Вячеслав Седых – Диверсанты Фардара (страница 26)

Дьявольский смех стихал, опять звучала комбинированная запись, и всё повторялось вновь.

Психическая атака врагов удалась. Танг сам видел, как стражники вели худого, оборванного Мага. Он понуро брёл, тяжело переставляя кровоточащие босые ступни, а когда от слабости истощённое тело падало в каменную пыль, стражники грубо ставили его опять на ноги и толкали вперёд.

Оказывается, большие друзья всё время находились рядом. Они решительно отказывались работать на пиратов, которые очень нуждались в их знаниях и старались голодом да побоями сломить их упорство. Магу удалось бежать и затеряться в подземном лабиринте. После неудачных поисков, пираты придумали, как заставить его сдаться. Дьявольский план удался.

Танг ещё несколько раз видел Мага и остальных, но поговорить с ними так и не довелось. Пока он искал контакты с большими людьми, сын вождя, Пин, развил бурную деятельность. Он рассылал разведчиков по всем направлениям подземного лабиринта, стараясь найти выход. По пути, чтобы не заблудиться, они делали отметины на камне, в виде стрелок. Теперь можно было не опасаясь бродить по обследованным ходам, но на длительные рейды пока никто не отваживался. Люди боялись не смерти, а жутких мук. Если во время внезапной проверки кто — то отсутствовал, то его считали беглецом и уничтожали. Душераздирающие вопли в глубине пещеры красноречиво говорили об ужасной участи таких неудачников.

Как — то раз Танг с Пином, уединившись в глухой, заброшенной пещере, завели разговор о творящихся с ними страшных превращениях: сначала выпали все волосы, а затем начала стареть и морщиться кожа.

— Пин, мы медленно умираем, — уменьшив яркость переносного электрического фонаря, прислонился к холодной стене Танг.

— Ага, — грустно вздохнул Пин. — Я недавно испугался собственного отражения в воде. Из глубины лужи на меня глянула лысая смерть.

— Я много думал: почему это происходит с нами?

— Мы не видим солнца, не дышим свежим воздухом, нас кормят противной искусственной пастой.

— Есть ещё одна причина — главная.

— Какая, Танг?

— В Лабиринте живёт дух смерти, и защитить от него может только вторая, искусственная, кожа.

— Да, большие люди почти всё время ходят в защитных костюмах. Они даже на голову одевают стеклянные шары.

— А ещё, ты знаешь, что пригнали пополнение рабов?

— Но новеньких на работу пока не выводят.

— Это наша смена, Пин.

— Значит, нас скоро убьют?

— Зачем? Мы сами вымрем.

— Лабиринт медленно убьёт нас, — с ужасом прошептал Пин. — Нам надо бежать. Бежать, пока мы окончательно не одряхлели.

— За этим я тебя сюда и позвал. Смотри, — Танг отошёл к стене, откинул присыпанную пылью тряпку и показал Пину снаряжение для побега, — здесь есть всё необходимое: топорики, электрический фонарь, две фляги воды, пищевые брикеты…

— А порошок для присыпки ран?

— Да. Надо решаться.

— У нас нет выбора. Бежим! — без колебаний согласился Пин.

Отбросив все сомнения, друзья направились вглубь Лабиринта, куда редко кто отваживался забредать. Помеченные стрелками ходы быстро кончились — беглецы вошли в неразведанный район. По пути они тоже обозначали стрелками каждый поворот, вдруг кто — либо решится воспользоваться тропой.

На исходе суток, шедший сзади Пин неожиданно вскрикнул и упал. Танг обернулся на крик и осветил друга слабым светом фонаря. То, что он увидел, было ужасно: Пин, до крови закусив губу, бился в судорогах. Создавалось впечатление, будто невидимая сила безжалостно ломала и скрючивала отчаянно упиравшееся тело. Некоторое время Танг просто стоял, остолбенело смотрел на его мучения, ничего не понимая и не предпринимая. Пин заметил его замешательство и, харкая кровью, выдавил из себя:

— Брасле — е–т…

Танг понял: бегство обнаружено, вскоре враги доберутся и до него.

— Умри прежде, чем это испытаешь, Танг! — брызжа кровью, закричал, извивающийся от адской боли, Пин. — Но сначала — убей меня… Убей! Убе — е–й!!!

Танг в ужасе отшатнулся, но когда увидел, как Пин беспомощно шарит рукой по поясу, пытаясь вытащить запутавшийся рукояткой в мотке верёвки топорик, то решительно шагнул и разом оборвал страдания друга.

Несколько секунд блуждающий взор Танга переходил с окровавленного лезвия топора на тускло мерцающий стальной браслет на своей руке и обратно на лезвие, пока в затуманенный мозг не ворвалась мысль о неисполненном долге.

— Мне нельзя умирать. Нельзя! — заорал он во всё горло и хотел со всего размаха рубануть топориком по проклятому браслету — убийце, но внезапно остановился, сообразив, что делает не так.

Откуда — то из глубины сознания выплыло понимание, действия стали быстрыми и чёткими. Стремительно бросившись к лежавшей на полу походной сумке, вытряхнул на камни пожитки и обрубил прочные длинные заплечные ремни. Одним из них туго — натуго перетянул левое предплечье у самого края стального браслета. Затем развязал маленький мешочек с лекарственным порошком и бросил к ногам. Опустившись на колени, положил левую кисть на гладкий камень, взял в правую руку топорик и, тщательно прицелившись, с громким криком рубанул…

Последнее, что Танг увидел — зловеще сверкнувшее лезвие, серебряной молнией промелькнувшее перед глазами, а после — тьма.

Сколько он пролежал без сознания на холодном каменном полу проклятого Лабиринта? Очнулся от острой боли, выворачивающей наизнанку левую кисть. Открыл глаза: прямо перед носом, в багрово — коричневой луже запёкшейся крови, лежала сжатая ядовитым браслетом мёртвая кисть руки. Сквозь край разорванной ткани было видно, что из браслета внутрь торчат, впившиеся в уже мёртвый кусок плоти, отравленные гранёные шипы.

Боль нестерпимо жгла рану. Танг дотянулся до развязанного мешочка и вытряхнул лекарство на стянутый ремнём кровавый обрубок. Белый искрящийся порошок выпорхнул на рану и ласково зашипел, холодя и убаюкивая. Танг вновь потерял сознание…

Спал долго, слишком долго. Когда очнулся, боль стихла, но он — ослеп!!!

Тьма, чёрная тьма кругом.

Лихорадочно шаря здоровой рукой, нащупал фонарь, тронул рычажок переключателя. Всё это время фонарь был включён — его заряд иссяк! Хозяева специально ограничивали запас энергии. Танг совершил роковую ошибку, обрёкшую на беспомощную слепоту, а это в запутанном и коварном Лабиринте — смертный приговор. В отчаянии он стал кричать проклятья в темноту.

Эхо ответило истерическим хохотом и замолкло.

Повисла мёртвая тишина, как в склепе.

— Джанг! — плача, в мольбе призвал малыш.

И после этого крика, внутри проснулась дикая злоба. Душу, буквально, захлестнула волна ненависти к подлым пришельцам, заставившим убить храброго Пина и изувечить своё тело. Они замучили Джанга, запугали и поработили мирный зелёный народ. Они считают себя богами!

В памяти всплыла отвратительная картина мерзкого убийства: сочная зелёная трава, а по ней катится срезанная огненным лучом голова гордого вождя. Что он тогда им сказал? «Вы не боги», — вот его слова.

— Но и людьми вас считать нельзя! — закричал Танг в чёрную пустоту и, немного остыв, добавил: — Вас убивать можно. И клянусь — я буду убивать. Никто и ничто не в силах остановить месть. Джанг!!!

— Джа — а–анг… — проглотил клятву каменный Лабиринт.

Танг твёрдо решил выбраться из бездонной пучины Лабиринта, найти посёлок больших людей на Западе, а если не получит там поддержку, то в одиночку вступит в борьбу с поработителями. Отныне его боевой клич — Джанг! Имя погибшего друга будет означать для врагов — смерть. Враг щедро посеял в душу семена злобы и теперь соберёт богатый урожай — зёрна зла проросли, дав воистину исполинские всходы.

Крепко стиснув зубы, Танг перебинтовал обрубок левой руки чистой материей. Обработанная чудодейственным порошком рана уже не кровоточила, однако при каждом прикосновении волна боли прокатывалась по всему телу. Голова кружилась, в висках нудно стучало. Танг медленно побрёл вперёд, опираясь здоровой рукой о шершавую стену. Сначала старался идти, держась всё время правой стены бесконечного чёрного хода, но, после нескольких падений в расщелины, потерял последний ориентир и теперь брёл наугад, неизвестно в какую сторону. Время остановилось, превратившись в однообразное шуршание разодранных о камни ног, уже не чувствующих боли, ибо толкающий их вперёд разум и сам давно перестал что — либо воспринимать. Кто знает — сколько так кружил по бесконечному Лабиринту. Может, день? Неделю? Странствие казалось вечностью. Окончательно обессилев, Танг без чувств свалился в объятия холодного мрака, терпеливо поджидавшего слепую беспомощную жертву…

Отчаяние и безысходность душили последнюю искру надежды. Узник вдруг остро осознал, что если сейчас не произойдёт чуда, то белым костям суждено навсегда упокоиться в этом бескрайнем склепе. Ждать чуда — всё, что ещё оставалось. И малыш ждал… Долго лежал, запрокинув голову, ловя ртом падающие из пустоты капли, пока до умирающего сознания не дошло — это и есть знамение.

Вода — вот кто спаситель! С потолка пещеры падало множество капель, их дробь раздавалась со всех сторон. Танг принялся лихорадочно шарить ладонью по полу. Да, так и есть, вот она — путеводная нить. Дрожащие пальцы нащупали крохотную канавку, пробитую водой. Тысячелетия капли трудились над ней, круша и подтачивая каменную твердь, чтобы затем, слив воедино хрупкие тельца, прокладывать дорогу вперёд, к свету. Дух воды, Танг, послал тёзке спасение. Малыш верил и упорно полз вперёд, боясь потерять тонкую нить жизни. Со стен стекали новые струйки воды, канавка становилась глубже и вскоре привела к водоёму.