Вячеслав Уточкин – Князь Медведев. Сила рода (страница 11)

Остаются двое. Надо удвоить осторожность при общении с ними.

Обдумывая всё это, я оделся и взглянул на себя в зеркало. Улыбка осветила моё лицо. Одежда точно соответствовала тому старому приколу от Мазепова. Правда, качество подкачало. Зато наполовину стриженая голова добавляла неповторимого шарма.

В баре на оставленном байкерами столе меня поджидали кружка пива, сосиски и лаваш. Увидев такой натюрморт, желудок издал радостную трель. Безо всяких аристократических заморочек я провёл опустошительный бой с пищей, стоявшей на столе. Подойдя к стойке, обратился к бармену:

— Не подскажешь, как можно быстро и без проблем попасть на вокзал в Выборге?

— Можно вызвать такси. Через пару часов будет здесь.

— Побыстрее никак?

— Побыстрее можешь попробовать договориться с байкерами. Но вряд ли получится.

— Чего так?

— Да они считают себя круче варёного яйца, а теперь злятся, что при виде тебя шуганулись.

Я направился в сторону брутальных парней. Выбрав самого здоровенного, лысого, с рыжей бородой и приличным брюхом, обратился к нему:

— Любезный, мне срочно нужно в Выборг. Не подбросите?

За столом наступила тишина. Здоровяк в два глотка допил свой бокал, а потом рыкнул:

— Нет.

— Понимаю. Выпил, ослаб, бывает.

— Это ты сейчас меня слабаком назвал? — взревел байкер и начал подниматься со своего стула.

Дурная кровь прилила к его лицу.

— Драки только на улице! — крикнул бармен, выложив обрез на прилавок.

На улице шёл мелкий противный дождь.

— Тебе знаком такой вид борьбы как армрестлинг? — спокойно поинтересовался я у громилы.

— Допустим. — Тот окинул меня презрительным взглядом.

Действительно, на его фоне я смотрелся изящной шпагой возле крупной палицы. Но усиление мышц, проведённое в своё время Словом, давало мне скрытые преимущества.

Я положил на стол две банкноты по пятьсот рублей и предложил:

— Если я проиграю — деньги твои. Выиграю — ты меня быстро доставишь на вокзал.

Компания байкеров расплылась в предвкушающих улыбках.

Я уселся за стол и сцепился руками со здоровяком…

Глава 5

Академия

Через два часа, мокрый и замёрзший, я добрался до вокзала. Еще через пятнадцать минут, наконец, оказался в своём купе. Сидевшая за столом в гостиной Лён впала в глубокую прострацию от моего вида.

Словно взволнованная мамаша, она начала суетиться вокруг меня. Переодела, накормила и даже достригла. Во время последнего действия я бессовестно уснул.

Князь Вяземский потягивал из хрустального бокала джин с тоником. Это можно было понять по полупустым бутылкам у него на столе в таком же, как у меня, купе.

Зазвонил переговорник князя. Мне были слышны только ответы:

— Да, познакомились… Пока ещё рано делать выводы… Учту и буду осторожен…

Раздался стук в дверь. Вяземский прервал разговор и впустил Веру Интарову.

— Вы принесли? — спросил он, пропуская её к столу.

Вера положила на стол резную шкатулку. Вяземский достал из неё перстень-печатку. На венчавшем его зелёном камне было рельефное изображение головы оскалившегося медведя.

Вяземский убрал перстень в шкатулку и скрылся за дверьми спальни.

Вернувшийся через несколько минут, он передал Вере пергаментный свиток.

— С вами было приятно иметь дело, — сказала Вера и покинула купе.

Вяземский достал переговорник и произнёс:

— Ключ у меня.

Помолчал, слушая.

— Я приму решение в зависимости от обстоятельств… Не надо на меня давить!

Закончив разговор, князь выключил переговорник.

На этом информативная часть сна закончилась, и дальше мне снилось, что я сплю.

Разбудила меня Лён за час до прибытия на вокзал Академии. Пока я приводил себя в порядок, она собрала мои и свои вещи. Три чемодана стояли возле двери.

— Князь, ваше задание я выполнила. Записи в вашем чемодане.

Я с вопросом посмотрел на неё.

— Информация по Академии. Там всё, что я смогла нарыть.

«Золотой Кречет», вздрогнув всем своим стальным телом, остановился под хрустальным куполом вокзала Академии. По громкой связи раздался хриплый голос начальника поезда Харченко:

— Дамы и господа, наш состав прибыл на центральный вокзал имени Годунова. Прошу оставаться на своих местах. Через десять минут будут разблокированы двери на выход. Вы сможете покинуть вагоны. На этом прощаюсь и желаю всем долгой жизни.

На экранах фальш-окон просматривалась большая площадь, выложенная разноцветной брусчаткой. С моего ракурса идентифицировать рисунок было невозможно.

Через площадь скорым маршем, в конец нашего поезда проследовал отряд из десяти бойцов. Сферические глухие шлемы, чёрная форма, в руках короткие автоматы. Через пару минут они вели под конвоем тридцать человек в наручниках. Стриженые под машинку головы арестантов в точности повторяли мою прическу.

Где-то через полчаса молодёжный табор расположился на площади.

Справа — многочисленная и шумная толпа мещан. Слева, как породистые рысаки, гарцевали аристократы. Я и Лён оказались разделительным барьером между ними. Обе эти группы старались не попадать в наше личное пространство. Неожиданно со стороны аристократов к нам направились Мышин, Интарова и Вяземский. А со стороны мещан — девять парней.

Встретившись возле нас, они с подозрением посмотрели друг на друга.

Умничка Лён быстро взяла на себя административные функции.

— Господа, позвольте вам представить моих друзей. — изобразив легкий поклон, обратилась она ко мне и моим аристократическим друзьям. — Это лучшая команда знатоков, занявшая призовое место на всесоюзном конкурсе «Молодые таланты Российской империи».

Вяземский представил нас, а потом шагнул к мещанам и подал руку самому здоровому из них.

— Фёдор, я с удовольствием наблюдал на экране ваше финальное выступление в дискуссии на тему «Соединение этики Канта с практической магией и научным прогрессом».

Фёдор покраснел и аккуратно пожал руку аристократа. Через пять минут мы, перезнакомившись, вели непринуждённую беседу. Краем глаза я заметил, что от самой маленькой группы аристократов к нам с гордым видом идёт лощёный франт. От него сильно фонило чувством собственного величия. Я пытался вспомнить, кто он такой.

Лён тихо произнесла:

— Прибалтийский граф. Ананьев Янес. Дуэлянт и забияка.

Тот остановился напротив нашей компании и напыщенно произнёс:

— Господа-а, что ф-ы забыли среди чер-рни. Ми ждем фа-ас коворить о прафилах Академии.

Я заметил, как в глазах князя Ваземского зажегся нехороший огонёк.

Мышин сделал шаг по направлению к наглецу. Только Интарова сохраняла невозмутимость.