Вячеслав Седых – Диверсанты Фардара (страница 31)

— Вместо того чтобы скалить зубы и подтрунивать надо мною, лучше бы взял палку да расправился с лесным уродом. Этот гад непременно вернётся и, как только мы уснём, обязательно уволочёт в чащобу моё бездыханное тело, — обиженно прошипел припозоренный герой.

Толстяк имел одно очень уязвимое место — изнеженное тело. Все достоинства его широкой души сразу улетучивались, как только возникала малейшая угроза тщательно взлелеянной плоти. Он не мог решиться подвергнуть риску драгоценную розовенькую шкурку. Это обстоятельство делало его слабым противником в открытой схватке. Но суровая жизнь научила Толстяка особому способу борьбы: он без жалости давил слабых, а сильных — обманывал и предавал. Согласитесь, против таких приёмов бесполезны стальные мускулы и железная воля. Благодаря хитрости и изворотливости, Толстяк отправил на тот свет немало врагов, чем чрезвычайно гордился. Мастера удивила та откровенность, с какой мафиози раскрывал свои тайны. На что Толстяк, всё так же прямо, ответил:

— Ты много чего услышал, Мастер, но не сможешь использовать против меня ничего. Королей былых трагедий давно уж нет, а оставшиеся пешки в свидетели не годятся. Сам же ты можешь представить в суд лишь пару собственных ушей, которые вряд ли можно считать весомым аргументом против моего честного слова. — Толстяк противно хихикнул. — Но, я думаю, у тебя в голове не опилки и не стоит опасаться глупостей. На данный момент мы компаньоны. У нас общий враг — жулики Фардара, общая цель — выбраться из заварушки живыми. Так что, парень, нам с тобой делить нечего. И ещё, я скажу, Толстяк Херри не держит на тебя зла. Не ты причина моих бед, а фардарские жулики. Они засадили меня в эту дыру. Толстяку Херри часто приходится дурить других, но он не прощает, когда водят за нос его. Я буду не я, если в ответ на чужую подлость не сделаю ещё большую гадость. Клянусь, что эти скользкие гады содрогнутся от мести Толстяка. Они узнают, как измываться…

Толстяк ещё с полчаса потрясал ночную тишину угрозами и проклятиями, при этом он яростно бил пухлыми кулаками воздух и корчил свирепые рожи.

Мастер прислонился спиной к широкому стволу дерева и, под грозное урчание, уснул.

Оратор же не на шутку разошёлся и, не заметив хамской выходки единственного слушателя, изливал теперь булькающую в нём ярость изредка вскрикивающей ночи, пока не перебрал все мыслимые ругательства и угрозы. Затем, злобно сопя, он лёг рядом с Мастером, отвязал от живота плоский чемоданчик, бережно положил под голову и, крепко обхватив обеими руками, отключился до утра.

Проснулся Толстяк от приятно щекотавшего ноздри дивного запаха. Открыв глаза, он восхищённо ойкнул и потянулся к, жарившемуся на медленном огне, розовому тельцу.

— Горазд же ты спать, компаньон, — добродушно усмехнулся Мастер, убирая из-под носа Толстяка дымящегося на вертеле, нежного, с подрумяненной кожицей, цыплёнка.

Толстяк сглотнул набежавшую слюну и, не отводя от цыплёнка заворожённых глаз, осторожно заметил:

— А вдруг он ядовитый? Давай я продегустирую. Сдохну — никто плакать не будет, а вот, если что с тобой случится, я умру от горя. Друг, не рискуй зря, дай подозрительную птичку мне. — Толстяк всем телом подался вперёд и вожделенно протянул обе ручки, даже на время забыв о сокровенном чемоданчике.

— Терпение, Херри. Он же не синтетический, дай мясу остыть.

Не в силах смотреть на мучения голодного Толстяка, Мастер сжалился и, ловко разломив птицу на две части, передал половинку вздрагивающему от нетерпения компаньону.

Тот жадно схватил дымящийся ещё кусок и с животным урчанием, обжигаясь, принялся запихивать в рот. Через несколько мгновений перед ним на земле лежали аккуратно сложенные косточки, а распалённые глаза недвусмысленно уставились на остывающий завтрак Мастера.

— Ну и могучий же ты едок, Толстый. Вероятно, чтобы тебя насытить, мне придётся самому голодать. Так что, если ты не согласен волочь моё измождённое тело на горбу, то довольствуйся малым.

— Да, но от такой скромной пищи могу протянуть ноги я, — резонно заметил Толстяк и опять жадно уставился на полцыплёнка.

— Думаю, ты крепче, чем кажешься с виду. Мы вчера сделали хороший рывок, теперь можем несколько сбавить темп и идти с остановками. Найдём время и пожевать чего — нибудь.

— Э — э–э, но попадутся ли нам на пути жареные цыплята? — почесал урчащий живот Толстяк.

— Перебьёшься сырыми фруктами! — приструнил обжору Мастер.

Толстяк тяжело вздохнул и, превозмогая себя, с трудом отвернулся от завтрака Мастера.

Ещё много дней и ночей провели вместе столь несхожие компаньоны. Мастер прокладывал дорогу, находил пищу и спасал жизнь Толстяку; тот же истошно орал, когда ему за шиворот заползало щекотное насекомое, с аппетитом уплетал добытую Мастером пищу и, не переставая, ныл, проклиная коварных врагов, дремучий лес и горемычную судьбу.

Однажды, когда уже начало смеркаться, а Мастер, невзирая на недовольство арьергарда, всё не делал привал, тёмно — зелёная стена леса провалилась, и путники застыли на краю обрыва.

Перед ними лежала сверкающая вечерними огнями долина. Светило почти скрылось за далёким горизонтом, и, по мере наступления темноты, внизу, словно новые звёзды, вспыхивали мириады радужных огней. Величественно возвышаясь в центре долины, хмурый посёлок подкрашен закатными красками, отчего острые стеклянные грани переливались зловеще — кровавыми отсветами умирающего дня.

— Так, быстро вниз, — махнул рукой Мастер и, ухватившись за одну из лиан, свисающих сплошным зелёным занавесом до самого низа, скрылся из вида.

— Эй, стой! — в панике завопил Толстяк.

— Чего ещё? — вынырнуло из — за края обрыва недовольное лицо Мастера.

— А я боюсь, — заложив руки за спину, проинформировал Толстяк. Вразвалочку подошёл к краю обрыва, глянул вниз. — У меня от высоты — голова кружится.

— Ха, ну ты, Толстяк, даёшь! Не пудри мне мозги, я твою тушу на горбу тащить не собираюсь, уж больно у тебя аппетит большой. А если ты и впрямь боишься высоты, то советую немного подождать. Скоро окончательно стемнеет, и ты вряд ли сможешь увидеть, не то что дно пропасти, а даже собственные пятки. Спускаться вниз будет совсем не страшно.

Мастер жестоко ухмыльнулся и зашуршал лианами.

Толстяк беспокойно глянул на багровый закат и решил, что лучше не дожидаться темноты. Несмотря на свою комплекцию, он оказался удивительно проворным. Толстяк, фыркая и недовольно сопя, спустился вниз, где его уже поджидал прощальный ужин из фруктов.

Перекусив, союзники собрали великий совет.

— Ну, что думаешь делать дальше? — добродушно рыгнув, осведомился Толстяк.

— Мне нужно пробраться к аппарату космической связи и подать сигнал. А если не удастся, то хотя бы к любому компьютеру, на территории бывшего посёлка колонистов.

— Э — э–э, есть кое — что получше. Незачем совать голову в подземный гадюшник. Ты помог мне выбраться из кошмарного леса, теперь я помогу тебе без лишних проблем убраться с этой жуткой планетёнки.

— Нет, бегство в мои планы не входит, — стукнул кулаком в ладонь Мастер.

— Как знаешь, дело твоё. А что скажешь насчёт космического телефончика?

— У тебя здесь собственная секретная база? — удивлённо вскинул брови Мастер.

— Вообще — то, пока это секретный объект жуликов Фардара, но с помощью маленького чемоданчика, — Толстяк ласково погладил бесценную ношу, — мы этот секрет умыкнём. Ты видел космодром?

— Да. Он расположен там, на краю долины, — Мастер махнул рукой в сторону искрящихся пучков света.

— Так вот, — Толстяк придвинулся ближе и шёпотом поведал тайну: — там, в скале, есть замаскированный ангар, а в нём томится маленький космический кораблик. Он неплохо вооружён и всегда готов к взлёту.

— Мы его что — на абордаж будем брать? — тоже шёпотом, спросил Мастер.

— Ага, — кивнул Толстяк и расплылся в идиотской улыбке.

— А конкретнее?

— Думаешь, зря я на пузе тяжеленный сейф таскаю? Он теперь станет нашим тараном. Поверь знатоку, его содержимым можно сломить даже самое упорное сопротивление самого неподкупного экипажа.

— Надеешься подкупить команду корабля?

— Да за такие деньги, не то что команду — сам корабль с потрохами купить можно.

— А тебе не дадут этим чемоданом по башке? — недоверчиво прищурился Мастер.

— Нет, там живут джентльмены, своего рода. Всё же не забывай — я Толстяк Херри, а это имя, между прочим, пользуется в определённых кругах большим авторитетом. Думаю, проблем у нас не возникнет. Ты науськаешь по рации полицейских псов на логово скользких вонючек, а я, как раз под шумок, смоюсь. Ну что — идёт?

— Ладно, уговорил, языкатый, — хлопнул по плечу прохиндея Мастер.

Компаньоны встали и, осторожно пробираясь сквозь заросли, направились к космодрому. Они благополучно миновали густые дебри кустарника и остановились у края бетонного поля.

Дальше шло открытое место.

Мастер долго стоял, напряжённо прислушиваясь, прежде чем всё же решился двинуться вперёд. Он не мог понять, что его насторожило. Кругом густой безмолвный мрак, нигде ничего подозрительного, а ощущение опасности не исчезало. Но топтаться на месте казалось тоже глупо. Мастер шагнул на гладкое поле космодрома.

Компаньоны не прошли и десятка метров, как из черноты небес вывалилось пять летающих машин. Белые лучи мощных прожекторов выхватили из мрака две крошечные фигурки. Отступать назад было уже поздно, да им и не дали сделать лишнего движения. Воздух наполнило противное жужжание стационарных парализаторов, и два скорчившихся в судороге тела замерли в круге холодного света.