Вячеслав Уточкин – Князь Медведев. Сила рода (страница 12)
Я, оставаясь боком к графу, спокойно, но громко сказал:
— Друзья, не стоит обращать внимание на плохо воспитанного ребёнка, влезающего с дурацкими комментариями во взрослые разговоры.
После моих слов все ехидно посмотрели на графа. Тот минуты две переваривал мою фразу. Затем с рыком бросился на меня. Но не зря я провёл в виртуальном тренажере два субъективных года.
Ушёл от прямого удара. Перехватил его руку. Заломил за спину. Сделал подсечку, уронив на колени. Зафиксированная рука не позволяла графу трепыхаться, причиняя сильную боль.
Всё это произошло за считанные секунды, и я продолжил говорить:
— Поймите господа и дамы, это невоспитанное дитё не виновато. Тут полностью вина его родни, не сумевшей вложить в эту пустую голову правила хорошего поведения.
Янес попытался вырваться. Дёрнулся. Хрустнул его плечевой сустав. Он, вскрикнув, потерял сознание и повалился к моим ногам.
Стоявшая напротив меня Лён с испугом смотрела мне за спину. Сместившись с возможного вектора атаки, я развернулся.
Там, переваливаясь с пятки на носок, заложив руки за спину, стояла женщина примерно сорока лет. Карие глаза смотрели холодно и оценивающе. Из собранных в хвост чёрных волос выбивалась седая прядь. Деловой тёмно-зелёный костюм сидел на ней, словно военная форма. На груди — небольшой значок: расправивший крылья янтарный пегас.
Я встал по стойке «смирно» и гаркнул:
— Абитуриент Академии имени Годунова Медведев Михаил Вячеславович. Провожу разъяснительную работу по правилам хорошего тона.
Она саркастически улыбнулась:
— Надеюсь, воспитуемый после госпиталя подтвердит эту версию?
— Так точно!
Женщина окинула задумчивым взглядам прибывшую толпу и снова уставилась на нашу компанию. Указав на небольшую трибуну возле памятника императору Борису Годунову, отдала приказ:
— Через десять минут организовать построение возле памятника.
И направилась в сторону трибуны.
Я быстро сориентировался и попросил Вяземского организовать дворян. Лён же со своей командой быстро организовала построение мещан.
Мы с ней оказались в центре, между дворянами и мещанами.
— Это Ордынская Ольга, ректор Академии. Маг, перешагнувшая десятый ранг, и вышедшая на уровень фигуры, — начала выдавать мне информацию Лён.
Идущая вдоль построения ректор остановилась возле меня и негромко произнесла:
— Убрать вещи из строя.
Я удивлённо поднял бровь. Она взглядом указала на Лён.
Сразу возникло чувство неприязни к ректору, воспринимающему живого человека вещью. Лён, почувствовав мое возмущение, тихо сказала:
— Не стоит. Потом поговорим, — и, опустив глаза, проследовала к багажу.
Ордынская поднялась на трибуну, поправила микрофон.
— Молодые люди, прошу очень внимательно отнестись к моим словам. В случае конфликта на территории Академии, влекущего за собой травму одной из сторон, виновники будут исключены и отправлены домой с волчьим билетом. После посвящения у Стелы те, кто останется в живых… — Она обвела нас тяжёлым взглядом, — да, вы не ослышались: те, кто останется жив. Так вот, в случае не предусмотренного дуэльным кодексом членовредительсва по отношению друг к другу нарушители пополнят ряды заключённых, не взирая на статус. Остальные правила вы узнаете в Академии. Вопросы есть?
И сразу сама за всех ответила:
— Вопросов нет. Забирайте своё барахло и садитесь в автобусы. Они на парковке. Выход через центральные двери. Пока на этом всё. Исполнять!
Я направился к Лён. Рядом молча шагал Мышин. Не успел я до неё дойти, как возле нас объявился молодой паренёк лет двадцати в деловом костюме того же цвета, что и у ректора. На груди его сияла бляха волка, кусающего цифру пять.
— Князь Медведев Михаил Вячеславович, — обратился он ко мне, — Ольга Субудаевна просит вас проследовать в её машину для приватного разговора.
Я кивнул пареньку и обратился к Мышину:
— Василий, у меня просьба. Присмотри за Лён.
— Хорошо, — кратко ответил он.
Я ободряюще подмигнул своей «наложнице».
На парковке молодой парень открыл передо мной дверь в просторный салон шикарной машины. По ходу движения сидела Ордынская. Я уселся напротив. Парень сел с водителем. От них нас отгораживал непрозрачный экран.
Машина начала набирать ход. Сохраняя равнодушную маску, я выжидал.
— Считаешь меня бездушной? — наконец начала она разговор.
— Никак нет.
— Не козли. Лучше это сделаю я, чем другой аристократ-придурок, который начал бы самоутверждаться за её счет.
Было видно, как Ордынской не нравится эта ситуация. А меня очень удивил ее тон и такой резкий переход к неформальному общению. Вот когда я был ректорам, такие словечки при студентах не говорил.
— Ладно, теперь это твои проблемы, — припечатала она.
Мы несколько минут помолчали.
— Михаил, ситуация складывается следующим образом, — задумчиво наматывая седую прядь на палец, сказала она. — На меня давят сверху. Требуют исключить тебя из Академии. Ещё один серьезный залёт, и я так и сделаю.
— Мазепов? — поинтересовался я.
— Да какая, к аномалиям, разница, кто? Важно, что у тебя нет права даже на одну ошибку.
— Понял, постараюсь не подвести.
— Ничего ты не понял! — в сердцах произнесла Ордынская. — За тебя ходатайствовал род Арзамасских. Их глава мне как брат. А ты, шалопай, только появился и сразу лезешь на рожон.
— Не я такой, жизнь такая, — посетовал я, сделав лицо попроще.
Ордынская покачала головой и подвела итог беседы:
— Ладно, проехали. До Стелы я тебя прикрою. Знакомых тебе мещан распределю в твой отряд. Прошу, не нарывайся!
Откинув подлокотник, достала две пластиковые бутылки минеральной воды. Одну передала мне. Затем взяла лежащую рядом с ней папку с документами и углубилась в чтение.
— Благодарю, — сказал я.
— На здоровье, — не отрывая взгляда от бумаг, бросила она.
Я свернув крышку и, делая маленькие глотки, уставился в окно. Машина вошла в поворот, и за стеклом открылся пейзаж, достойный кисти художника.
На холме со срезанной вершиной среди облагороженного природного парка с вековыми кедрами серпантином шла дорога, выложенная жёлтыми кирпичами. Золотой змеёй она обернулась вокруг вечнозеленого холма, над которым возвышалась как бы пирамидальная голова с короной-шпилем.
Засмотревшись на эту красоту, я не заметил как мы остановились у центрального здания. Колоннада из десятиметровых белокаменных столбов удерживала портик с императорским двуглавым орлом. В глубине просматривались двери, в которые свободно мог проехать грузовик.
— Так, приехали. Сейчас идешь вдоль фонтанов и в конце сворачиваешь направо. Красное кирпичное здание. Найдешь хозяйственника Семёна Семёновича Семёнова. Дальше разберёшься.
Дав эти указания, Ордынская вышла из машины и направилась к монументальным дверям. Я покинул машину и с интересом посмотрел на каскад фонтанов, спускающихся с холма. Они начинали свой путь из пасти золотого дракона.
По правой дорожке я направился вдоль поющей свою песню воды. Каждая ступень каскада украшалась каким-либо мифическим существом. Я прошёл мимо титана, монструозного бегемота, гидры, феникса и других мифических существ. Завершал каскад из десяти фигур минотавр с опущенной на землю секирой. Под неё уходила вода. Интересно, что перед минотавром был пегас один в один, как на значке Ордынской.
Вдоль всего пути были расставлены ажурные скамейки различных форм. На лавочке возле нужного мне поворота сидела грустная девушка, обложившаяся книгами и конспектами.
Она была невысокой и стройной, с атлетичной фигурой, которую выгодно подчеркивала безупречно сидящая форма академии. Её тёмные волосы подстрижены в необычное для этого мира каре. Чуть вздёрнутый подбородок и умные тёмно-карие глаза придавали ей вид человека, привыкшего командовать. На руках виднелись характерные мозоли от холодного оружия, что никак не вязалось с образом прилежной отличницы.
Сердце на секунду ёкнуло, и я поймал себя на мысли: «Надо же, какая красивая девушка». И сам удивился — именно так я подумал в прошлой жизни, когда впервые увидел свою Надю.
По тропе навстречу мне шли три веселящихся парня. Один из них поздоровался с девушкой и сказал:
— Зря ты с Премудрым поспорила.