Вячеслав Седых – Диверсанты Фардара (страница 32)

Из плавно опустившейся машины неторопливо вышли четверо одинаково одетых парней, профессионально упаковали беспомощных пленников в прозрачные тюремные мешки и внесли внутрь.

Свет погас. Раздался тихий шелест удаляющихся машин. Над чёрным полем вновь воцарилась мёртвая тишина.

Часть 3. Диверсанты

Глава 13. Боец

Сырые, душные джунгли. Полуденный зной уныло застыл над деревьями, не в силах разодрать их крепко переплетённые кроны. В мрачное царство проникали лишь слабые отсветы дня — редкие солнечные лучики, трепещущие от малейшего шевеления тугого, спёртого воздуха. Чудом сумевшие прорваться сквозь живую зелёную занавесь озорные лучики, будто нервно вздрагивающие золотые струны, самозабвенно исполняли симфонию света. Вторя им, внизу, причудливо сплетаясь в вихре искромётного танца, радостно и беззаботно резвились солнечные «зайчики».

За этой весёлой круговертью света насторожённо наблюдали два злых глаза. Их владельцу сейчас было явно не до веселья, пляска света раздражала его. Огромный зелёный, с широкими чёрными полосами на спине зверь лежал и тихо злобно рычал. Вообще — то, ему нравилось, после плотного обеда, часами наслаждаться созерцанием необъяснимого танца, но сейчас он был голоден и мельтешащие перед глазами яркие пятна лишь ещё больше разжигали дикий аппетит. Зверь снова недовольно зарычал и нервно хлопнул огромной когтистой лапой по бешено скачущему пятнышку света. Оно тут же перепрыгнуло на мохнатую лапу и нагло продолжило беззаботный танец.

Хозяин джунглей, граг, лениво встал, потянулся и мелкой трусцой направился на поиски чего — нибудь съедобного. Выбравшись на тропу жирных хьюфи, всем телом подался вперёд, широко раздул огромные ноздри, стремясь вобрать все запахи леса, и насторожённо замер. Нет, стадо трусливых хьюфи сегодня здесь ещё не проходило, что отодвигало обед на неопределённое время. Жирные хьюфи — лакомый кусочек, но очень уж ненадёжный продукт питания. И раз свежих следов на тропе нет, то в засаде можно лежать до голодной смерти. Граг нервно рыкнул и хлопнул хвостом. Придётся отказаться от деликатесов и поискать что — либо попроще. Ноздри хищника снова широко раздулись и шумно втянули воздух. Какой странный запах. А вот и невиданный след. Кто бы это мог быть? Если хищник, то вора следует проучить, чтоб впредь не бродил по чужой территории. А может, сегодня джунгли послали на обеденную тропу редкое блюдо? В любом случае, надо торопиться. Граг огромными скачками бросился в погоню. С каждым прыжком в нём разгоралась злость и алчность.

Догонять пришлось недолго. Зелёная занавесь джунглей раздвинулась, открывая прекрасный вид на бурлящий хрустальный поток. Повеяло холодком и свежестью. Скатываясь с камня на камень, шумел маленький лесной водопад. А чуть в сторонке, посреди мелководья, стояла странная двуногая тварь. Она наклонялась, захватывала передними лапами воду и поливала свою шкуру, такую же гладкую и безволосую, как у жирных хьюфи. Вот только очень чудная, почему — то двуногая и какая — то уж чересчур худая, была эта животина. Правда, выбирать сегодня особо не из чего, и граг решил выместить отвратительное настроение на беззащитном уроде.

Хищник вышел из укрытия и уверенно направился к неуклюжему голому существу.

Двуногий резко обернулся, взгляды врагов скрестились.

Граг что — то прорычал, видно, предлагая зря не трепыхаться, ибо нет зверя ловчее и сильнее его.

Но, странное дело, двуногий не согласился с этим постулатом. Он вытянулся во весь рост и, сделав лёгкий поклон противнику, встал в боевую стойку.

Граг сразу почувствовал угрозу в широко растопыренных верхних конечностях. Подойдя ближе, царь джунглей оказался в унизительном положении. Двуногий скалил зубы и, свысока, надменно взирал на повелителя всей окрестной живности — непобедимого грага.

Никто ещё не смел так издеваться над бичом джунглей. Граг решил поближе заглянуть наглецу в глаза. Четыре лапы оторвались от земли, с лёгкостью подбросив массивное тело вверх и вперёд, к скалившейся морде двуногого…

Фонтан хрустальных брызг окутал плюхнувшуюся со всего разгона в воду мохнатую тушу. Граг не мог понять, куда делся двуногий, он исчез в самый неподходящий момент. Хищник развернулся, его налитые кровью глаза встретили спокойный взгляд противника, стоявшего на прежнем месте.

Ну, надо же, нахал глядел прямо в глаза и… скалил зубы!

Упругие мышцы бросили полосатое тело в воздух… Свист ветра в ушах… Фонтан серебряных брызг… Разворот. Снова прыжок… Опять только вода.

После нескольких неудач, граг решил изменить тактику нападения. Он прижался брюхом к воде и, быстро перебирая лапами, устремился в атаку. Если раньше его броски напоминали полёты неудачно выпущенных пращой камней, то сейчас граг походил на торпеду. Мощные лапы прочертили бурлящую дорожку. Промахнувшись, живая торпеда повернула голову — двуногий опять стоял на том же месте и… скалил зубы.

Граг сделал невероятное усилие над собой и начал, грозно рыча, нервно хлопая по воде хвостом, медленно подкрадываться к проклятому призраку. Вот тот уже у самой морды.

Страшной силы удар лапой по двуногому не принёс результата. Призрак молниеносно уклонился, чуть — чуть не попав под смертельный удар.

Граг хотел схватить врага за ногу, но в воздухе раздался лишь лязг острых зубов…

Снова удар лапой. Ещё и ещё удар, но проклятое чуть — чуть, которого постоянно не хватало грагу, позволяло ускользать призраку от мелькающих в воздухе когтей. Хищник был взбешён, он прыгал, крутился волчком, наносил серии сокрушительных ударов, остервенело лязгал зубами.

Поднялся ураган сверкающих брызг. А когда он опал дождём хрустальных капель, то в широко расходящихся по мелководью кругах всё так же стояли две фигуры. Одна, стройная и высокая, спокойно взирала на другую, загнанную, вывалившую красный язык из раскрытой слюнявой пасти.

Граг, раздувая бока, судорожно хватая недостающий измотанному организму воздух, устало потащил хвост к берегу. Настроение было окончательно испорчено, и он направился к своей норе наблюдать за игрой света с тенью. Пока угрюмый царь джунглей брёл к берегу, он даже не обернулся, по — видимому, воспринимая теперь странного двуногого как неуловимое пятнышко света, которое невозможно прихлопнуть лапой, а тем более укусить.

Боец, неуловимый призрак, проводил ласковым взглядом печально удаляющуюся фигуру. Ли невольно залюбовался величественно — грациозной походкой зверя. Плавно пружиня, мощные лапы ритмично шлёпали по воде, вздымая мелкие фонтанчики искрящихся брызг. Под зелёной, в чёрную полоску, шкурой играли литые мышцы.

Прежде чем скрыться в зарослях, зверь стряхнул с себя шквал мельчайших водяных капель и лениво повернул голову. Глаза противников опять встретились, но на этот раз во взгляде не чувствовалось ни злости, ни даже напряжения. Граг уже воспринимал поединок с врагом, как игру с нереальным бесплотным существом. Огорчение от постигшей неудачи быстро прошло, и, после столь энергичных телодвижений, с новой силой разыгрался дикий аппетит. Граг отвернулся от таинственного призрака. Ускоряя бег, он отправился искать осязаемое и более доступное блюдо.

После того, как силуэт хищника растворился в джунглях, Боец задумчиво произнёс:

— Да, нельзя считать противника побеждённым, если у него на этот счёт другое мнение.

Ли вышел на берег и начал одеваться. Мысли занимал не прошлый, а будущий бой. Там враг куда сильнее, коварнее, и, что самое неприятное, многочисленнее. «Их там, на базе, сотни две, да из центральной может ещё толпа на подмогу привалить. А мне на союзников надеяться не приходится», — мысленно провёл подсчёт сил Боец и протянул руку к разложенному на траве завтраку. Пора немного подкрепиться и топать дальше. Если расчёты верны, то к ночи можно будет добраться до базы.

«Но, что это? Где сладкий плод? От него осталась только сморщенная кожура да семечки. Ах, вот он — мелкий воришка!» — ловкие пальцы Бойца схватили улепётывающего наглеца. «Ну, малявка, ты и обжора!» — укоризненно воскликнул Боец: «Э, да тут, видно, не один ты потрудился. Вряд ли в мохнатое брюшко влез весь мой обед. А ну, поищем вороватых сородичей».

Крохотный пушистый зверёк смирно сидел в сжатой ладони, лишь маленькая, высунутая наружу головка непрерывно вертелась, ища возможность ускользнуть от бессовестно ограбленного им путника.

Под нависшим над водой кустом оказалось множество норок, в которые шустро нырнули перепуганные воришки.

«Ну, шустрые, вы — то мне и нужны. Придётся вас рекрутировать в освободительную армию. Понимаете, надо выбить пиратов из укрепрайона, а без вашей помощи мне в их норах придётся туго. Давайте договоримся, как вас там?» — Боец запнулся, придумывая имя шустрым союзникам: «А, вот, точно — шустрики. Дорогие шустрики, я вас отнесу в шикарную нору, а вы за это поможете мне выгнать оттуда гадких злых дядек. Ей богу, вам пора перебраться из этих убогих земляных дыр в достойные апартаменты».

Из норы высунулась серая мордочка шустрика и уставилась нахальными глазами — бусинками на Бойца. Презрительно осмотрев униженно склонившуюся фигуру, шустрик вдруг показал Ли розовый язычок и быстренько шмыгнул обратно в норку.

Может, это и означало какой — то безобидный жест, но Боец воспринял хамскую выходку иначе: «Что? Ах так! Грабить одиноких путников, значит, любите, а помогать странствующим рыцарям не хотите. Я к ним со всей душой, а они мне рожи строят. Ну, погодите! Именем закона, мобилизую ваше поселение на борьбу с пиратами!»