Вячеслав Панкратов – Времена (страница 3)

Официально же вариант этой эмблемы в качестве герба города Арзамаса был утвержден 16 августа 1781 года, когда правительство Екатерины II проводило реформу местного самоуправления. В ходе ее и были пожалованы российским городам гербы.

И вот городская Дума «исправила» ошибку Петра II, поместив рисунок графа де Санти на флаг города Арзамаса.

Архивы рассказывают

Казалось бы, о Воскресенском соборе нам известно уже все благодаря трудам Н. М. Щеголькова. В написании истории храма он использовал кроме различных документов летопись Мерлушкина, дневник отца Стефана Пименова, книги протоиерея Федора Владимирского и архимандрита Макария. Свою лепту внес в это дело и П. В. Еремеев, представив нам в очерке «Зодчий Поволжья» автора проекта собора М. П. Коринфского.

Во всех краеведческих работах говорится, что над проектом храма архитектор трудился весь 1813 год. Однако обнаруженные недавно В. М. Чараевой в Российском государственном историческом архиве (С.-Петербург) документы свидетельствуют, что Коринфский замыслил этот величественный собор задолго до того, как к нему обратились земляки. Об этом красноречиво говорит следующая резолюция под проектом: «Удостоверил от Р[оссийской] А[кадемии] Х[удожеств], ободрил профессор А. Воронихин. 18-го января 1812 г.» (РГИА, ф. 835, оп. 1, д. 500).

Обратите внимание на дату: 18 января 1812 года. То есть за полгода до начала Отечественной войны — французы перешли русскую границу 12 июня.

П. В. Еремеев приводит в своем очерке постановление совета Академии художеств, датированное 27 августа 1810 года. В нем указывается, что профессор Воронихин представил совету «планы, фасады и профиль церкви для города Арзамаса, деланные арзамасским мещанином Михайлом Петровичем сыном Коринфским».

Заметьте, в документе не называется храм, над проектом которого работает Коринфский. Но нам хорошо известно, что по его проекту в городе сооружен только один собор — Воскресенский. Стало быть, уже в 1810 году молодой архитектор работал над ним.

Известно также, что в 1811 году Михаил Петрович решает принять участие в конкурсе на золотую медаль. И можно предположить, что он намеревался выйти на конкурс со своим проектом храма для Арзамаса, к которому члены совета Академии отнеслись очень благосклонно и нашли «представленные планы весьма изрядно уже сделанными». Однако по семейным обстоятельствам Коринфский был вынужден, не закончив курса, в сентябре 1812 года вернуться в Арзамас.

Ну, а когда арзамасцы пожелали в честь победы над Наполеоном возвести новый храм, то Коринфский и представил им проект, над которым трудился последние годы. Глянулся проект не только горожанам, но и нижегородскому епископу Моисею. Был утвержден он после некоторых доработок Академией художеств. А торжественная закладка нового Воскресенского собора состоялась 14 июля 1814 года.

Возведение храма длилось до 1842 года. И все потому, что не хватало средств. Ведь строился собор на пожертвования арзамасцев. Сильно подкосил их материальное положение пожар, случившийся в ночь на 7 августа 1823 года, когда в нижней части сгорело 120 домов и многие кожевенные заводы.

Финансовые затруднения не позволили осуществиться некоторым планам, связанным со строительством Воскресенского собора. Например, в 1829 году был составлен проект, по которому пол в храме предполагалось сделать чугунным. Тогда же Симон Соколов представил проект ограды вокруг храма: с воротами, башнями, железной решеткой. Но эти планы так и остались на бумаге. Денег с трудом набрали на сам собор, занимали у богатых людей, покупали стройматериалы в кредит.

Вот так, благодаря директору нашего архива Вере Михайловне Чараевой удалось «прочитать» еще одну страницу истории Воскресенского собора.

И воспоют хвалу «звонящие иконы»

Колокольный звон в традиционной русской культуре испокон веков воспринимался как «глас Божий». Колокол звал к церковной службе — благовестил, призывал к общей молитве, объявлял общий сбор. Колокольным звоном встречали победителей с войны, знатных лиц. Набатный всполох поднимал народ на борьбу с врагом, торопил на пожар, извещал о смерти.

Арзамасский краевед А. С. Потехин рассказывал: «В селах обязательно звонили в зимние снежные метели. Не одну человеческую душу спас так называемый „метельный“ звон: блуждая в поле, заплутавшие выходили к жилью на прерывистый звук большого церковного колокола. К этому добавим, что в середине XIX века какой-то умный человек придумал и сделал специальное приспособление „самозвон“, когда в сильный ветер колокол стал звонить сам, без приставленного звонаря».

К колоколам на Руси относились почти как к живым существам: им давали имена, их узнавали по голосам, им вырывали языки, их даже ссылали… В истории колоколов ярко преломилась трудная история нашего Отечества. Примеров тому — множество.

История отечественных колоколов насчитывает менее десяти веков. Первые мастера-литейщики приглашались из-за границы, но в конце XII века появились уже русские мастера. К началу XX века только на 20 крупных предприятиях отливка колоколов составляла 100–200 тысяч пудов в год. В России сложились особые традиции колокольного звона, уникальность которого состоит в том, что в его основе лежит ритм, темп и тембр. «Звонящей иконой» называли иностранцы русские колокола.

Как отмечает действительный член Ассоциации колокольного искусства России С. Нарожная, российские просторы требовали колоколов большого веса, хотя отливались и малые, которые создавали очарование мелодии.

Славился колокольным звоном старинный Арзамас. Говорили, что когда звонили колокола всех городских церквей, слышно было далеко по всей округе.

Впервые Арзамасская земля услышала колокольный звон во времена Ивана IV Васильевича, когда московское войско шло на Казань. Позднее, когда отстроилась крепость, появился осадный колокол. Колокола привозили из Москвы, с Макарьевской ярмарки, где для торговли был оборудован специальный павильон. Жители города и окрестных сел различали голоса колоколов по их звуку. Постепенно храмы начали обзаводиться большими колоколами.

В 1785 году для Рождественской церкви в Москве мастером Калининым был отлит колокол весом в 212 пудов. А в 1789 году по заказу графа камергера Василия Петровича Салтыкова, владельца Выездной слободы, для Смоленской церкви московский мастер Асон Струговщиков отлил колокол весом в 250 пудов. Позднее, в 1863 году, выездновцы подняли на древнюю шатровую колокольню колокол весом 837 пудов. Доктор медицины К. В. Бебешин, уроженец Арзамаса, так писал об этом колоколе: «Особенно хорош тут звон, когда он тихими летними вечерами мягко плыл далеко-далеко по речному понизовью…»

В 1849 году в память об именитом купце Петре Ивановиче Подсосове старанием его сыновей установили на Воскресенском соборе колокол в 510 пудов, который изготовил ярославский мастер Мартынов (прежний-то весил всего 170 пудов). За двадцать пять верст слышался его благовест.

Однако самый большой колокол имел Благовещенский храм. Весил он 654 пуда. А изготовил его мастер из Воронежа Василий Степанович Самохвалов.

В середине XIX века начал изготовлять колокола арзамасец Василий Дмитриевич Язычков. В октябре 1858 года он отлил для Владимирской церкви колокол весом 345 пудов. Его колокола были установлены на Троицкой церкви, церкви Александра Невского при тюрьме, чуть ли не на половине колоколен Арзамасского уезда. В 1880 году на средства купца Петра Алексеевича Рукавишникова для Спасского монастыря отлили колокол в 206 пудов.

А потом наступили иные времена. «Вихри враждебные» пронеслись над Россией. Новая власть всей своей мощью обрушилась на Русскую Православную Церковь, на храмы, выстроенные на народные деньги.

Дальше наш рассказ пойдет о том, как «расправились» с колоколами в Арзамасе после революции 1917 года.

Но прежде приведу цитату из статьи великого русского философа И. А. Ильина «За национальную святыню», в которой он объясняет, что же произошло с Россией в начале XX века: «Крушение наше последовало потому, что мы не жили Богом в наших сердцах и делах: погасили в себе Его огонь, растеряли в себе Его искры и разложили первоосновы нашей жизни». Вот почему безбожная власть не очень-то церемонилась с Церковью, осуществляя свою политику: разделяй и властвуй. Властвуй над умами, сердцами и душами.

В апреле 1929 года в Арзамасе началась кампания по запрету колокольного звона в городе. В президиум горсовета начали поступать ходатайства от рабочих, служащих и студентов о запрете колокольного звона. Так, 9 октября общее собрание 51-го стрелкового Иваново-Вознесенского полка 17-й дивизии, занимавшего здания Алексеевского женского монастыря, в своем обращении утверждало: «…Существование церкви в черте казарм не как не вяжется в умах бойцов. Начинается до начала подъема звон в церкви, в мертвый час гудит в ушах бесполезный звон, все это лишь вызывает раздражение бойцов и ругательства по адресу церкви и ее служителей». (Сохранены стиль и орфография документа. — В.П.)

Понятно, что все эти «петиции» родились не сами по себе, и вся эта кампания была тщательно срежиссирована органами власти. Достаточно сказать, что по акту обследования городских церквей в 1928 году в церковных общинах официально состояло 3342 человека, хотя в действительности большая часть населения Арзамаса была верующие. В секретном докладе Союза воинствующих безбожников приводились такие факты по стране: среди школьников до 92 процентов — верующие, среди призывников в армию — 70 процентов, половина населения — верующие.