Вячеслав Панкратов – Времена (страница 30)

Первый русский революционер и марксист Г. Плеханов решительно и публично осудил разгон Учредительного собрания, расценив это как насилие над избранниками народа и назвав шагом к Гражданской войне.

Обращает на себя внимание тот факт, что в ходе политической борьбы никто даже и не думал о возможных компромиссах. И левые, и правые считали себя единственными выразителями чаяний народа. Но и те, и другие меньше всего думали о народе.

«Мы не должны пролить ни одной капли народной крови», —  заявил председатель Учредительного собрания правый эсер В. Чернов, зная, что уже фактически развязана Гражданская война.

«Вопрос о власти… окончательно будет той самой гражданской войной, которую никакими заклинаниями никаких Черновых остановить нельзя…» — это говорил уже Н. Бухарин.

Доктора исторических наук, профессора Нижегородского государственного университета Г. Набатов, А. Медведев, С. Устинкин в своей работе «Политическая Россия в годы Гражданской войны» отмечают, что взятие Зимнего в октябре 1917 —  это лишь увертюра к взятию власти большевиками. Подлинная точка в политической борьбе была поставлена в январе 1918 года. Но это и точка отсчета другой кровавой страницы истории России — Гражданской войны.

В борьбе обретете вы счастье своё

Думаю, надо исправить историческую ошибку. Я имею в виду то обстоятельство, что площадь Святейшего патриарха Московского и всея Руси Сергия, находящаяся в окружении православных храмов, упирается в улицы, носящие имена исторических фигурантов, которые были ярыми противниками православия и сторонниками террора против своих политических оппонентов. Это — «пламенные революционеры» Урицкий Моисей Соломонович и Володарский (Гольдштейн Моисей Маркович).

Сегодня мало кто знает, даже среди старшего поколения, что представляли собой эти люди. Сведения о них в различных источниках советского периода совершенно не вяжутся с той информацией, которая стала доступной в последние годы. Поэтому я и хочу раскрыть арзамасцам моральный облик этих «пролетарских вождей».

В. Володарский (Гольдштейн) начал революционную деятельность в организации Бунда (Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России), которая по определению лидера большевиков Ленина являлась оппортунистической мелкобуржуазной националистической партией. Затем примкнул к меньшевикам. В апреле 1917 года, вернувшись в Россию из США, вошел в созданную Л. Троцким (Лейбой Бронштейном) Петроградскую организацию «межрайонцев», колебавшуюся между большевиками и меньшевиками. С переходом Троцкого к большевикам, к ним примкнул и Володарский. Он был назначен в 1918 году комиссаром печати, пропаганды и агитации, редактором «Красной газеты» и стал активно продвигать в жизнь Декрет о печати, принятый Совнаркомом 27 октября 1917 года, который В. Короленко (прежде именовавшийся социалистами писателем-демократом) расценил, как «попытки партии наложить печать молчания на остальные, инакомыслящие».

Был предпринят целый ряд мер против «контрреволюционной печати разных оттенков». В 1917-18 годах закрыли 337 газет, которые большевики определили как буржуазные и мелкобуржуазные. Только в Питере ведомство Володарского закрыло 150 газет общим тиражом около 2 миллионов экземпляров. Не случайно ЦК партии эсеров назвал Володарского душителем свободы слова и печати.

20 июня 1918 года Володарский был убит. По версии большевиков, эсером Сергеевым. По другой версии, за то, что пустил часть порученных ему партией ценностей «налево».

31 августа 1918 года эсером был убит главный чекист Петрограда Моисей Урицкий. «Красная газета», вышедшая в тот же день, писала в статье «Кровь за кровь»: «Мы сделаем сердца наши стальными… чтобы не проникли в них жалость, чтобы не дрогнули они при виде моря вражеской крови. И мы выпустим это море. Без пощады, без сострадания мы будем избивать врагов десятками, сотнями. Пусть их наберутся тысячи. Пусть они захлебнутся в собственной крови. Не стихийную, массовую резню мы им устроим. Организационно, планомерно, мы будем вытаскивать истинных буржуев-толстосумов и их подручных… За кровь т. Урицкого, за покушение на тов. Ленина, Зиновьева, за неотмщенную кровь товарищей Володарского, Нахимсона пусть прольется кровь буржуазии и ее слуг. Больше крови!»

В другой статье говорилось: «Завтра мы заставим тысячи их жен одеться в траур. К стенке буржуев! Через трупы к победе».

Разворот этого номера газеты пестрит заголовками: «К мести!», «Кара», «Пуля в грудь каждому…», «К стенке!», «На фонарь!», «На белый террор контрреволюции мы ответим красным террором революции», «Пора уничтожить врагов народа» и так далее, и тому подобное — все в том же духе.

В газете Лев Сильберг называет Урицкого «борцом за социализм», «вождем пролетариата». По данным «Красной газеты», явно заниженным, Урицким (а председателем ЧК Петрограда он был несколько месяцев — с марта по август 1918 года) расстреляно свыше 5 тысяч русских офицеров, уцелевших после Первой мировой войны. Так он «стоял в первых рядах борцов». Пролетариат был обманут! Ему навязали «вождя Урицкого», который никогда им не был. Так же, как не был и видным деятелем революционного российского движения.

Сын купца, корреспондентах меньшевистской газетенки, эмигрант, он и к большевикам-то примкнул в 1917 году. А до этого год боролся против большевистской партии вместе с Троцким.

Однако в некрологе читаем: «…После февральской революции тов. Урицкий возвращается в Петроград и вступает в межрайонную организацию, куда вступили тов. Троцкий, Безработный, Иоффе и другие эмигранты-интернационалисты не большевики. В дни Октябрьского переворота и в течение 9 месяцев Урицкий стоял в первых рядах борцов. На убийство своего вождя пролетариат должен дать достойный ответ. Спи спокойно, дорогой товарищ, — этот ответ будет дан».

В ответ на убийство Урицкого происходили массовые расстрелы без суда и следствия, взятие заложников, которых затем расстреливали. Страна покрылась сетью концлагерей. Об этом позаботился первый «президент» России Свердлов, объявивший 5 сентября о начале «красного» террора.

Правда, начало репрессиям было положено месяцем ранее. В приказе № 10 от 8 августа 1918 года, подписанном председателем Революционного военного Совета Л. Троцким, говорилось: «Всем, всем, всем… В поезде Наркомвоена, где пишется этот приказ, заседает Военно-революционный трибунал, который снабжен неограниченными полномочиями. Назначенный мною начальник обороны железнодорожного пути Москва-Казань т. Каменьщиков распорядился о создании в Муроме, Арзамасе и Свияжске концентрационных лагерей, куда будут заключаться темные агитаторы, контрреволюционные офицеры, саботажники, паразиты, спекулянты, кроме тех, кто будет расстреливаться на месте преступления или приговариваться трибуналом к другим мерам…»

В Арзамасе власти даже место определили для концлагеря — бараки у Всехсвятского кладбища. Но отступавшие из Казани части Красной Армии заполонили город, поэтому бараки отдали «полкам Троцкого», как говорится в одном документе, а потом под лазарет.

Здесь в самую пору добавить всего один штрих к моральному облику Троцкого, которого еще Ленин называл политической проституткой, и других «пламенных революционеров». Газета «Вечернее время» (Новороссийск) 3 февраля 1920 года поместила копию рапорта Исполнительного Комитета Нижнего Новгорода министру юстиции А. Ф. Керенскому от 31 марта 1917 года, в котором сообщается, что «Исполнительный Комитет, производя обыск в жандармском отделении ст. Нижний Новгород железнодорожной линии Москва-Нижний, захватил список агентов охраны, исключенных со службы». Среди них значились: Бронштейн Лейба (Лев Давидович Троцкий), Луначарский Анатолий Васильевич, Носарь Георгий Степанович (прозвище Хрусталев).

«Список этот, — сообщается в копии рапорта, — подтверждается документами, посланными в Московское Охранное Отделение, и бумагами почти всех агентов, упомянутых в списке. Но т. к. документы 3-х вышеуказанных агентов не были приложены, а также ввиду значения перечисленных лиц Комитет просит не опубликовывать пока этого списка, сообщив о нем только ЧХЕИДЗЕ и БУРЦЕВУ. Председатель Комитета Николай Радвов. С копией верно: капитан Роллен».

Здесь же пометка: «Настоящий рапорт, подлинник которого сообщен в Разведывательное Отделение, был найден в Московском Императорском Дворце большевиком Мандельманом в личном столе Керенского после его бегства в октябре 1917 года».

Документ очень интересен. И вряд ли он нуждается в каком-либо комментарии. Но возникают вопросы. Почему ему не был дан ход? Кто помог Троцкому избежать ссылки, а затем стать большевиком? И чем можно объяснить тот факт, что, по рекомендации Свердлова, пост наркома по иностранным делам достается Троцкому?

В середине сентября 1918 года, после убийства Урицкого, на заседании коллегии Петроградской ЧК выступил председатель Петроградского Совета Зиновьев и потребовал немедленно вооружить всех рабочих с предоставлением им права самосуда. Напирая на классовое чутье, он призывал к расправе над «контрой» прямо на улицах, без суда и следствия.

Того требовали не только газеты, но и товарищи по борьбе. Из телеграммы Зиновьеву от Смилги, Лашевича, Бела Куна: «Убийство Урицкого не может остаться безнаказанным… Бейте правых эсеров беспощадно, без жалости, не нужно ни судов, ни трибуналов», «…и незачем гнаться за доказательствами. Достаточно одного подозрения. Пусть лучше пострадают невинные…» (Красная газета, 1 сентября 1918 года).