Вячеслав Шалыгин – Стая (страница 5)

К середине второй секунды Коваль все-таки рухнул на бок, и все остальные, наконец, сообразили, что происходит.

Гена проявил завидную прыть и успел отпрянуть от азиата, но отпрыгнуть на безопасную дистанцию ему помешал печальный красавчик Егор. Он будто бы небрежно махнул рукой, зацепил бойца за ногу, и Гена растянулся в полный рост. Рядом с ним тотчас упал все тот же Егор. Упал навзничь, а в последний момент ударил Гену локтем в затылок. Локоть врезался в затылок «серому» со скоростью резиновой пули, и Гена вырубился всерьез, и, видимо, надолго.

Покончив с Геной, красавчик не стал подниматься с земли, а лишь резко выгнулся дугой, вставая на борцовский мостик и одновременно выдергивая сзади из-за пояса пистолет. Как можно стрелять из такого положения, Артем понимал с трудом, но для Егора видеть мир вверх тормашками было, похоже, вполне привычным делом. Он вытянул руки с зажатым в них пистолетом и несколько раз выстрелил в проводника, который, на свою беду, в момент начала заварушки наблюдал за пустырем. Проводник все-таки успел обернуться и даже почти навел оружие на противника, но было поздно.

Но еще сильнее обделались два бойца, державшие потенциальных рекрутов не то что на прицеле — практически на кукане. Ни тот, ни другой не выстрелил, хотя и Егор, и азиат оставались у них прямо перед носом. Казалось бы, что проще — навел и выстрелил! Артему вспомнился волк, едва не перекусивший скауту шею. Навел и выстрелил, какие проблемы? Но эти двое так и не нажали на спусковые крючки, словно не были уверены, что попадут в цель даже длинной очередью. В результате боец, целившийся в азиата, упал, получив в лоб прикладом собственного автомата, а воин, упустивший Егора, рухнул, поймав виском банку с рыбными консервами. Азиат запустил ее со скоростью хоккейной шайбы, и на дистанции в десять шагов удар двухсотграммового снаряда получился нокаутирующим.

Беспощадный красавчик Егор как-то странно крутанулся и встал на ноги — прямо из партера, с борцовского мостика и без помощи рук. Встал и направил оружие на Артема. Но больше испугал скаута азиат с ложкой в руке. Почему-то Артем решил, что теперь оружием повара станет именно эта ложка. Чернову представилось, как азиат приближается и неуловимо быстрым движением вгоняет ручку железной ложки почти целиком скауту в орбиту под левый глаз. Глаз после этого почти целиком вылезает наружу, из носа и рта течет кровь, и Артем падает рядом с Ковалем. Только не в обморок, а замертво.

От промелькнувшей в воображении картинки Чернова передернуло. Азиат, видимо, это заметил и не подошел. Остался у костра и невозмутимо уставился на обмершего паренька.

— Далеко шли? — Азиат положил руку на пистолет красавчика.

— Мы… в форпост группы войск… Харьковской… в Волчанск.

— В армию решили записаться? — Азиат хитро улыбнулся: — Не рано, однако?

— Мы… нет… мы с донесением. Мы скауты-разведчики… нас послали связными. Другой связи нет, Лес мешает.

— Лес? — удивленно переспросил Егор.

— Да, — Артем кивнул три раза подряд. — Там у нас Шторм был, и теперь две недели как минимум в эфире одни помехи будут. Мы не знаем, как это происходит, но… Лес глушит все сигналы, только через спутники можно связаться. Но в нашем отряде вообще вся аппаратура накрылась. Ничего не работает, даже машины не заводятся. Вот нас и послали сказать, что отряд в строю, можно на него рассчитывать… ну и там… все остальное.

— Отряд? — Егор и азиат переглянулись. — Большой? И где базируется?

— Километров полста отсюда, — Артем кивком указал примерно на север. — Поселок Черновка.

— Есть попадание, — проронил Егор. — А главным у вас кто?

— Сержант Кравченко!

— Добил! — Красавчик протянул Артему руку: — Мы знаем Кравченко. Я — Егор. А это Николай.

— Можно просто Тунгус, пожалуй, — азиат махнул рукой. — Повезло тебе…

— Артем, — Чернов спохватился, — Чернов! Старший скаут-разведчик военно-патриотического отряда.

— Однако, это Кравченко придумал, — Тунгус рассмеялся. — Его почерк, да.

— Да, то есть… так точно! — Артем принял подобие строевой стойки и кивком указал на Пастухова: — А это Серега, тоже скаут, его волки покусали.

— Повезло тебе, Артем. — Егор спрятал пистолет. — Сереге тоже повезло, если выживет.

— Повезло, что эти кочевники на вас вышли? Да, повезло, я не хотел бы попасть в их… стаю. Спасибо вам.

— За что? Мы не тебе помогали, а себе, так что ты нам ничего не должен. И повезло тебе в другом. Ты добрался, куда хотел.

— Вы со сборного пункта?! Вы разведчики Армии Возрождения?

— Нет! — Егор почему-то поднял руки, словно собрался сдаваться Артему в плен. — А вот наши новые гости… разведчики.

— Патруль, пожалуй, — сказал Тунгус, бросая ложку и тоже поднимая руки. — На выстрелы примчались. Однако, начальники, стволы сушите и выползайте, мы свои!

— Свои форму с шевронами носят и не консервными банками воюют, а нормальным оружием, — басовито проворчал кто-то неподалеку. — Пароль знаете?

— Неделю назад был «Ангара». Устроит?

— Давненько вы бродите. Из какого подразделения дезертировали?

— Да ладно, — проронил Егор и поморщился. — Вон, пацана бери на пушку. Нас в штаб отправляй.

— На тот свет сейчас отправлю разговорчивого такого. Документы есть?

— У меня есть, — откликнулся Тунгус. — Достану, однако?

— Медленно, левой.

— В курсе, мать писала, — вдруг растеряв свой забавный северный акцент, сказал Тунгус и достал из нагрудного кармана пластиковый пакетик с документами. — Читай. Только не тяни, уха стынет.

— Она… с кровью теперь, — негромко заметил Артем.

— Уха остынет, консервы откроешь, — пробурчал басовитый. — Где так учат банками кидаться, не признаешься?

— Не секрет, однако, — Тунгус снова хитро прищурился. — Под Старым Осколом. В специальном учебном центре.

— Ого! Издалека притопал. Как удалось?

— Как-то так. Сначала колонной шли, потом рассыпались и сами, сами, короткими перебежками.

— Эй, лохматый, ты тоже? — военный обернулся к Егору. — «Сам, сам, короткими перебежками»?

— Колонной шли вместе, — Егор отрицательно покачал головой. — А потом… у меня своя история. Без обид, земляк, но только для начальства.

— Да пожалуйста. — Военный взял у Тунгуса документы, но не открыл, а указал ими на ворочающихся кочевников: — Эти ладно… живые, значит, вопросов нет. А за того трупака с вас будет спрос, учтите. Вам вообще доводили, что люди нынче в дефиците? Эй, «земляк», к тебе обращаюсь. По конечностям стрелять в специальном центре не учат?

— Он все равно не пригодился бы, — спокойно ответил Егор. — Матерый был волчара. И вот эти трое не пригодятся. А вон тот, любознательный, которого я вырубил, поддастся перевоспитанию. Глазенки у него бегают, значит, слабоват характером, переметнется запросто. А лучше всего вон пацанов воспитывайте.

— Советчик нашелся, — военный вздохнул и махнул своим: — Все сюда! Вот этих четверых вяжите спиной к спине.

Из-за ближайших нагромождений мусора выбрались три бойца в армейском камуфляже. Они быстро связали Коваля и санитара, а затем примотали Гену к четвертому бандиту, усадили парочки с разных сторон ржавого остова «Жигулей» и прихватили пленников к машине дополнительными вязками. Было похоже, что брать с собой эту четверку бойцы не собираются.

— Документы будешь смотреть или нет? — спросил у басовитого вояки Тунгус.

— Мне вот этого достаточно, — басовитый кивком указал на поле боя. — А документы… ну, раз есть хоть у одного из четверых, в расход вас пускать не положено, на этом и закруглимся. А документы ваши изучать будут особисты в штабе. Это их хлеб с маслом.

— Все толково, — одобрил Тунгус. — Руки опустим?

— Да как хотите! — Басовитый сунул документы Тунгуса в карман и протянул руку Егору: — Чего там у тебя? Давай-давай!

Красавчик нехотя вложил в руку басовитому пистолет.

— Не забудь вернуть.

— Этот раритет? — Военный усмехнулся: — Без проблем. Не бойся, никто не позарится. Кому он нужен?

— Обидны ваши слова, дяденька, — Егор покачал головой. — Что может быть лучше «стечкина»?

— И тяжелее… — Военный махнул рукой: — В колонну по одному вдоль бережка шагом марш! Если особисты не поставят вас к стенке, покажу тебе, снайпер, что лучше «стечкина». Даже попользоваться дам. Может, стрелять научишься.

— А эти… кочевники… как же они? — вдруг осмелился проронить Артем. — Тут волки поблизости… большая стая… Сожрут ведь!

— Ишь ты, сердобольный какой, — командир патруля усмехнулся и смерил Артема взглядом. — Одни серые сожрут других, что тут страшного? Или жалеешь этих волков?

— Нет, я… — Артем замялся. — Просто… вы сами говорили, что народу на свете мало осталось, надо экономно человеческими ресурсами распоряжаться.

— Образованный, говоришь красиво. — Военный хмыкнул: — Эти «ресурсы» другой патруль заберет, через час. Если будет кого забирать.

— А если нет?!

— Значит, не судьба, — военный пожал плечами. — А у нас инструкция — пленных не больше чем по одному на ствол. Так что… топай, малец. И думай о себе. За всех переживать — пустое дело. — Он вздохнул и добавил негромко: — Такие уж нынче времена. Без души и без сочувствия. Сплошное выживание.

Артем покосился на связанных «серых». Одна стая сожрет другую? Что ж, в этом была какая-то извращенная справедливость. Дикая, бесчеловечная и неприятная, но все-таки справедливость. Или что-то другое, какой-то заменитель справедливости вроде подсластителя вместо настоящего сахара. Какой-то немыслимый в прежнем мире, но вполне нормальный в мире выживших суррогат справедливости.