Вячеслав Туркменский – Байки зампотеха (страница 5)

Наша Администрация состояла из пяти офицеров и пяти сержантов из нашей части. Без особых приключений, поездом с пересадками мы добрались до Тбилиси, а дальше надо было проехать автобусом до грузинского городка Ахалцихи. Автобус на Ахалцихи был набит битком, пассажиры стояли даже в проходах. И тем не менее, в этой толчее один из молодых грузин громко и демонстративно на русском языке начал задавать вопросы о том, что здесь делают русские. Причем видно было, что он пользуется поддержкой, ехавшей здесь, подвыпившей группы грузинской молодежи.

Мы своих сержантов, которые все были кавказцы, на пару дней отпустили по домам и в автобусе нас было только пятеро офицеров, причем у каждого из нас был табельный пистолет. Однако ссорится с местным населением мы не собирались и на провокацию не реагировали.

Но молодежь уже начала переходить к угрозам и оскорблениям. Назревающий конфликт разрешили несколько пожилых грузинских женщин, которые яростно набросились на своих соплеменников и заставили их заткнуться.

Приехали. Ахалцихи – это небольшой город-крепость, районный центр на самой границе с Турцией с населением около 20000 человек. Граница здесь проходит по реке Поцховис-Цкали (приток Куры) и сопредельная сторона очень хорошо просматривалась с высот нашей (советской) стороны. Был ноябрь, но в Закавказье было еще довольно тепло и по пыльным улицам городка свободно и уныло бродили коровы и овцы.

Разместились мы в одной из воинских частей гарнизона и несколько дней работали в районном военкомате, занимаясь отбором призывников, к которым в связи с предстоящей службой за границей, предъявлялись несколько повышенные требования. После окончания этой работы в ожидании подачи пассажирских вагонов для формирования эшелона, мы несколько дней «болтались» по городу.

И как часто бывает в таких случаях, неизвестно откуда возник мужичок средних лет «местного разлива», который начал усилено приглашать нас в многочисленные кабачки, где гостеприимные грузины угощали нас шашлыком, зеленью и сухим красным вином.

Мы вели себя осторожно, т.к., ему явно от нас что-то было нужно. Позже мужичок попросил пристроить на «хлебную» должность его родственника, которого призывают в Армию и попросил для себя устроить «вызов» для приезда в ЧССР, что сделать было невозможно.

Наконец эшелон был сформирован, призывники переодеты в военную форму и размещены по местам. Администрация равномерно распределилась по вагонам и мы двинулся в путь. Наши вагоны цепляли к попутным товарнякам, которые мы порой долго ждали, поэтому, обратная дорога заняла у нас 11 суток.

Такие эшелоны на вокзалах не останавливались. Остановки были только на товарных станциях, где отсутствовали торговые точки, причем из вагонов выпускать призывников не разрешалось и на то были свои основания. Вели себя грузинские ребята довольно развязано, часто дерзили и пререкались, увидев в окна женщин, они неистово свистели и громко орали.

Надо сказать, что мы сделали большую ошибку, когда раздали новобранцам весь сухой паек, рассчитанный на весь путь следования. Попробовав невкусные холодные консервы (а их перед употреблением надо разогревать) и пресные галеты, многие призывники свои пайки просто выкинули. Ну, до Ростова-на-Дону дотянули на своем «домашнем», но потом…, потом есть стало нечего.

Так, что в Ростове мы вместе с начальником эшелона пошли на поклон к военному железнодорожному коменданту и объяснили ему ситуацию. Комендант сначала уперся, заявил, что мы все положенное уже получили. Но потом вспомнил, что у него где-то на складе валяются несколько ящиков консервов «Килька в томате» и несколько мешков ржаных сухарей, которые ни кто не берет. Их он нам и отдал. После Ростова призывники (и мы вместе с ними) целую неделю питались только килькой с сухарями. Потом я несколько лет не мог смотреть на эту «красную рыбу».

Львов встретил нас снегом наполовину с дождем. Здесь предстояла пересадка в вагоны с европейской железнодорожной колеёй. Наконец мы объявили новобранцам, что их везут в Чехословакию. От холода они подняли воротники шинелей, опустили клапана зимних шапок и стали больше похожи на военнопленных. У лихих джигитов национальные особенности куда-то улетучились, они стали вполне управляемыми. Боясь отстать и потеряться, они буквально по пятам ходили за нашей Администрацией, как цыплята за несушками.

На территории ЧССР на ж.д. станциях мы должны были высаживать группы новобранцев, передавая их прибывшим представителям воинских частей (т.н. покупателям). Поезд там останавливался всего на несколько минут, строиться и проверяться по спискам было некогда, поэтому с целью быстрой выгрузки мы заранее объявили молодым солдатам названия станций, на которых им надо выходить, и номера воинских частей, в которых предстояло служить, а покупателям передавали пакет с документами на сошедших призывников.

Но видимо словацкие и чешские названия городов не укладывались в их головах, поэтому будущие бойцы через каждые 5 минут подбегали и переспрашивали, где им выходить.

В результате, все равно несколько человек все перепутали и вышли не там где надо. И потом была морока с пересылкой документов. Последнюю группу мы привезли в свою часть. Предварительно я уже отобрал для нас наиболее подходящих ребят. Наш начальник штаба быстро распределил их по подразделениям. И надо сказать, что в дальнейшем почти все они служили не хуже других, большинство стали хорошими солдатами и сержантами. Главное – в многонациональных подразделениях не собирать много бойцов одной национальности и правильно их кормить.

НЕ МЕНЯЙТЕ ВОДИТЕЛЯ ВО ВРЕМЯ ДВИЖЕНИЯ

Вот «тащу» я себе спокойненько лейтенантскую службу в должности командира взвода связи зенитно-ракетного полка в Чехословакии и вот однажды, мокрым осенним вечером, поднимают наш полк «по тревоге». Полк был небольшой, но отлично слажен и нес боевое дежурство по охране воздушных границ стран «Варшавского договора». Такие «тревоги» были у нас делом частым, привычным и всё здесь у нас было отлажено и отработано.

Мы быстренько загрузили необходимое «барахлишко», сформировали колонну командного пункта полка, построили личный состав, проинструктировали его, зачитали приказ на марш и двинулись в запасной район. И поползла наша колонна машин по узкой, горной, мокрой и ночной дороге Чешской Швейцарии со скоростью менее 40 км\час.

Я ехал на новеньком бронетранспортере (БТР -60ПУ с радиостанциями Р-118 и Р-123), который был вторым в колонне – сразу после УАЗика начальника штаба полка, который и вел колонну. В мою же обязанность входило: поддержание связи на марше, как по колонне, так и с колонами полковых зенитных батарей, а так же со штабом нашей дивизии.

БТР вел довольно сообразительный и исполнительный солдатик Никонов, который, к тому же был и отличным водителем. Единственными недостатками Никонова были его маленький рост и слабенькая физическая подготовка. Когда он садился за руль, то ему под задницу подкладывали две ватные подушки, что бы в маленькие БТРовские окна хорошо была видна дорога.

Я сидел сверху «на броне», в люке, поставив ноги на плечи Никонову, т.к. в условиях ограниченной видимости у нас было правило: дублировать необходимость совершения поворота нажатием ноги на нужное плечо водителя: при правом повороте – нажимаю ногой на правое плечо, при левом – соответственно на левое. Если надо было остановиться, то легонько пинаю водителя по голове, благо мы оба были в танковых шлемофонах.

Надо сказать, что длительная, медленная и монотонная езда в колоннах очень пагубно действует на водителей – они начинают засыпать. Поэтому командиры вынуждены почти ежечасно останавливать колонны и выгонять водителей «на свежий воздух». К тому же, водителям набивали полные карманы сухарей, которые они должны были непрерывно грызть во время движения и если старший машины вдруг переставал слышать хруст сухарей, то он имел право принять к водителю «освежающие» меры.

Так, вот – медленно «ползем».

Перед рассветом чувствую: водила стал плохо реагировать на мои команды, я понял, что он засыпает. Нажимаю переключатель переговорного устройство и спрашиваю у Никонова: «В чем дело?». Тот взмолился: «Не могу, товарищ лейтенант, засыпаю, ничего поделать с собой не могу».

У меня же состояние было «свеженькое» (т.к. сижу-то я на открытом воздухе), а посему принимаю решение сесть за руль вместо Никонова, причем решил это сделать на ходу, т.к. скорость была очень маленькая и останавливать колонну в этом месте было нельзя. Я сказал водителю, чтобы он сдвинулся на место пассажира, а сам стал опускаться на сидение водителя, одновременно пытаясь перехватить у Никонова руль. Но тут, я за что-то зацепился, а водитель уже бросил руль и мы «понеслись». А «понеслись» мы вниз с крутого косогора (почти обрыва) к протекающей внизу, небольшой речушки.

Практически не управляемая машина пролетела по воздуху метров пять, «проскакала» по земле еще метров 20 и перед самой речкой завалилась на бок.

Лежим. Ощупываю себя, одновременно спрашивая Никонова: «Ты как?». Тот долго молчит и я уже за него испугался, но потом он подал голос: «Кажется с рукой что-то и башкой здорово ударился». У меня же сильно болела и стала напухать кисть правой руки и появилась боль в области ребер (в этом месте я ударился об руль). Стали выбираться, тут уже набежало массу народу, который стал нам оказывать помощь. Колонна, естественно, остановилась.