Вячеслав Пальман – Кратер Эршота (страница 40)
Спать больше не хотелось. Петя сидел на мешке около огня, чистил ружье, осматривал лыжи и долго изучал по карте свой маршрут.
Если бы Петя поднял глаза, он бы увидел Криворотого Ангела.
Бандит сидел на скале и с усмешкой рассматривал его. Так вот кого он встретил в тайге?! Мальчишку? Чего ему здесь надо, этому пацану? А все же, видать, смелый парень, боевой! Вон какую тушу уложил…
Ангел усмехнулся, поправил на голове шапку и смело двинулся к костру.
…Собаки вскочили. Туй без шума бросился на незнакомца и сразу вцепился ему в икры. Петя схватился за ружье. Из темноты раздался крик:
— Эй, кто там! Уберите собак!
С головней в руке Петя бросился на голос и увидел человека, который валялся на снегу и отчаянно размахивал ножом, отбиваясь от собак.
— Идите к костру, — строго приказал Петя и, не выпуская ружья из рук, сел на прежнее место.
Сердце его стучало сильно и тревожно.
— Ну и зверь у тебя, — сказал вместо приветствия незнакомец и уселся напротив Пети, исподлобья и опасливо поглядывая на собак, которые настороженно стояли рядом со своим хозяином. — Как ты попал сюда, парень?
— А вы кто такой? — вопросом на вопрос ответил Петя, разглядывая этого с неба свалившегося незнакомца, и переложил ружье на колени так, что стволы как бы случайно оказались направлены незнакомцу в грудь.
— Убери ружье, пацан. Учти, я тебя не боюсь, я волк стреляный… Спрашиваешь, кто я? Мы тут роемся в шурфах. Рабочие мы.
— В шурфах? Здесь полевая партия? Чья?
— Будто ты все партии знаешь. Ну, положим, Петровского. Слышал про такого? Из этого, как его, из треста… Знаешь?
— Нет. Где они?
— Не торопись, увидишь. А ты-то кто, чего не отвечаешь?
— Охотник. Медведей промышляю.
— Один?
— Н-нет. За мной люди идут. Пятеро…
Криворотый засмеялся. Бродяга заметил болезненный румянец Пети и окровавленные тряпки, валявшиеся у костра.
— Царапнул медведь, что ли? — он попытался придать своему голосу сочувственный тон. — Самому больно небось, а хорохоришься. Ложись, я покараулю.
— Партия далеко?
— У реки. Завтра утром пойдем. Я услышал выстрелы — ребята говорят: пойди посмотри. Ну, я и увидел тебя.
— Как же вы пошли без оружия?
— Я-то? А вот… — Он вынул из кармана пистолет и подбросил его на ладони.
Еще большая тревога охватила Петю. Он знал, что рабочим в партиях пистолеты боевого образца не выдаются. Тут что-то нечисто. Он вспомнил предостережения Ускова о том, что в тайге можно черт знает на кого нарваться, и вдруг с предельней ясностью почувствовал, что перед ним сидит бандит. Пете стало страшно.
— Да ты не трусь, — сказал незнакомец, очевидно угадывая состояние Пети. — Дай-ка лучше пожрать. Что у тебя есть?
Все еще держа в руке пистолет, Ангел встал и шагнул к Пете. Туй зарычал и рванулся вперед.
— Ну, ну!.. А то вот… — Ангел направил пистолет на собаку.
— Убери оружие! — резко приказал Петя.
— Ишь ты… — сказал Ангел и спокойно засунул пистолет в карман. — Держи зверей, я пойду себе мяса отрежу.
Он вынул финку и, оглядываясь, пошел к туше. Петя весь сжался. Что делать? Бежать? Куда тут убежишь? Застрелить бродягу? Но за что? А вдруг это порядочный человек?
Криворотый принес мяса, нарезал его на куски, насадил на палку и принялся жарить.
Воцарилось молчание.
Петя лихорадочно соображал.
— Знаете что, — сказал он наконец. — В тайге люди недоверчивы. Вы вот что… Уходите к своим, а меня оставьте. Завтра встретимся и обо всем договоримся. Хорошо?
Ангел не ответил. Ему хотелось дать этому мальчишке по уху, забрать у него веши — и пусть танцует на морозе. Но собаки!.. Да и ружье! Дело в том, что пистолет, которым грозился Ангел, был без патронов.
— Гонишь?.. Куда же я пойду в темноте? Заблужусь и замерзну. Переночуем вместе. Не бойся, не съем.
А можно ли гнать человека от костра куда-то в темноту, в лес, в снега? Кто бы он ни был, а человеку нельзя не дать места у очага.
И Петя согласился.
— Хорошо, переночуйте здесь! Я… немного нездоров. Так что вы уж сами… Разложите костер побольше, нарубите веток и ложитесь с той стороны.
Криворотый промолчал. Он нарубил веток, принес валежника и лег на ветки лицом к огню, облокотившись на руку.
Петя сидел по другую сторону огня. Он мужественно боролся со сном, решив про себя, что спать совсем не будет.
Потянулась ночь, самая длинная и тоскливая ночь, какая только была в жизни Пети. Он полулежал, упрятав ноги в мешок и обняв ружье. Собаки успокоились и свернулись рядом с ним. Петя широко раскрывал глаза, разглядывал мигающие звезды на небе, ясный Млечный Путь. Временами, впадая в какое-то забытье, он уносился туда, к звездным дорожкам на небе, и начинал дышать ровно, спокойно, как дышат все сонные люди. Но треск какой-нибудь веточки в огне, малейший шорох по другую сторону костра сразу же выводили его из полусна. И он еще шире раскрывал глаза, быстро поднимал голову, и собаки вслед за ним тоже поднимали головы.
Так проходили медленные ночные часы. А под утро, как ни бодрился юноша, в голове у него все перепуталось: звезды, страшный рот Ангела, пламя костра, пасть медведя, лай собак и блестящий на солнце снег. Он уснул.
И тогда Ангел медленно вытянул вперед свою жилистую руку. Пальцы нащупали стволы ружья, ружье легко выскользнуло из расслабленных рук юноши, и в ту же секунду Ангел встал во весь рост и, хлестнув Петю веткой, крикнул:
— Ну ты, пацан! Вставай!
Петя вскочил на ноги и уставился на черные стволы, которые сжимал в руке Ангел.
— Туй, Кава, взять! — не своим голосом крикнул Петя.
Собаки кинулись на бандита. Тотчас же грянул выстрел, и Кава — первая жертва Криворотого — с жалобным визгом покатилась, сраженная пулей. Туй отскочил в темноту и взвыл от бессильной злобы.
— Вторая пуля твоя, пацан! Одно слово — и я тебя отправлю к прабабушке… Займись костром, да живо!
У Пети от бессильной ярости даже слезы проступили на глазах. Больше всего он злился на самого себя. Поделом тебе, разиня, не доверяйся первому встречному! И вдруг он вспомнил: в кармане пистолет!.. Как забилось сердце! Теперь он вправе прихлопнуть злодея! Но карман оказался пуст. Пистолет выпал и лежит где-то в снегу.
Когда Петя вернулся к костру, Ангел рылся в его вещах. Продукты, патроны, одежда — все лежало на снегу.
— А ну, пацан, раздевайся. Раздевайся, говорят! Снимай полушубок, выворачивай карманы, поглядим, какой ты охотник…
Он обшарил все карманы своего пленника, вытащил завернутые в бумажку куски руды, которые положил ему Усков, развернул их и громко свистнул: на ладони у него лежали три блестящих камушка и небольшой самородок. Попробовал на зуб — желтый металл откусывался легко, как свинец. Золото… Вот она, долгожданная находка! Богатство, воля, безмятежная жизнь в чужой стране!
— Откуда золото?
— Оттуда… — Петя неопределенно махнул рукой. Он еще не придумал ничего, что прозвучало бы хоть мало-мальски убедительно.
— Вот что, пацан. Давай играть начистоту. Откроем карты. Я — Криворотый Ангел. Мне нужно твое золото, и я буду его иметь, хоть бы мне пришлось из тебя кишки выпустить. Говори все… Ты кто?
— Из экспедиции. Мы проходили по долине, искали золотые россыпи. Партия заблудилась километрах в ста отсюда, меня послали сообщить в трест.
— Где нашел золото?
— Там… Вон у той горы, где течет река.
— На берегу?
— Прямо на берегу. Речка поворачивает в сторону, там и нашли. Там много, всем хватит…
— Так. Это мы проверим. А эти камушки, это что?