Вячеслав Нескоромных – Алмазные грани (страница 5)
− Продавал негр там на площади. Все прошли, а я огляделся и к нему подошел. Едва сторговался за три фунта, последнее отдал. Смотрите, тут вот оливин виден и алмазы, но очень мелкие, просто точки. Чудо просто какое-то!
Как только участники конгресса свернули за проулок, разверзся ступенями борт гигантского карьера. Как поведал ученым Вильямс, пятьдесят тысяч человек рыли его несколько десятилетий мотыгами и лопатами без выходных, только с перерывами на молитву и еду, без всяких механизмов и мер безопасности. Многие годы поколение за поколением африканцев тягали миллионы кубометров грунта на своих руках в плетеных корзинах и в повозках на буйволах из глубочайшей ямы мира, стараясь хоть как-то прокормить свои семьи: мало кому повезло здесь разбогатеть. Гораздо большее число рабочих – каждый десятый − остались здесь навсегда: кто-то сорвался вниз, влекомый тяжким бременем горной породы на своих плечах, другие умерли от истощения, от травм, болезней, эпидемий холеры. А добыли эти люди, по большей части оставшись нищими, всего-то какие-то сотни, может, тысячи фунтов алмазов. От объема вынутой из глубин земли грунта это лишь сто или тысяча миллионная часть. А из добытых алмазов только десятый был камнем ювелирного качества. В общем, это безумие, конечно – алмазная лихорадка. Столько потрачено жизней и усилий ради камней, которые могут быть совершенно бесполезными с практической стороны и совсем мало дают для прогресса здешнего народа и самой провинции.
Устремленная в глубину котловина необъятных размеров напомнила Федоровскому пирамиды Египта, выстроенные наоборот ‒ в глубину недр. Аналогия возникала и от размеров карьера, и того невероятного напряжения сил и многолюдья при их строительстве. Но пирамиды, по крайней мере, стремились ввысь, к звездам, возвышая дух человека, решая, скорее, духовную задачу. Здесь же стремление в глубину темного неосвоенного пространства рождало неуверенность и даже страх, убивало всяческие возвышенные стремления и создавало реальную опасность для всего живого. Остановившись у борта уходящего вниз карьера, Федоровский толкнул ногой, нечаянно оступившись, булыжник, что когда-то, вероятно, выворотили из массива тяжелым кайлом, но оставили за ненадобностью у дороги. Камень полетел вниз, набирая ход, ударяясь об уступы, и, наконец, где-то далеко остановился, успокоился и затих.
− Осторожно, господа! Будьте аккуратнее на краю карьера и не создавайте камнепад: внизу могут быть люди. И сами, прошу вас, осторожнее, не оступитесь, − обратился ко всем Вильямс.
Федоровского интересовали образцы материнской породы, той основы, плоти – кимберлита, в котором находили алмазы. Спустившись по тропе на первую ступень карьерного серпантина, Федоровский отметил отвалы, в которых встречалась порода, так схожая с кимберлитом. Он взял несколько увесистых камней зеленоватого цвета и уложил в сумку. Самое известное место добычи алмазов увлекло Федоровского, и он стал спускаться вниз, пытаясь рассмотреть на бортах карьера следы геологических эпох. Федоровский впервые видел столь мощное коренное обнажение горных пород, в которых когда-то миллионы лет назад образовались редкие по твердости и красоте камни.
− Мистер Федоровский, − позвал его Вильямс, − я приготовил для вас несколько образцов кимберлита. Как только вернемся из поездки, я вам их готов передать за небольшую плату. Здесь же вы, скорее всего, ничего интересного не найдете, − немного нервно отозвался Вильямс, наблюдая за стараниями упрямого русского ученого.
− Спасибо вам, коллега, это неоценимая услуга с вашей стороны. Я смогу показывать студентам на лекциях и коллегам образцы, которые ведут к коренным месторождениям алмазов и подняты в самом знаменитом карьере мира. Лишними не будут и ваши образцы.
Уловив раздражение англичанина, Федоровский решил переключить его внимание и задал вопрос, продолжая начатую дискуссию на конгрессе:
− Как вы полагаете, мистер Вильямс, каковы перспективы открытия алмазных месторождений в СССР?
− Я недостаточно знаю геологию многих регионов вашей огромной страны, но мне представляется, что перспективы есть на Сибирской платформе. Именно на этих плоскогорьях можно отметить схожие условия с геологией Южной Африки. Также возраст этой платформы примерно тот же, что и африканской. Я был крайне удивлен, когда в Париже, в музее естественной истории, вдруг обнаружил скелет мамонта, привезенный из Якутии. Это значит, что на этих стылых землях когда-то было так же жарко, как и в Африке. Что же касается Урала, где найдены и в настоящем добываются русские алмазы, то я сомневаюсь в успехе поиска в этом районе. Все же известные алмазные месторождения мало связаны с горной складчатостью – в горах алмазы находят крайне редко. Единственное, что приходит мне в голову, так это то, что алмазоносные трубки образовались до формирования Уральской складчатости и теперь смяты и глубоко упрятаны в отрогах горного хребта. В этом случае надежд их отыскать очень мало. Мы об этом уже говорили на конгрессе.
− Интересная иллюстрация схожести Африки и Якутии, уважаемый Вильямс. Мамонты, а еще носороги и другие древние животные действительно жили в Якутии и на севере Сибири в давние времена, чему есть масса свидетельств. В Ленинграде в Зоологическом музее, что возник на базе знаменитой петровской Кунсткамеры, что на Стрелке Васильевского острова, стоит издавна огромный скелет мамонта. Имеются в музее и другие ископаемые останки из Сибири. Этот год для русских алмазов, можно сказать, юбилейный: ровно сто лет назад был найден первый алмаз на Урале. Но за сто лет мало что изменилось в направлении поисков месторождения. А на россыпях добыто не более трехсот камней, и все они найдены старателями на золото и платину. Своей школы специалистов по алмазам у нас, уважаемый Вильямс, нет пока, а на местах применяется часто совершенно дикая практика распознавания алмаза в случае находки. Представляете, найденный камень кладут на наковальню или каменную плиту и наносят удар молотом, полагая, что если сверкающий камешек не разобьется, то это алмаз, а коли расколется, то просто стекло или кварц. Этот дичайший способ говорит о полном отсутствии понимания и малейших знаний о таком минерале, как алмаз. Я уже не говорю о науке по геологии алмазов, условиях их образования.
− Дикая, нужно сказать, практика от невежества, с коей я столкнулся сам на Урале, − вмешался в разговор Мушкетов. − Пытались объяснять рабочим и служащим приисков, что алмаз царапает любое стекло и даже кварц, и этого достаточно, чтобы определить подлинность минерала. Но, увы, выбить из головы такую дурь так до сих пор не удалось. Это уж такое свойство нашего, в общем, довольно сообразительного народа: как вобьют себе в голову какую идею − не вышибешь. Я был на Урале несколько лет назад, и привезли меня к старателям в долину речки Атиг, и как раз перед моим приездом подняли старатели алмаз со спичечную головку. Разбили его при мне в прах, я поначалу ничего не понял и не успел помешать сей творимой глупости. Но, пока я там был, как раз нашли еще один камень и уже тоже готовились проверять на соответствие алмазу подобным образом. Едва отбил у старателей камешек. Ругался, грозил, и это при том, что я тогда Геологический комитет возглавлял и был представлен как высокий начальник. А камень, который нашли, изъял-таки под расписку, привез и проверил в лаборатории, хотя сразу понимал, что это алмаз. Оказалось, хороший прозрачный камень стоимостью в несколько тысяч рублей.
− Вот такой уровень у нас пока понимания геологии и свойств алмазного сырья в тех местах, где порой находят алмазы. Интересно вот, сколько уральских алмазов утеряно при таком методе «диагностики»? – вступил в разговор Федоровский, качая головой.
− Да, эта история мне напоминает ситуацию с дремучей инквизицией, помните, Вильямс? − продолжил Мушкетов, – это когда пытались узнать, ведьма та или иная женщина. Для проверки ее непременно бросали в глубокий омут и ждали: коли утонет – значит чиста, вовсе не ведьма, а вот если выплывет, то однозначно ведьма, и ее следует добить. В любом случае при подобных испытаниях и алмаз, и подозрительная для инквизиции женщина абсолютно обречены.
− Мистер Мушкетов, это сравнение очень жесткое и верное. А скажите, какие в России представления о геологии месторождений алмазов? Я так понимаю, что если есть алмазы в россыпях, то нужно искать те места на ваших обширных площадях, где эти алмазы образовались? – обратился к спутникам Вильямс и продолжил, несколько понизив голос и напустив на лицо таинственности:
− Я так понимаю, вы изложили в докладе реальное положение дел, но совершенно не коснулись геологических условий образования алмазов в России. Наверное, это секрет? Большевики любят секреты.
− С этим ясности нет. Крупных исследований не проводилось. Еще в 1914 году прииски на Урале посетил наше нынешнее светило в области минералогии − академик Ферсман. Он высказался крайне осторожно, заметив, что источником алмазов могут быть как песчаники, так и другие, в том числе изверженные, магматические породы.
− Каков мудрец ваш академик: всем мальчикам по конфетке или, как говорят, я слышал ранее, всем сестрам по серьгам. Он угодил всем. Но мне кажется, что иное происхождение алмазов, в отличие от африканских, вряд ли возможно, хотя ходят какие-то слухи о находках алмазов в Америке, Австралии, и считается, что у них иное происхождение. Вот я и интересуюсь − может быть, в России тоже имеются подобные примеры. Но дело в том, что для образования алмазов нужны несколько обязательных сопутствующих условий, и эти условия связаны с трубками взрыва и породами особого состава. Это установленная наукой истина, и иного пока знания у нас нет.