Вячеслав Шалыгин – Стая (страница 4)

В общем, Коваль продолжил путь не потому, что опасался за безопасность группы, если она останется в роще. Коваля заинтересовала возможность завербовать в свою «справедливую стаю» еще двух человек. Это стало ясно, когда группа выбралась на пустырь, ограниченный двумя жидкими перелесками и речкой. По пустырю во множестве были раскиданы обломки техники, высились груды мусора и хлама, а на берегу речки Волчья образовалась натуральная засека из хаотично сваленных бревен разного калибра. Не разведи два беспечных бродяги костерок как раз вблизи засеки, их присутствие вряд ли обнаружил бы самый опытный разведчик-следопыт. В хаосе, царящем на берегу и на примыкающем пустыре, легко мог затеряться целый табор бродяг.

— Туда, потом сюда и прямо, — проводник жестами обрисовал предлагаемый маршрут.

— Почему не по краю поляны? Там свободно.

— Армейский патруль в двух километрах, как раз с той стороны. Привал у них, но поляну секут, однозначно. Туман спрячет, базара нет, но все равно лучше не рисковать. Вдруг нашумит кто или резко дернется.

— Лады, пойдем между завалами.

— Ну! Подкрадемся легко, я все проверил.

— Не будем красться, в полный рост пойдем, — решил Коваль. — Доверия больше.

— А если спугнем? — забеспокоился Гена. — Тогда точно сорвутся с крючка и патрулю достанутся. Это ж бродяги, чего там у них в котелках, как знать?

— В одном уха, точно, — Коваль потянул носом. — Впереди хлопцев пустим. Они даже кроликов не спугнут. Гена, веди сюда рекрутов.

Артему на миг стало не по себе, но одолеть страх помогла, как ни странно, усталость. В таком состоянии было уже плевать, что там кроется за очередным поворотом серпантина судьбы. Может, широкая и светлая прямая, а может, тупик. Грела только надежда, что Коваль прав и люди у костерка не испугаются скаутов, а значит, не станут с перепугу по ним палить.

Все так и вышло. Даже лучше. Бродяги не испугались, не сбежали и не открыли огонь, хотя оружие у них имелось: два пожилых, но еще вполне годных «АКМ» лежали поверх одинаковых рюкзаков. Но применять оружие и даже прикасаться к нему вольные странники не собирались. Они вообще были настолько погружены в свои нехитрые дела и разговоры, что обнаружили прибытие гостей в самый последний момент, когда Артем уже сгрузил Серегу, а Коваль и Гена присели к костру. Еще два бойца заняли позиции позади бродяг, а проводник, как бы подчеркивая свою индивидуальность, остался на приличном удалении и сделал вид, что следит за пустырем. Лишь в тот момент, когда Коваль протянул руки к костру, а Гена сунул любопытный нос в котелок с ухой, бродяги прервали беседу и уставились на гостей.

Особого удивления у них во взглядах не было. Также не было и страха или элементарной настороженности. Казалось, что появление вооруженных гостей не стало для хозяев серьезным событием или хотя бы поводом изменить ближайшие планы. Один, крепкий, коротко стриженный, с приличной дозой азиатской крови в жилах, одетый в армейский камуфляж, но в гражданском брезентовом плаще поверх униформы, бросил на гостей несколько коротких взглядов и продолжил невозмутимо помешивать в котелке уху. Другой, обросший недельной щетиной, худощавый блондинистый красавчик с печальными синими глазами, был одет как лесной человек, только без дурацких меховых оторочек на манжетах и вязанки амулетов на шее. Он вовсе скользнул взглядом только по Артему и Сереге и вновь уставился на тлеющие под котелком угли.

— Так что пересмотр моральных принципов не имеет значения, — вздохнув, закончил красавчик прерванную появлением гостей фразу. — Мы проиграли природе, она загнала нас в банку, как пауков или крыс, и теперь нам приходится выживать всеми доступными способами. В том числе пожирая друг друга. Но верни природа все назад, мы тут же вспомним прежние законы, принципы и негласные договоренности. Это как на войне. Пока ты на передовой, имеешь лицензию на убийство, а отойди в тыл, и все, ты не можешь никого тронуть даже пальцем. А в чем разница? Люди по ту линию фронтовой полосы лучше или хуже людей в своем тылу? Две руки у всех, две ноги, голова, туловище, душа.

— Те чужаки, однако, — заметил азиат-таежник.

— А если гражданская война?

— А если нет никаких тылов? — попытался вклиниться в беседу Коваль. — Вот ты говоришь, мы, как крысы в банке, но ведь это не так. Крыса — она сама за себя, а мы можем объединяться в отряды. Какой сильнее, в том люди имеют хорошие шансы, а какой слабее, тот на закуску сильным пойдет. С одиночками такая же фигня, все сгинут рано или поздно. Я о чем толкую…

— Гражданская — это как раз, когда запутано все в мозгах, пожалуй, — будто бы не услышав развернутую реплику Коваля, сказал азиат. — Свои-чужие… все кувырком, однако. Как сейчас, да.

— Вот я и говорю… — предпринял новую попытку Коваль.

Бродяги снова не отреагировали. Они вообще вели себя так, словно ничегошеньки не изменилось. Как сидели они вдвоем у костерка на берегу реки, встречая рассвет и готовя себе завтрак в виде ухи из дюжины красноперых окуньков, так и сидели. А гости для них словно были ночными призраками, которые должны развеяться, как утренний туман, едва их коснутся первые лучи восходящего солнца.

— Упоротые, что ли? — по обыкновению предварительно хмыкнув, проронил Гена. — Слышь, выжившие, привет! Алло, гараж, вы на связи?

— И тебе алло, добрый человек, — даже не взглянув на Гену, ответил азиат. — Погодите пять минут, однако, рыба еще сырая.

— На связи, — сделал вывод Гена. — Выеживаются просто. Знакомое дело.

— Пусть повыеживаются. — Коваль пожал плечами, потом вдруг скинул рюкзак и достал из него банку рыбных консервов. — Наш вклад. Кошевой, держи для навара.

— Дело доброе, да, — азиат кивнул и взял у лидера группы банку. — Чего твои бойцы в сторонке топчутся? Пусть подсаживаются. Места, пожалуй, хватит. Костерок хилый, однако греет и сушит. Пока солнце взойдет, совсем продрогнут ребята.

— Они закаленные. — Коваль смерил повара взглядом. — Кругами ходите или по цели? Не видал вас раньше в этих местах.

— Однако, видал бы, давно познакомились бы, разве нет? — азиат хитро посмотрел на Коваля.

— В точку, — лидер группы одобрительно кивнул. — И не здесь разговаривали бы, а в нашем лагере. Сидели бы сейчас за нормальным столом, угощались свининой на ребрышках да борщом и хорошим чаем все запивали бы, а то и пивком. Совсем другие беседы вели бы.

— Под ребрышки с пивком? — азиат хмыкнул. — Аж слюна пошла. Верно говоришь, совсем другой разговор под такую закуску, однако. Да, Егор?

Он покосился на красавчика.

— Заманчиво звучит. — Красавчик Егор не отвел взгляда от угольков. — Как сказка.

— Ошибочка, граждане выжившие, — спокойно возразил Коваль. — Есть такое место, где сказку делают былью. Хотите проверить?

— И что нам за это будет? — Егор наконец оторвал взгляд от углей, но посмотрел не на Коваля, а опять на Артема и Серегу.

— Вот, ребят у волков отбили, они с нами теперь идут, — перехватив взгляд красавчика, поспешил прояснить ситуацию Гена. — Добровольно!

— Понятно. — Тон у Егора остался ровным, практически безучастным. Поверил он Гене или нет, было неясно.

— Решайтесь, — вернулся к теме Коваль. — Чего без толку по свету мотаться? С нами будете всегда сыты, одеты, обуты, а главное — при деле.

— Дело — это хорошо, это важно, в этом есть смысл, а смысл это главное, да, — азиат кивнул несколько раз подряд. — Хорошее предложение, пожалуй. Только… вы сами кто будете? Под кем себя числите? В зависимости от вашего ответа и мой ответ. Кто стоит за вами, выжившие, какая сила?

— За нами правильная сила стоит. — Коваль сменил вечно хмурое выражение лица на торжественное, словно собрался произносить слова присяги или петь гимн. — Черный рынок. А мы его лучшая ударная сила, Клан Справедливых. И кем бы ты ни был раньше, выживший, теперь выбор у тебя простой. Либо отрекаешься от прошлого и становишься бойцом группы, либо смерть. Такой у нас принцип.

— Это сейчас окончательное предложение было, да? — Азиат поинтересовался спокойно, продолжая одновременно помешивать уху в котелке. — Ультиматум?

— Он самый. — Коваль на миг обернулся и кивнул.

Два бойца подошли вплотную и приставили стволы автоматов к затылкам повару и его приятелю.

— Клан Справедливых, — негромко повторил Егор. — Звучит красиво, да только с Черным рынком нам не по пути. У нас на торгашей аллергия.

— С бродягами вам вообще пути не будет, — Коваль покачал головой. — Скоро всех передавим… кто к нам не перейдет. А вояки или егеря сами вас не примут. Ну, чего решаете, выжившие? Шевелите извилинами поскорее, солнце скоро взойдет, надо укрытие искать от патрулей армейских.

— Значит, клан ваш или смерть? — Азиат вздохнул: — Альтернатива, однако, понятна. Предложение принимается.

— Молодец, — Коваль кивнул.

— Выбираю смерть.

Все, что случилось в следующие три секунды, Артем запомнил хорошо, но осознал гораздо позже. Такой вот фокус. В первый момент вообще почти никто, кроме азиата и его приятеля, не понял, что происходит. Коваль сказал азиату «молодец» и кивнул, но кивок у него получился странный, двойной. Сначала вниз, затем резко назад и снова вниз, словно он зацепился подбородком за невидимый крючок на резинке. На самом деле это хозяин костерка неуловимо быстрым апперкотом — прямо так, сидя, — заставил лидера боевой группы «справедливых» дернуть головой, а после вырубиться. Коваль отключился, но поначалу не упал, лишь обмяк и остался сидеть, словно ничего не произошло. Разве что свесил голову на грудь, да, видимо, прикусил язык, поскольку из уголка перекошенного рта у него потекла кровь. Ее капли зашипели на углях и вспенили бурлящую уху.