Вячеслав Нескоромных – Шаманка (страница 8)

Поэтому вполне понятно стремление советских властей свалить потерю золотого запаса на погибшего Верховного правителя России Колчака, прикрывая собственные антинародные аферы. Как известно: «На воре и шапка горит!». А золотой запас России – это афера века, о которой до сих пор мало что известно и по прошествии ста лет! Ограбили тогда Россию так, что этому только можно подивиться, а сделать уже в защиту Отечества ничего нельзя.

– Интересно. Но, рассказанное Вами, Петр Наумович, не исключает, что часть золота была кем-то и где-то припрятана. Соблазн-то велик.

– Согласен, Женя. Человек слаб, а от золота вообще теряет рассудок. Вот хотя бы эти чехословацкие легионеры, что оказались в Сибири и, как считается, крепко поживились российским золотом. После возвращения из России открыли банк, который так и назвали «Легион», и успешно пользовались этим бизнесом. Банк этот существует и поныне.

– А как же им позволили вывести эти богатства из страны, Петр Наумович! – продолжил выпытывать у преподавателя Женя.

– Известно как. Большевистское правительство направило на запрос начальнику таможни Владивостока телеграмму за подписью Троцкого о том, что разрешают выезд чехам без таможенного досмотра и позволяют вывести все, что они захотят в качестве награды за службу. Вот так! И это распоряжение было дано в противовес указанию Колчака о тщательной ревизии багажа чехов таможней Владивостока, которое он дал незадолго до отречения и казни. Но Колчака не стало, и его приказ стал неактуален.

Вот и посуди, Евгений, кто радел за сохранение достояния России, а кто им воспользовался для своих целей. Но примечателен еще один факт: распоряжение о беспрепятственном пропуске таможней багажа чехов дал Троцкий, который своим приказом о разоружении чехословацкого легиона в 1918 году практически спровоцировал восстание легионеров и начало активных действий, прежде всего против большевиков. Вот такая сложная история с этой войной. А слова Троцкого о награде за службу вражескому боевому подразделению только добавляют густоты красок тем событиям.

Легионеры тогда были перегружены золотом, драгоценностями и предметами искусства, не поддающимися описанию, и вернулись домой богатыми героями. В России же они оставили о себе самую дурную славу. Ущерб для России от «помощи» чехословацких легионеров оценивают во многие сотни миллионов рублей золотом: известно, что только из Владивостока было отправлено тридцать восемь пароходов с добром.

– Но получается так, что грабили Россию сто лет назад не только вооруженные иностранцы, но и советское руководство, дорвавшееся до власти.

– Есть такие сведения, что перед отплытием из России к чешскому генералу Сыровы явился курьер и вручил тридцать серебряных монет. Прилагаемое письмо гласило, что это офицеры и солдаты Ижевского и Воткинского полков из армии погибшего генерала Каппеля посылают генералу тридцать серебреников, как цену за измену и гибель многих тысяч русских людей. Знаешь историю про Иуду Искариота и о заработанных им на предательстве тридцати серебряных монетах? Вот это об этом.

Есть мнение, что, если бы не роль чехословацких легионов, которые два года фактически грабили страну, удерживая под контролем железную дорогу, и оказывали этим поддержку красным войскам, то с большевиками удалось бы справиться. Вероятно, это так и есть, коли последовали такие от большевиков благодарности за службу. И что примечательно, ушли из страны эти легионы только тогда, когда белые силы контрреволюции были в основном подавлены. Напрашивается вывод, а кому было это выгодно, и нет ли в этом сговора по интересам.

Вообще вся эта история показывает, что интересы иностранных держав и правительства большевиков в России в период Гражданской войны совпадали. Одни боролись за власть любыми методами, ослабляя страну, а другие пользовались слабостью страны и грабили ее.

– Да, такие факты нам малоизвестны, – гнусная история про «братьев-славян». А у нас в Сибири, здесь, под Иркутском, как считаете, могли спрятать что-то? – гнул свою линию Евгений.

– Э, брат! Да ты, похоже, заразился кладоискательством! Какие-такие сведения раздобыл? – засмеявшись, мелко тряся седой головой, спросил Петр Наумович.

– Да, есть идея, – замямлил Евгений.

– Ну, давай уж «колись», я точно тебе не конкурент, – снова рассмеялся старый преподаватель.

– Есть, Петр Наумович, старая газета, а в ней я нашел статью и схему, из которой ясно становится, что после ареста Колчака часть солдат из его охраны отступали вверх по Иркуту и тащили с собой тяжелый ящик, а потом он пропал. Казаков преследовали красные бойцы и почти всех перебили, а вот ящика так и не нашли. Вот думаю, а если поискать? Взять георадар, который нам показывали на практике, и с ним пройтись по берегу реки. Может, где и отыщем этот клад? А там точно золото спрятано. Мне мой дед рассказывал, что тогда большая была стрельба возле деревни и как будто нашли пару слитков на берегу уже летом.

– О, брат, да ты и вправду следопыт, – Петр Наумович одобрительно улыбнулся и покивал головой. – Этого я не знаю. Такие истории могли быть. Война, она много сумятицы и неразберихи создает. Думаю, что-то такое могло быть вполне. Правда, времени прошло много, и, конечно, трудно представить, что ящик этот где-то до сей поры лежит. Тем более, сам подумай, убегали под огнем эти казаки, времени спрятать, закопать что-то у них не было. Потом зима, – земля-то мерзлая, копать ее быстро не получится. Думаю, бросили они свой сундук, а нападающие его нашли и все забрали. Как вариант – могли утопить груз, дело-то на реке было. Под лед, в полынью спустили – и дело с концом.

Ты пойми, Женя, – продолжил, несколько задумавшись, Петр Наумович, – как правило, реализуется в жизни самый простой вариант в хитросплетениях любого сюжета. Почитай замечательные детективы – там так порой накручено-запутано, а преступник, как всегда, находится рядом, почти на виду. Так и в жизни – реализуется самое простое, логичное действие.

– Наверное, Вы правы, Петр Наумович, но хочется попробовать поискать. Что-то можно найти, я думаю. Вот по реке нашей ходил на днях, так нашел медаль старую. А там у нас и каторжники работали, и ссыльные из Прибалтики во время войны лес валили. Много чего происходило. Думаю поискать, походить. Каникулы хочу провести на реке. И потом, как бы ни звучало убедительно о том, что реализуется обычно самый простой вариант, – все же часто происходят и невероятные события в жизни.

– Согласен, Евгений, – мир полон чудес. Например, никто не верил в наличие древней Трои, а непрофессиональный археолог Шлиман внимательно прочел «Илиаду» Гомера, которой две тысячи лет, и, не сомневаясь в успехе, нашел древний город, полный дорогих артефактов, следуя описанию событий из данного литературного произведения. Иногда малая осведомленность о предмете помогает достигать цели, поскольку не ведаешь о возможных преградах, запретах и не понимаешь заранее, что все усилия обречены на провал.

Вот что я тебе посоветую, Евгений. Поговори с Коростылевым Вадимом Петровичем. Это профессор с исторического факультета – мой старый приятель. Вчера его видел на входе в университет. Он тоже к деканату на время приема студентов приписан. Вадим этим вопросом – про Гражданскую войну, – всю жизнь занимается серьезно. Книжка у него написана, может, в ней что-то найдешь. Поговори с ним, может, чего он тебе и подскажет. И информацию по ссыльным из Прибалтики ему сообщи. Он такие вещи собирает, переписывается со многими историками в разных странах и республиках бывшего Союза.

– Спасибо, Петр Наумович! Схожу, поговорю. А про ссыльных мало я знаю – ходил по реке и нашел остатки кладбища с крестами из камня и надписями на латинице. Даты смерти на крестах периода войны, имена в основном прибалтийские. Дедушка сказал, что был лагерь у деревни во время войны и люди из Прибалтики лес валили и сплавляли по реке.

– Ну, давай, с Богом! Удачи тебе, следопыт, – улыбаясь, напутствовал Евгения замдекана.

Поглядев вслед своему студенту, Петр Наумович вздохнул, надвинул на глаза очки и снова уткнулся в ведомости успеваемости студентов.

Вадим Петрович Коростылев, в преклонных уже летах профессор с кафедры истории России, был обнаружен Евгением в деканате исторического факультета. Перед дверью толпились будущие студенты: в помещении деканата на время приемной кампании располагался штаб факультетской комиссии.

В Вадиме Петровиче еще ощущалась не остывающая страсть к исследуемой ряд десятилетий теме, и сам вид выдавал человека, отрешенного от земных проблем и неурядиц, полностью погруженного в мир гипотез, научных теорий и парадигм. И теперь, в летний период между занятиями, профессор листал толстенную книгу по истории с множеством закладок из цветной бумаги с лаконичными пометками. Профессор прихлебывал чай из чашки, продолжая неотрывно заглядывать на страницу открытой книги, отвлекшись на мгновение на вошедшего в деканат молодого человека. По всему было видно, что какая-то мысль еще не оформилась в голове ученого, свербела и не давала покоя.

Профессор между тем выглядел свежо в светлой рубашке с коротким рукавом и светлых брюках и, если бы не всклокоченная прическа, требующая уже давно усилий парикмахера, задумчиво сосредоточенный вид и сверкающие, поднятые надо лбом очки, вполне сошел бы за дачника.