Вячеслав Нескоромных – Алмазные грани (страница 7)
В 1937 году кризис между теми, кто продвигал линию происхождения алмазов из кимберлитов и предлагал вести работы по поиску алмазов в Сибири и Якутии, и теми, кто по-прежнему настаивал на перспективах уральских алмазов, достиг критической точки. Появились публикации в центральной прессе с различными вариантами решения данного вопроса, в которых порой звучали упреки в незаслуженном почитании зарубежных методов в геологии. По мере того, как ситуация накалялась, в публикациях зазвучали нотки политической истерии, прямые обвинения в преклонении перед буржуазными теоретиками, неоправданном космополитизме. Все стало походить на спланированную компанию по очернению группы ученых и предлагаемой ими теории, что сводило на нет разумность научного подхода.
Так выходило, что сторонники происхождения алмазов из кимберлитов, по теории африканских трубок взрыва, в основном представляли университет и геологический институт ВСЕГЕИ в Ленинграде. Именно геологи из данных организаций чаще всего попадали под огонь критики. К этой группе ученых примыкал и Федоровский, возглавлявший в это время созданный им институт минерального сырья в Москве.
На Урале и в руководстве Геологического комитета страны придерживались иной версии происхождения алмазов, опираясь на опыт работ на Урале. Такой источник происхождения алмазов как кимберлиты старались исключить из рассмотрения как отсутствующий в геологии Уральских гор. Арсений Баров стремился устранить конкурентов и выискивал для этого убедительные причины. В то же время, не имея научно обоснованных аргументов, Баров призывал к обсуждению предложений о расширении геолого-поисковых работ, рассчитывая, что группа геологов под руководством Мушкетова откроет «карты», в чем-то ошибется, и тогда можно будет официально предъявить обвинения и в конце концов устранить влияние ученых, уже кулуарно записанных во вредители.
Предварительный отчет об исследованиях был представлен помощником Мушкетова Соболевым в Госплан в начале 1937 года с предложением провести первые поисковые работы на Сибирской платформе. Прошло три месяца, и последовали оргвыводы, которые основывались на заявлениях сотрудников комитета геологии и отзывах геологов с Урала. Основной посыл в заключении, инициированный партийными органами, состоял в том, что авторы отчета стремятся увести направление поиска алмазов в ложную сторону и оставить страну без алмазного сырья.
Разбирательства между различными геологическими центрами страны, горячая полемика, обмен «уколами», привели к «сигналам» в компетентные органы и вскоре последовали первые аресты геологов, продвигавших африканскую кимберлитовую теорию происхождения алмазов.
Ранее всех арестовали Дмитрия Мушкетова, и эта весть ошеломила всех: казалось, повод для ареста крупного ученого-геолога не может быть связан с его работой, в которой ничего, кроме исследования геологических процессов, казалось, быть не могло. Но скоро выяснилось, что поводом для арестов послужили доносы, в которых ряд геологов, входящих в окружение Мушкетова, обвиняли в контрреволюционной террористической деятельности в составе организованной группы, сформировавшейся в период поездок ученых за рубеж для участия в геологических конгрессах.
Долго копившееся напряжение разрядилось стремительно, и градус научной полемики сразу сошел на нет.
Николай Федоровский тут же взялся прятать свою коллекцию пиропов и кимберлита, карты и материалы по геологии алмазов, понимая, что скоро, вероятно, придут и за ним. Ему удалось в подвалах института найти потаенные помещения и под видом проб с железорудного месторождения из-под Курска спрятать несколько пакетов с материалами, известив только тех, в ком был уверен.
Мушкетов и другие арестованные геологи были помещены в Бутырскую тюрьму, и началось длительное многоэтапное расследование, бесконечные, выматывающие силы унизительные допросы.
Из доносов, ставших источниками уголовных дел, следовало, что преступная организация была создана Мушкетовым в период его поездки в Южную Африку, и, соответственно, следуя логике расследования, все, кто входил в состав делегации, оказались под пристальным вниманием. Вскоре были арестованы многие из тех, кто сотрудничал в последние годы с Мушкетовым.
Новая сталинская конституция, принятая накануне, свободно переводила все проблемы в стране в плоскость классовой борьбы, и стоило высказать отличное от устраивающих всех мнение, как тут же подтягивали неоспоримый и часто совершенно бездоказательный аргумент о скрытых мотивах вредительства государству рабочих и крестьян. Среди таковых видели в первую очередь специалистов «из бывших», то есть получивших образование и служивших еще при царском режиме. В подавляющем своем большинстве это были образованные, опытные и преданные делу геологического развития страны люди.
Как известно, большие знания, широкое видение и понимание глубоких проблем рождает сомнения, казалось бы, порой в очевидном. Знающему многое о природе вещей, явлениях, ученому приходится много сомневаться, ибо приходит понимание, что познание мира − процесс, не имеющий пределов и какого-либо четкого и тем более окончательного завершения. Оказавшиеся под арестом ученые много путались в показаниях, пытаясь излагать некие научные версии своей позиции, вариации идей, которые воспринимались следователями как попытки запутать следствие и уйти от ответственности. В результате накопились многочисленные противоречивые высказывания о природе алмазных месторождений, и к окончанию следствия формальных поводов найти виновных в деле, которого физически не существовало, накопилось достаточно.
В стране во время становления пролетарской науки молодая поросль советских ученых порой достаточно агрессивно расчищала свой путь, а за недостатком научных знаний наиболее беспринципные из них прибегали к системе подлога и доносов. Здесь нужно отметить, что подобное происходило и в иных многих направлениях научной работы. Показательным был разгром группы ученых-генетиков ВАСХНИЛ Николая Вавилова − известнейшего в мире ученого, человека выдающихся способностей, неутомимого экспериментатора, исследователя зерновых культур в десятках мест планеты. Вавилов стремился решить мировую проблему искоренения голода обильными урожаями улучшенных сортов зерновых, собрал уникальную коллекцию семян зерновых культур мира, а умер от физического истощения в одиночной камере в Саратовской тюрьме.
Всесоюзное геологическое совещание состоялось в канун октябрьских праздников. Праздничные мероприятия готовились с размахом, учитывая их юбилейный характер: в стране праздновали двадцать лет победы революции. Участники совещания тщательно готовились к полемике, ожидая жаркую схватку после представленного в Госплан отчета, в котором указывалось на необходимость развертывания поисковых работ на севере Сибири и Якутии.
Арсений Баров в противовес отчету группы Мушкетова, который в эти дни находился в тюрьме, представил обширную записку о состоянии изученности алмазоносности Урала. В записке подробно излагалась история находок алмазов, сделаны акценты на том, что только на Урале в настоящее время добываются редкие кристаллы. Этой добыче уже более ста лет, но каких-либо кимберлитов никто не видел! Таков был эмоциональный посыл записки Арсения Барова, а главный вывод представленного документа состоял в том, что если работы с Урала перевести в Сибирь, то страна совсем останется без ценного сырья. При этом было общеизвестно, что Урал давал на самом деле очень малое число алмазов, которого не хватало даже для удовлетворения ничтожно малых потребностей. Следуя модели ассоциации месторождений с магматическими формациями «уральского типа», ряд геологов продвигали теорию, что алмазы в СССР имеют иную природу происхождения, в сравнении с африканскими. Ориентировались на происхождение алмазов в процессе извержения горных пород из недр и с формированием трапповых интрузий. Поэтому при поисках алмазов авторами теории предлагалось ориентироваться на минералы трапповой ассоциации, а основными поисковыми признаками считали присутствие в пробах хромита и самородной платины.
Такая концепция одержала верх, не получив сопротивления, и продолжала развиваться до самого открытия якутских алмазов, затянув процесс поиска до середины пятидесятых годов.
Федоровский, как один из основных соавторов программы поисков алмазов по методике, основанной на поиске кимберлита, отсутствовал на совещании, хотя его доклад был заявлен и воспринимался как серьезный аргумент в научном споре.
За Николаем Федоровским пришли ночью в конце октября. Он был уже морально готов, поскольку знал о волне арестов, и темный кожаный саквояж с бельем и другой мелочью, столь нужной в тюрьме, стоял наготове в прихожей. Арест прошел буднично, если не учитывать столь позднее время. Скорые сборы и прощание с дочерью и женой уместились в несколько минут. Через час состоялся первый допрос, на котором молодой следователь с красноречивой фамилией Хват вкрадчиво сообщил Федоровскому, что заговор, который они готовили с группой геологов, раскрыт, а их лидер Мушкетов во всем сознался. Вышагивая мимо сидящего у стола Федоровского, следователь методично излагал свою версию страшного преступления и то, что арестованный должен отвечать на вопросы честно и понести заслуженное наказание за измену.