Вячеслав Седых – Диверсанты Фардара (страница 25)

Джанг научил дружка стрелять из бластера, часто восхищаясь меткостью выстрелов, но никогда не заставляя стрелять в живое. Маленький народ не умел и не хотел убивать.

Прошло полгода. Джанг скитался по джунглям, а Маг с ребятами пропадал в страшных каменных пещерах, наверченных духами гор в огромной серой скале, откуда брала начало лесная речка.

Каменные пещеры — проклятое место, там не селилось ни одно живое существо, даже всюду копошащиеся чрезвычайно живучие траны и те не водились в этих жутких пещерах. Маг и пятеро его товарищей, прежде чем спуститься в опасные разинутые чёрные пасти, всегда натягивали серебристую искусственную кожу и прозрачные шарообразные шлемы.

Однажды они не вернулись в посёлок. Джанг ждал сутки и хотел уже отправиться их искать, но прилетели другие большие люди, очень жадные и злые. Грубо схватили Джанга и насильно увезли в тёмно — пятнистой летающей машине, десантировав десятерых негодяев. Подонки сразу же потребовали, чтобы все ползали перед ними на коленях, почитая их как всемогущих богов.

Вождь начал было объяснять неразумным:

— Извините, но вы не боги. Вы люди с другой планеты. У вас сильная техника, но и она не всё может. Вы не боги…

— Ошибаешься, урод! — грозно прервал бандит и бластерным лучом снёс вождю голову.

— Правильно, Гоппа, так ему! Плюгавый карлик слишком задирал свою пустую башку! — изверги одобрительно заржали.

Тогда вперёд вышел древний сгорбленный шаман и, воздев к ним руки, призвал:

— Большие люди, остановитесь! Нельзя убивать!

— Вот и твоя доля плазмы, старая зелёная образина! — Плюнул в его сторону Гоппа и противно шипящим огненным лучом разрезал тело шамана надвое.

Жестокость пришельцев ужасала. Племя сковал страх. Потеряв своих предводителей, люди безропотно покорились гнусным поработителям. Жизнь ещё не научила маленький народ противостоять злу.

Началась нескончаемая череда зверств и унижений. Злые люди выгнали голопузую малышню подальше в дикие джунгли, в зубы и когти незнакомых хищников. Враги выбрали самых никчёмных людей племени, вооружили топорами и поставили их надсмотрщиками. Каждый день враги кололи их железными иглами, после чего предатели зверели и безжалостно избивали соплеменников. Очень быстро подонки научились убивать. Враги перестали заниматься покорённым народом, полностью поручив племя презренным изменникам, готовым за дурманящий укол грязной иглы измываться над братьями и сёстрами.

Самых крепких мужчин племени силой загнали в пещеры. Дали в руки топорики и приказали искать маленькие искрящиеся точки на камнях. Кто приносил мало выбитых крошек — не получал пищи. Томительно потянулось тяжёлое время тупой безысходности. Целыми днями рабы ползали по скользким камням, выискивая проклятые крапинки.

Обычно никто не спускался вглубь подземелья. Там узкие коридоры разветвлялись. Отчаянные храбрецы, пытавшиеся убежать, навсегда исчезали в пустом чреве горы. Потом многие утверждали, будто слышали странное эхо и стук за каменными стенами. Возможно, это бродили в темноте по запутанным лабиринтам обречённые на голодную смерть беглецы, а может, то шумели жуткие подземные твари. После ряда неудачных попыток, пленники перестали думать о побеге.

Однажды всех рабов, как стадо скота, согнали в жалкую, мелко дрожащую от страха, кучу. В дальнем углу, залитого холодным светом прожекторов мрачного каменного зала, покоилась огромная каменная плита. В плоскую отполированную поверхность вделаны четыре железных кольца. У подножия плиты пылал костёр.

Из тёмного прохода стражники выволокли неудачливого беглеца и привязали за конечности к кольцам. Началась показательная казнь. Палачи, ухмыляясь, вытащили из костра раскалённые добела крючковатые клещи и принялись безжалостно рвать вопящее извивающееся тело на куски. Палачи работали умело, не спеша, как бы ставя ударение на каждом вопле жертвы.

Наконец, предсмертный стон гулко прокатился под высокими сводами пещеры и, несколько раз отразившись затухающим эхом от каменных стен, навсегда умолк.

Повисла мёртвая тишина.

Неожиданно громко прозвучали размеренно цокающие металлом по камню шаги. Из темноты вышел холёный господин, властелин жизни и смерти — Гоппа, тот самый грязный убийца, так жестоко расправившийся с вождём и шаманом племени. Теперь изверг стал всевластным повелителем Лабиринта, так называли это проклятое место.

Хозяин важно вышел в центр зала и, повернувшись лицом к рабам, ткнул пальцем в сторону трупа.

— Это ждёт каждого, кто попытается бежать! — сказал он на межязыке.

Осторожно подкравшийся на полусогнутых ногах, щупленький предатель-переводчик, гнусавя и заикаясь, повторил сказанное на языке зелёного народа.

Танг отлично понимал межязык. В своё время, большие друзья обучили всех желающих. Но для этого использовали волшебные говорящие шапочки, а храбрецов надевать их находилось мало.

Гоппа повернулся к вечно пьяному помощнику и, небрежно махнув дланью, разрешил продолжить аттракцион:

— Приступай к кольцеванию малышей. А потом тащи сюда одного из упрямцев.

— Какого из шестерых… волочь? — покачиваясь из стороны в сторону, икнул помощничек.

— Длинного. Эта бестолочь всё равно не разбирается в камнях, а остальным умникам урок будет.

Помощник кивнул и вяло поплёлся к выходу. А охранники пинками погнали вереницу рабов к странному автомату. Пленники просовывали в узкое окошко левую руку. Внутри что — то щёлкало, и запястье окольцовывал металлический браслет. Когда уже все озабоченно рассматривали таинственное украшение, Гоппа взошёл лакированными туфлями на кровавый алтарь.

— Рабы, сейчас каждый из вас получил собственного стража. Знайте, что где бы вы ни были — ваша жизнь в моих руках. Стоит мне лишь шевельнуть пальцем, и вы будете корчиться в предсмертных муках от укуса ядовитого браслета. И умрёте не сразу. Ваша смерть будет намного мучительнее этой, — владыка смачно плюнул на скрюченное тельце жертвы. — Трепещите же, несчастные, ибо только покорность и смирение спасут вас от ада огненного!

Ещё не успело стихнуть эхо жутких угроз, а на дребезжащие от напряжения нервы малышат обрушилось новое испытание.

Два здоровенных стражника внесли на плечах завязанный пластиковый мешок и грубо швырнули его на камень пыток. Палачи, успевшие тут же, во время вынужденного перерыва, позавтракать, отхлебнули по последнему разу из прозрачных фляг и, засучив рукава защитных комбинезонов, принялись за дело. Сначала сбросили на пол зелёного мертвеца, затем разрезали мешок, извлекли окровавленное тело и привязали к железным кольцам.

Новой жертвой оказался большой белый друг — Джанг. Лучший сын далёкого звёздного народа, человек, незнающий страха смерти и не боящийся пыток.

Даже многое повидавшие на своём веку палачи поражались его стойкости. Они остервенело рвали тело на куски, но ни один звук не сорвался с каменных губ, лишь тренированные рельефные мышцы резко вздрагивали и непослушно вздымались крутыми буграми при каждом прикосновении раскалённого железа.

— Да вырвите вы, наконец, хоть слово из этого урода! — брызжа слюной, бешено заорал на палачей потерявший терпение Гоппа.

— Нет, ваше благородие, — утирая со лба пот, устало махнул клешнёй главный палач. — Наше искусство здесь бессильно. Типичный фанатик. Мы можем разорвать на куски тело, но заставить говорить… — он отрицательно покачал головой.

— Тогда это придётся сделать мне. — Гоппа подошёл к изуродованному телу и протянул руку с какой — то коробочкой к губам Джанга: — Ты знаешь, что умрёшь. Скажи прощальное слово Магу. Обещаю — он услышит его.

— Не сдавайся, Маг, — прошептали потрескавшиеся губы Джанга.

— Ну, вот и чудненько, — загадочно улыбнулся Гоппа и весело крикнул в сторону дрожащих рабов: — Эй, мелкота зелёная, унесите упрямого паршивца в его келью. Может, завтра ещё на что сгодится, если, конечно, не сдохнет.

Радостно насвистывая бодрый мотивчик, пижон удалился.

Танг первым бросился к изуродованному Джангу. Пока палачи отвязывали тело от вбитых колец, малыш склонился и, заглянув в широко открытые глаза, тихо спросил на языке зелёного народа:

— Узнаёшь меня, друг?

— Танг…

Джанг чувствовал, как жизнь неудержимо покидает его и, как с каждой секундой он всё ближе подходит к вратам смерти.

— Что ты хочешь, скажи, и я исполню? — капля горькой слезы окропила лоб умирающего друга.

— Ты помнишь наши походы, Танг? — превозмогая адскую боль, глухо прошептали разбитые губы. — Так вот, эти люди — хищники. Их надо убивать… Защити свой народ от зверья… Доберись до нашего поселения и скажи, что здесь пираты… Иди на закат солнца. Ты найдёшь, Танг… Всё время… на Запад.

В следующий момент Джанга приподняли, собираясь переложить на носилки, он застонал и, уже навеки, сомкнул окровавленные губы. Так погиб лучший друг зелёных человечков.

На следующее утро они снова услышали его голос. Он многократно усиливался громкоговорителями и транслировался вглубь подземелья. Это были слова: «Не сдавайся, Маг». Затем тянулась томительная пауза, которую неожиданно разрывали жуткие вопли замученного вчера маленького беглеца. А через некоторое время, звучал хриплый голос Гоппы:

— У нас ещё много твоих друзей, Маг. Если будешь упрямиться, то тебе придётся пересчитать их голоса. Ха — ха — ха…