Вячеслав Панкратов – Времена (страница 29)
13 мая 1957 года военный трибунал Московского военного округа прекратил дело за отсутствием состава преступления в отношении священника А. М. Черноуцана и других арзамасцев (всего 75 человек), репрессированных в 1937 году. Это дело, как свидетельствуют документы, было сфальсифицировано сотрудниками Арзамасского районного отдела НКВД и прежде всего его начальником И. И. Крайновым, который подписал документы на арест, лично допрашивал арестованных, утвердил обвинительное заключение и доложил на заседании «тройки». В результате 37 человек, в том числе А. М. Черноуцан, были расстреляны, остальные на длительные сроки заключены в лагеря.[51]
Когда знакомишься с материалами проверок, волосы встают дыбом. Оперуполномоченные избивали обвиняемых, добиваясь подписания чистых бланков протоколов допросов, куда затем вписывались сочиненные сотрудниками НКВД признательные показания. Протоколы допросов корректировались, в них вносились нужные следствию данные.
Один из руководителей УНКВД по Горьковской области Моисей Абрамович Примильский признал, что практиковались извращенные методы следствия в широких масштабах. Избиения плеткой, палкой, проволокой. Выдергивание усов, волос на голове, поджигание бород… Террор и беззаконие по отношению к народу не знали границ. По сути, шло массовое и сознательное истребление различных слоев и групп населения.
Когда же сотрудники НКВД успешно выполнили свою очистительную миссию, настал и их черед. Постановлением СПК СССР и Политбюро ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 года упразднялись внесудебные «тройки». 25 ноября снят с работы нарком Н. Ежов, позднее расстрелян. 27 ноября 1940 года военной коллегией Верховного суда СССР приговорен к расстрелу начальник УНКВД по Горьковской области Лаврушин.
Революции требовались новые жертвы…
РАЗДУМЬЯ
Валерий Черкесов.
Политическое противоборство
Общеизвестно, что победа революции в октябре 1917 года в большей мере была обусловлена Первой мировой войной. Уставшие от войны солдаты, матросы, рабочие, крестьяне сделали свой выбор — к власти пришла партия большевиков, на революционном знамени которой ярче всех прочих требований было требование мира. Но историческая ситуация показала, что революция и мир, во всяком случае для России начала XX века, — явления несовместимые. Общий ход политического, социального и экономического развития неизбежно вел общество к непримиримому (и не только к классовому) противостоянию.
Начало 1918 года выдалось бурным. 2 января (по старому стилю) в адрес Арзамасской городской управы поступила следующая телеграмма: «10 января в Москве созывается Всероссийский съезд губернских уездных городов, земств, желательно волостных. Программа — защита Учредительного собрания и муниципальные вопросы. Родина гибнет, призываем земства, города обязательно командировать по два представителя. Московский областной съезд состоится двенадцатого. Делегатам предлагаем прибыть десятого. Союз городов, Московская управа, Московское и Петроградское городские управления».
А 4 января — новая телеграмма. От председателя Московской губернской земской управы: «Двенадцатого января губернским земством созывается в Москве областной съезд самоуправлений по вопросам государственного устроения центральных областей и организаций Московской области и ближайших задачах земских объединений. Просьба прислать представителя. Председатель управы Ховрин».
7 января состоялось чрезвычайное собрание Арзамасской городской Думы, на котором присутствовали 23 гласных.[52] Вопрос один — как реагировать на телеграммы.
Необходимо отметить, гласные городской Думы придерживались разных политических взглядов. Тут были и кадеты, и эсеры, и меньшевики, и даже один большевик, а также те, кто не примкнул к какой-либо партии. Тем не менее, за участие представителей Арзамаса в работе съездов высказались 14 гласных, один был против, остальные воздержались. При этом большинство гласных (один против и четверо воздержавшихся) дали наказ делегатам: «В своих решениях руководствоваться телеграммой, посланной Учредительному собранию, принятой Думой в заседании ея 13 декабря 1917 года». К сожалению, журнала того заседания не сохранилось, но изучение других архивных документов дает основание считать, что Арзамасская городская Дума в декабре семнадцатого года высказалась в поддержку Учредительного собрания.
Вот и в январе не получило большинства голосов предложение большевика П. Цыбышева о том, что «организации власти и жизни на местах в Российской Республике принадлежат Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов». Зато пятнадцатью голосами (против было восемь) поддержали предложение А. Копылова, который высказался, что «организация власти Великороссии должна принадлежать демократическим органам, избранным на основе всеобщего избирательного права».
Не прошло и второе предложение П. Цыбышева: «Делегаты, командированные на съезды, должны проводить мысль, что Учредительное собрание должно работать в духе Советской власти».
Между тем, тогда, 7 января, в Арзамасе еще ничего не знали о событиях, происшедших накануне в столице.
5 января в Петрограде большевики расстреляли демонстрацию рабочих, шедших под лозунгом «Вся власть Учредительному собранию». Под давлением обстоятельств большевики вынуждены были уступить, и в тот же день в Таврическом дворце открылось Учредительное собрание, депутатов которого избирала вся Россия.[53] По этому поводу в беседе с В. Бонч-Бруевичем В. Ленин так сказал утром 5 января: «Если сделали такую глупость, что пообещали собрать эту говорильню, то мы должны открыть ее сегодня. Но когда закроем — об этом история пока помалкивает».
Говоря так, вождь большевиков имел в виду обещание созвать Учредительное собрание, данное партией в ночь на 25 октября, которое содержалось в воззвании «Рабочим, солдатам и крестьянам!» А ведь именно то, что Временное правительство недопустимо затянуло с Учредительным собранием, и было основным козырем большевиков при обосновании свержения Временного правительства.
История «помалкивала» всего 23 часа 40 минут. Этого времени хватило, чтобы «дать болтунам вволю наговориться», а большевикам спровоцировать депутатов Учредительного собрания против нового правительства. И тут главную роль сыграл председатель ВЦИК Я. Свердлов. В самом начале заседания Учредительного собрания он прогнал с трибуны старейшего по возрасту депутата — эсера С. Швецова и предложил депутатам утвердить чехом все постановления Совнаркома, принятые с октября 1917 года. Учредительное собрание расценило это как ультиматум. Депутаты возмутились тем, что большевики, имеющие всего 24 процента мест, диктуют свои требования собранию, в состав которого избрано 715 человек. Однако в день открытия Учредительного собрания в Таврическом дворце находилось 410 депутатов, из них больше трети — большевики и левые эсеры, входившие в тот период в политический союз с РСДРП(б) и имевшие в правительстве три портфеля. Партия кадетов, у которой было 16 процентов депутатских мест, большевиками была запрещена, многих ее руководителей арестовали.
И когда в первом часу ночи зал заседаний покинули депутаты от РСДРП(б) и полтора часа спустя левые эсеры, председатель Совнаркома Ленин тут же подписал декрет о роспуске Учредительного собрания. Вот тогда-то на политическую авансцену и вышел матрос Железняк — анархист Анатолий Железняков и произнес: «Я получил инструкцию, чтобы довести до вашего сведения, чтобы все присутствующие покинули зал заседания, потому что караул устал…»
По мнению исследователей, Учредительное собрание было картой в политической игре как для большевиков, так и для их противников. Сам факт его созыва спустя девять месяцев работы Временного правительства говорит о том, что собрание обрело ценность для него (Временного правительства) лишь тогда, когда оно потеряло власть. Для большевиков же, напротив, Учредительное собрание имело значение лишь до тех пор, пока они утверждали свою власть.
На следующую ночь после разгона «учредилки», как пренебрежительно называл собрание Ленин, в Мариинской тюремной больнице зверски были убиты пьяной матросней арестованные депутаты, члены партии кадетов А. Шинтарев и Ф. Кокошкин. Началось жестокое, целеустремленное преследование меньшевистской, право-эсеровской, а также других социалистических партий. Так, в январе 1918 года президиум Нижегородского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов запретил меньшевистско-эсеровскую конференцию в Сормове. Правые эсеры, меньшевики — «не защитники, а отбросы народа» — таков был вывод из доклада большевика Цубревича на заводе «Новая Этна». По всей стране начались гонения на движение в защиту Учредительного собрания.
8 и 9 января в Арзамас из Москвы пришли телеграммы, которые сообщали, что намеченные на 10 и 12 января съезды откладываются на неопределенное время. А уже в марте Арзамасский исполком Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов упразднил городскую Думу.