Вячеслав Шалыгин – Стая (страница 3)

— На фига? Этот целый, его и надо брать. А с покусанным одна морока будет.

— Я все решил. Берем обоих. Бинты давай!

Артему категорически не понравился разговор этих «спасателей-из-сумерек». Что значит «брать»? На базаре, что ли? И для чего брать? Сделать рабами? Ведь сказал же этот «футболист», что «хлопцы крепкие, подходящие». Вполне логично предположить, что «сумеречным» нужны люди для каких-то тяжелых работ. Или на продажу. Среди разношерстной толпы на Черном рынке всегда найдутся желающие купить-продать невольников. Работорговля в некоторых, пока еще населенных людьми, районах цвела и пахла.

Артем покосился на свою «Сайгу», но тут же отбросил шальную мысль. Ружье разряжено, да и не вариант в принципе. Против пяти громил с автоматами — ни единого шанса.

— Гена, помоги ему, — приказал «футболист». — Как закончите, бери дробовики — и догоняйте.

— А чего я? Шмак у нас медик или я?

— А в табло с ноги за разговорчики? Делай, что сказано. И дальше их паси.

— Вечно мне мараться, а потом еще пасти, — проворчал Гена, приседая рядом с Артемом. — Нашли чабана. Туже затягивай, баран! Чего, первый раз бинтуешь что ль? Хрен ли толку от повязок, если они слабо затянуты? Эх, сопля ты зеленая! Дай, я сам!

Гена справился с перевязкой за минуту, а то и меньше. Его товарищи не успели даже скрыться в тумане, который по мере приближения восхода становился все прозрачнее. Закончив, боец вытер руки о куртку Артема, закинул за спину оба ружья и приказал скауту взять Пастухова на закорки. Чернов не сразу сообразил, что от него требуется, и Гена был вынужден подкрепить приказ жестом.

— Чего, городской, что ль? — Гена хмыкнул. — Или иностранец? По-русски не понимаешь?

— Я понял. — Артем слегка встряхнул ношу, пытаясь перехватить Серегу поудобнее. Тот в ответ застонал. — Потерпи немного, Пастух. Отлежишься — полегчает.

— Ага, в гробу. — Гена ухмыльнулся: — Шевелись, босота, светает. На дневку встанем, там и отлежитесь.

— Вы по ночам идете? — удивился Артем. — А куда?

— На кудыкину гору. — Гена понял, что сболтнул лишнего, и потому настроение у него резко испортилось. — Пошел! Или тебе пинка дать для ускорения?

Выдохся Артем довольно быстро. Группа «сумеречных» шла в приличном темпе, и поспевать за ними, имея «на закорках» ношу в семьдесят кило, оказалось невыполнимой задачей. Минут двадцать скаут пыхтел, обливался потом, но держался в хвосте цепочки, а затем безнадежно отстал. Не подействовали ни угрозы, ни стимулирующие пинки, ни ограбление, замаскированное под жест «доброй воли», — Шмак и еще один боец забрали у скаутов их рюкзаки. К тридцатой минуте марша Артем был готов рухнуть без сил и не сделал этого только потому, что Гена твердо пообещал пристрелить Серегу, если его носильщик остановится. Примерно на сороковой минуте Артем все-таки рухнул — невольно, поскольку больше не чувствовал ни ног, ни рук, — но Пастухову и на этот раз повезло. Лидер группы — тот самый «футболист», которого Гена называл Ковалем, — дал отмашку, и «сумеречные» остановились. Двое тут же улеглись, закинув ноги на скаутские рюкзаки. Гена сел спиной к ближайшему дереву так, чтобы видеть едва живых подопечных, а Коваль и пятый «сумеречный», одетый и экипированный гораздо скромнее, чем остальные, наверное, вольнонаемный проводник, принялись о чем-то шептаться. После минутных переговоров проводник ушел вперед, а Коваль улегся в ближайших кустах, взяв под наблюдение тропинку. То есть отдых отдыхом… в смысле — привал привалом, а бдительность «сумеречные» не теряли.

Привал затянулся настолько, что Артему удалось полностью восстановить дыхание.

— А можно вопрос? — Чернов поднял взгляд на Гену. — Мы вам зачем?

— Рот закрой, — буркнул Гена. — Нужны, коли нянчимся. Вы-то сами откуда чапаете?

— Мы… — Артем замялся, — бродили тут.

— Ну да, — Гена ухмыльнулся. — Телке своей в уши дуй. Две «Сайги», патроны нормальные, не самоделки, рюкзаки новые, формяга так себе, из рыбацкого магазина, зато боты… Чего там, «колумбия», да? Какой там размер у тебя?

— Сорок третий.

— Маловат. — Гена вздохнул. — Короче, пацан, бродяга из тебя, как из меня балерина, понял, да? Кто-то тебя одел-обул и в путь снарядил. Чего-то вынюхать поручили, да?

— Мы бродили. — Артем почувствовал, что густо краснеет.

— Партизан, мля. — Гена вновь ухмыльнулся: — Ладно, не боись, пытать не буду. Кто бы тебя ни отправил, он может про тебя забыть. И ты про него забудь. И корешу своему передай, если очухается. Вы теперь рекруты… Слыхал такое слово?

— В смысле… мы призваны в армию?

— Тьфу на тебя, — Гена сплюнул через плечо. — Ты чего, пацан, башкой ударился? Какая армия? Рекруты — в смысле кандидаты в бойцы.

— А я что сказал?

— Армия-то каким тут боком? Вы будете бойцами нашего отряда. Видал, какие у нас орлы? И вас такими же сделаем. Откормим, подкачаем, обучим. А снаряга, униформа, волыны какие… Сечешь?

Гена одернул серую камуфляжную куртку. Артем таких раньше не видел. И ткань была чуднáя, будто бы в мелкую-мелкую дырочку, и расцветка интересная — вблизи вроде бы серая, а издалека — бурая, и рисунок странный. Казалось, что рисунок сам по себе плывет, и очертания одетого в камуфляж человека смазываются. Что касается разгрузок и прочего снаряжения, то в этом плане все было не так загадочно. Что-то подобное Артем уже встречал. Допустим, у сержанта Кравченко и его бойцов снаряжение было не хуже, а некоторые детали совпадали. Ну, а оружие и вовсе не впечатляло. Ну, новенькие «АК-74» с подствольниками и планками под спецприцелы. Ничего особенного. Но в целом Гена был, конечно, прав. Если на круг, упакованы бойцы были богато, откормлены знатно, натренированы прилично.

— С нами, короче, все будет тип-топ, — предварительно подытожил Гена.

— А что у вас за отряд? — Артем едва не ляпнул «стая», настолько очевидным ему показалось сходство этих «сумеречных» с волками — тоже «серыми» по окрасу.

— Слышь, Коваль, — Гена проигнорировал вопрос и обернулся к лидеру группы, — публика инфы просит. Двинешь речугу?

— Сам, — отмахнулся лидер. — Коротко. Скоро дальше пойдем.

— Коротко, это можно. — Гена снова уставился на Артема. — Если коротко, пацан, то будет так звучать: вам теперь гарантируется не только выживание, но и приличное существование в составе мощного, обеспеченного, свободного и справедливого клана. Понял, да?

Фраза была заученная, вероятно, любимая цитата из упомянутой «речуги», которую лучше всех зазубрил Коваль.

— Клана — в смысле… группировки? — уточнил Артем и тут же спохватился: — То есть я имел в виду бригады… в смысле… вооруженного формирования?

— Ты не туда загнул. — Гена поморщился: — Группировка, формирование, бригада — какая, на хрен, разница? Важно, что обеспечено формирование под завязку — ты офигеешь, когда увидишь, — и справедливое, понял, да? Все по понятиям, демократично и это… как его… демократично, короче. И справедливо. Короче, обмозгуй и проникнись, пока топаем, пригодится.

— Понятно, постараюсь, — Артем кивнул.

Лектор-агитатор из Гены вышел никудышный, после его вводной проникнуться идеей «мощной справедливости» Чернов не смог бы при всем желании, но альтернативы он пока не видел. Старший скаут-разведчик и его напарник были полностью во власти этих справедливых демократов, скорее всего — членов одной из многочисленных боевых групп Черного рынка. Оставалось только подчиниться их воле и надеяться, что до местного лагеря вооруженного формирования — а может, и до самого Черного рынка, где он там сейчас кочует? — конвой не доберется. И желательно, чтобы помешали группе Коваля не какие-нибудь бродяги или, допустим, егеря из поселения Край, а военные. Ведь в противном случае скауты попадут ногами в жир и застрянут в нем надолго. Если не навсегда.

Гена собрался было что-то добавить к сказанному, но в этот момент привал закончился. Вернувшийся проводник в трех словах доложил, как обстоят дела, и лидер группы подал знак всем подниматься. То есть обещанная Геной дневка пока откладывалась. Надолго ли? Вопрос следовало задать лидеру группы, но Артем не решился. Лучше потерпеть немного, чем получить в табло с ноги, как пообещал Коваль своему бойцу.

Довольно скоро стало ясно, почему Коваль не остался на дневку в роще. Дело было не в опасности, которая могла таиться в зарослях. Здесь, среди болотистой равнины, деревья не доставляли таких проблем, как в настоящем аномальном Лесу. В прозрачных рощах почти не водилась живность, если не считать вездесущих волков и пока еще не съеденных ими беглых коров или коз. Птицы тоже летали нормальные, пугливые, а не разъяренные, словно из знаменитой некогда компьютерной игры, а сама зелень вела себя прилично, как и подобает растениям. Шелестела себе листвой, реагировала на порывы ветра и вырабатывала кислород. Хватать и душить корнями, зажимать между сучьями или хлестать толстыми ветвями и подкидывать, чтобы при падении зазевавшаяся жертва переломала все кости, было у местных деревьев не в чести. Хотя утверждать, что здешние перелески и рощи не имели связи с большим Лесом, Артем не решался. Даже наоборот, он был уверен, что связь имеется и все эти мирные березки, осины и елочки на самом деле только прикидываются нормальными, поскольку Лес поручил им ответственное задание — следить за степью и за передвижениями людей, удравших на ее безопасные просторы в поисках спасения от аномального зеленого мутанта.