пирожки с большого блюда. От моего вида у них отпали челюсти.
Всех поприветствовав, я проследовал на второй этаж. В моей спальне сидела заплаканная Лён.
— Чё, красава, не весела? Чё голову повесила? — направляясь к ней, пропел я на старославянский манер.
Лён охнула, вскочила из кресла. Сделал шаг ей навстречу и, не откладывая, наложил руки на ошейник. Увидел в глазах девушки панику. Приложив минимальные усилия, разорвал ленту и отбросил в сторону.
— Ну вот. А ты не верила, что получится.
Лён, проводив взглядом отлетевшую в сторону ленту телесного цвета, потеряла сознание.
Я положил её в свою постель, привёл себя в порядок и спустился в гостиную. Там попал под перекрёстный огонь вопросов. В конечном итоге гости заметили мой утомленный вид и отправились к себе.
Взяв с подноса одиноко лежащий пирожок, я прикрыл глаза от предвкушения и откусил сразу половину. Меня накрыл океан боли. Затем холодный ветер серой пустыни встретил меня, как старого знакомого.
Глава 8
Тренировочный прокол
Шуршащий песок начал формировать «милого» трёхголового собакевича. Его торчащий вверх хвост заканчивался змеиной головой, умилительно покачивающейся из стороны в сторону. Средняя голова рыкнула:
— Кр-р-ристаллы.
Достал из инвентаря оставшуюся там янтарную фигурку. Подал на раскрытой ладони.
Правая голова, высунув раздвоенный язык, слизнула её с моей руки. Левая голова заскулила. От её неудовольствия по телу пробежала волна мурашек и спряталась в районе моих пяток.
— Кристалл! — второй раз заревела средняя голова.
Змеиная морда его хвоста, сократив расстояние, зависла надо мной.
«Хана», — подумал я.
Ведь чёрный кристалл впитался в тело.
Сжав кулаки, я приготовился к своей последней битве.
Левую ладонь резануло посторонним предметом. На раскрытой руке блестел чёрный кристалл. Раздвоенный язык быстро слизнул его. У меня на ладони скопилась кровь.
Средняя голова, принюхавшись, полушёпотом, от которого хотелось зарыться в песок, спросила:
— Это ты мне? А чего требуешь взамен?
Слюни, стекающие из её пасти, плавили песок.
— Просто угощайся, — выдавил я из себя.
Средняя голова слизнула кровь из ладони и заурчала от удовольствия.
— Теперь на тебя ни один яд не подействует. Подар-рок!
Улыбнувшись на четыре морды, даже змеиную, существо растворилось в песке.
Я очнулся лежащим в гостиной возле стола в чёрно-бурой луже. Она потихоньку проедала пол и уничтожала последний приличный костюм, привезённый в Академию.
«Я не люблю пирожки», — посетила меня первая связанная мысль.
Пока добирался до спальни, одежда приказала долго жить.
Контрастный душ смыл ощущение чесотки, но желание свернуть чью-нибудь шею становилось навязчивой идеей.
Неопределенность выбора между Интаровой и Вяземским мешала приступить к делу. Есть после пирожка не хотелось.
Кровать занимала спящая Лён. Я лёг на первом этаже в её комнате. Разбудила меня бодрая песня:
Понял, что меня дико обманывают. Солнце ещё ничего не красит.
Вышел в холл. Экран на стене демонстрировал текстовое сообщение о моём расписании на сегодняшний день. Так оно и называлось:
Со второго этажа, изображая из себя пришибленное экзорцистом привидение, спустилась Лён. Бахнувшись передо мной на колени, разрыдалась.
Расписание сменилось. Вместо гигиенических процедур мне пришлось поработать психотерапевтом. Хорошо, что за плечами был колоссальный опыт работы ректором. Думаю, этот предмет надо ввести в программу для любого руководителя как основной.
В шесть утра мы с Лён стояли с отрядом на площади во внутреннем периметре главного здания. Подошедшая Кэт тихо прошипела:
— Ты совсем умом двинулся? Притащил наложницу на поднятие флага.
— С чего ты решила, что она наложница? — так же шёпотом поинтересовался я.