Вячеслав Нескоромных – Шаманка (страница 6)

Этот неподъемный золотой запас империи, канувшей в небытие, похоже, тянул адмирала на дно, как тяжкий камень тянет утопленника, поскольку, даже потеряв власть, Колчак не складывал с себя ответственности за сохранность золотого запаса – достояния России.

Как только Колчак оказался в поезде практически под арестом, со стороны большевистского Революционного комитета, претендующего на полную власть в Иркутске, поступило требование о выдаче адмирала и золотого запаса. В противном случае представители большевистской власти в городе грозились взорвать байкальские береговые тоннели и мосты.

Теперь в штабном вагоне генерал Морис Жанен и командир чехословацкого легиона генерал Ян Сыровы обсуждали варианты дальнейших действий, учитывая сложнейшую ситуацию с дорогой вдоль Байкала.

Жанен информировал Сыровы:

– До нас дошла информация, что генерал Семенов приказал приготовить вагон со взрывчаткой, который стоит на станции Половинка. При вагоне постоянно находится группа саперов и, как только поступит приказ, – вагон загонят в тоннель и взорвут. В этом случае дорога будет перекрыта на очень длительный срок. Вот такие наши перспективы. С другой стороны, – продолжал Жанен, большевики прочно держат власть в Слюдянке и Култуке. В этих пунктах у них крепкое подполье в железнодорожных депо. Власти надлежащей там нет, и никто не способен помешать большевикам сделать то же самое на южной оконечности Байкала в районе станции Ангасолка. Есть информация, что мост через речку и распадок у станции могут заминировать. По мнению наших специалистов, восстановить мост в этом месте быстро не удастся – распадок достаточно глубок.

– Смотрите, генерал, – Жанен развернул перед Сыровы карту Прибайкалья с черной линией Транссибирской магистрали, – дорога на расстоянии около ста километров очень уязвима: десятки тоннелей, мостов, скалы и полное отсутствие другой альтернативной дороги.

– Ситуация скверная. Что предлагаете, генерал? – отозвался генерал Сыровы, оглядев карту с железной дорогой вдоль Байкала и подробными сведениями о тоннелях.

– Наш план прибрать золото и выйти вместе с ним на восток, видимо, не состоятелен: мы упустили время, а этому способствовал Колчак, – продолжил Жанен, скривившись, как от зубной боли, вспомнив последнюю встречу с адмиралом.

– Колчак многое предопределил, долго задержавшись с отъездом из Омска. Я предлагал ему взять золото под нашу охрану, когда еще в октябре уезжал из города. Оставаться там было уже небезопасно. Но Верховный отказался и был крайне решителен. Все мои доводы он исключил и даже высказался о том, что скорее передаст золото большевикам, чем нам, его союзникам. Я впервые от него слышал столь резкую брань в отношении союзнических сил. Назвал нас «дешевой мыльной опереткой в стиле Мулен-Руж», – Жанен криво усмехнулся и продолжил:

– Теперь власть в Иркутске переходит в руки большевиков, и убедить их пропустить поезд с золотым запасом, конечно, невозможно. Нужно учитывать, что часть дороги вдоль Байкала ими прочно контролируется.

– Похоже, Колчак вел дело именно к этому, учитывая его позицию еще в Омске, – высказался Сыровы и подумал, что Колчак прав про театр, если учитывать, что многие в этом представлении играют часто не свои роли, а реплики их сплошь фальшивы.

– Я этого не то что не допускаю, но понять это невозможно. Ведь в этом случае Колчак обречен. Теперь он не сможет вырваться, и мы будем вынуждены его выдать. В противном случае железная дорога для нас будет закрыта.

– Насколько я знаю, адмиралу были даны заверения союзников о его безопасности, и нам следует подумать о сохранении лица, – ответил Сыровы.

– «A la guerre comme, a la guerre… – на войне, как на войне», – так, кажется, будет по-русски, прикуривая сигару и пуская дым, ответил Жанен. – Приходится чем-то жертвовать, чтобы добиться генеральной победы или, по крайней мере, выйти сухими из этого болота. И потом, насколько теперь сам Колчак нужен нам как политическая фигура? Золотой запас практически в руках большевиков, каких-либо уступок по территориям он нам не подтвердил. И какова цена этих уступок, когда его Сибирская армия бежит на восток со скоростью напуганного, израненного оленя.

– Да, Вы правы, генерал, выбор у нас только тот, что нужно или передавать Колчака Советам, или вступать в бой с большевиками и потерять на время железную дорогу. Ведь генерал Каппель со своей армией на подходе. Он наверняка возьмет Иркутск, а с его помощью мы пробьемся на восток, – продолжал размышлять Сыровы о вариантах решения проблемы.

– Вы ошалели, Сыровы? – гневно отмел последний вариант Жанен. – Я Вам твержу, что тоннели у Байкала и мосты заминированы. Или вы хотите провернуть войсковую операцию и захватить все тоннели и мосты раньше, чем они превратятся в груды камней?

– Посмотрите, – Жанен ткнул пальцем в карту, – их там десятки, а вся дорога протяженностью в сто километров идет вдоль скал, которые можно просто обрушить нам на головы умелым взрывом.

– Да, я понимаю – наши возможности в противостоянии крайне ограничены, – сжав губы, ответил Сыровы. – Кстати, о Каппеле. Этот идеалист прислал мне депешу с вызовом на дуэль! Каково!? Это он в отместку за задержку поезда Колчака в Нижнеудинске. Узнаю Каппеля. Человеку под сорок, а он еще полон благородных юношеских порывов. Смешно.

Жанен, потягивая сигару, задумался, очевидно, что-то припомнив:

– Странные они, эти русские офицеры старой закалки. В них столько чести и колкости, что из них можно плести бесконечной длины колючую проволоку. Вот новая формация офицеров, что пришли уже после войны в армию, намного практичнее и все сплошь циники.

– Так и есть, генерал, – ответил Сыровы, – а еще пьянь несусветная. Этих можно купить за ломаный полтинник или за литр хорошего коньяка.

– Так, что? Решено? Колчака сдаем Политцентру в обмен на гарантии нашего беспрепятственного прохода по железной дороге? – стал подводить итог разговора Жанен.

– Да. Я думаю, это единственный для нас приемлемый вариант. Опять же, встретиться с Каппелем тоже не хотелось бы. А то учинит разборку, потребует реляции от нас. Он зол, решителен, – будет это неловко. Хотя, если поразмыслить, приказ о задержании Колчака на станции в Нижнеудинске отдали вы, Жанен. Может, предложить Каппелю стреляться с вами, – усмехнулся Сыровы, потягивая сигару.

– Нет, уж увольте, Сыровы. В эти ребяческие затеи я играть не намерен. В молодые годы юнкерства выполнил отведенный лимит на дуэли.

Так свершилось предательство союзников во имя собственных интересов. Чехословацкие легионеры, любой ценой желающие обеспечить свой проезд через опасный прибайкальский район, не раздумывая, согласились с требованиями представителей власти большевиков в Иркутске. Сделка между Политцентром, большевиками и чехословацкими легионерами состоялась в штабном вагоне генерала Жанена при участии генерала Яна Сыровы.

Двадцать первого января Политцентр в Иркутске прекратил свое существование, а власть в городе полностью перешла в руки Иркутского военно-революционного комитета большевиков.

В начале февраля председатель Иркутского ревкома Ширямов подписал с чешскими легионерами соглашение о беспрепятственном движении поездов через Иркутск и по Кругобайкальской железной дороге.

Золотой запас был также отправлен под охрану большевистского конвоя после ареста адмирала, и хотя бы в этой части намерения Колчака сбылись. Возможно, в этом и был смысл жертвы адмирала Колчака – исключить разграбление золотого запаса России союзниками и передать его тем, кто входил во власть страны основательно и надолго.

Конечно, с трудом представляется, что Колчак все это просчитал и предвидел. Но, как известно, мощный внутренний интеллектуальный посыл имеет свойства материализоваться, и нельзя исключить того, что мозг на подсознательном уровне просчитывает варианты и выстраивает планируемый результат, определяя наши, не всегда до конца осознанные, действия.

Ведь мог поступить адмирал Колчак иначе, если бы думал лишь о своем спасении. Например, двинуться навстречу верным ему войскам Каппеля со своим мощным конвоем, бросив золотой запас на произвол и волю случая. Мог, соединившись с армией, направиться на восток в сторону атамана Семенова, думая только о собственном спасении. Золотой запас воистину погубил его.

Войска генерала Каппеля, вынужденные пробиваться через заснеженные просторы сибирской тайги, не только не успели спасти своего идейного предводителя и воинского начальника, но и ускорили его гибель, напугав новую власть в городе стремительным броском на Иркутск.

Тридцатого января армия Каппеля разбила высланные навстречу красные отряды у станции Зима и, двигаясь на Иркутск, с ходу взяла Черемхово. В городе казаки разогнали шашками шахтерские дружины и расстреляли местный ревком, выстроив в исподнем на морозе у каменной стены городского сада. При этом дела в армии с вооружением и боеспособным личным составом были крайне плачевными, но присутствовала решимость взять город и освободить Колчака. Через неделю Сибирская армия вошла в пригород Иркутска.

Генерал Войцеховский выдвинул ультиматум с требованием освободить адмирала и арестованных с ним лиц, выделения фуража и выплаты контрибуции. В этом случае были даны заверения город не трогать.