Вячеслав Нескоромных – Алмазные грани (страница 4)
− О, Мушкетов! Я изучал ваши материалы по геологии и нахожу их чрезвычайно добротными, − вежливо улыбаясь, высказался Вильямс, припоминая попавшуюся ему статью о находках алмазов в России и особенностях геологического строения Урала.
Слугу Вильямса звали Эйван. Это был взрослый мужчина, он стоял в сторонке и с любопытством подростка внимательно наблюдал за происходящим, оглядывая явно настороженно прибывших из далекой холодной России людей. Это был молодой еще африканец, с курчавой коротко стриженной головой и большими яркими глазами на темном лице. Эйван был одет в парусиновые выцветшие штаны и легкую поношенную рубаху, в сандалетах на босу ногу. Слуга держался почтительно на расстоянии, улыбался и кланялся всем прибывшим, как только они ступали на причал. Отметив, что мистер Вильямс встретил своего знакомого, Эйван радостно закивал Федоровскому, обнажив ровный сверкающий ряд белых зубов на фоне совершенно темного лица. Федоровский, отметив внимание африканца к нему, шагнул к Эйвану и протянул ему для приветствия руку. На лице слуги отразился неподдельный испуг, и он с опаской глянул в сторону Вильямса. Англичанин, только что мило беседовавший с прибывшими, сверкнул грозно в сторону африканца глазами и что-то проговорил на непонятном диалекте с угрозой в голосе, давая понять, чтобы малый убрался с глаз долой. Эйван опустил глаза и, пятясь, отступил в тень высокого дерева.
− Вы с ними построже, без панибратства, мистер Федоровский. Разбалуете мне слугу. Если не быть строгими и каждодневно не бить черных по пяткам хлыстом, тут же садятся на шею и ленятся так, что трудно становится их заставить что-то делать.
Федоровский несколько смутился и отошел от Эйвана.
Конференция шумела два полноценных рабочих дня: ученые спорили, делились мнениями и во время официальных сообщений, и в кулуарах за рюмкой бренди или виски.
Мушкетова избрали вице-председателем конгресса, и это была высокая честь, оказанная представителю отечественной геологической науки.
Федоровский и Мушкетов, сменяя друг друга, изложили результаты поисковых работ и констатировали, что коренного месторождения пока не обнаружено в перспективных районах Урала, и это несмотря на то, что добыча алмазов ведется издавна. Тут же в дискуссию включились зарубежные коллеги и отметили, что уральские алмазы очень красивы и высоко ценятся у коллекционеров. Другие добавили, что цену русским алмазам добавляет именно малое число добытых ювелирных камней. Что же касается коренных мест происхождения уральских алмазов, то здесь, скорее всего, следует учитывать высокую складчатость местности и наличие горной гряды. Вероятно, рассуждали ученые, трубки взрыва с кимберлитовыми гипербазитами просто перемяло и опрокинуло в период формирования Уральских гор, а значит, найти месторождения, скорее всего, не удастся.
− А с чего вы взяли, что алмазы Урала имеют кимберлитовую природу? – возражали, горячась, другие геологи, приводя аргументы, что пока нет ни единого факта присутствия кимберлита в этом горном районе.
Им вторили третьи, утверждая, что найти кимберлиты − достаточно слабые породы − уже не представляется возможным:
− Материнские породы месторождений алмазов просто разрушились в процессе горообразования и последующего выветривания, а кимберлиты, если они и имеются, то спрятаны достаточно глубоко под горными складками без выхода на поверхность.
В общем, после шумной научной дискуссии многие, казалось, вполне ясные до обсуждения проблемы приобрели характер еще более запутанных.
После конференции, на которой присутствовало несколько известных ученых-геологов из разных мест планеты, всю компанию повезли на карьер в Кимберли. С утра участники конгресса расселись на удобных мягких лавках со спинками в открытом кузове нанятого грузовика под выгоревшем на солнце тентом. В дороге ветер обдувал живо беседующих между собой участников конгресса, одетых живописно и вполне по-походному, и было всем вполне комфортно – не жарко и свежо под напором встречного воздушного потока.
Дорога вилась по ровной, как стол, саванне, а вокруг открывались дальние виды, гнездилища шумных птиц, и порой приходилось останавливаться, чтобы пропустить бредущее через дорогу стадо свободно перемещающихся животных. Так добрались до Кимберли.
«Большая дыра» располагалась вблизи города. У самого края карьера лепились бесконечные лачуги простого люда. Домишки, крытые камышом и соломой, наспех обмазанные глиной поверх стен из хвороста, выглядели крайне убого, но было понятно, что в таком жилище люди рождались и умирали, прожив жизнь в ритме отработки «Большой дыры». Ученые-геологи направились через узкие улочки поселка с неказистыми, слепившимися между собой домами, вдоль сточных канав, мимо людей, чей вид выдавал крайнюю нужду. Группа ученых двигалась мимо голодных ребятишек, что копошились, играя возле жилищ, порой галдели, решая свои детские вопросы, и замолкали при виде группы добротно одетых белых господ. Некоторые из детей, наиболее бойкие, тут вскакивали и, осмелев, бежали следом, попрошайничая. Наиболее сердобольные стали одаривать мальчиков и увязавшихся за ними девочек кусочками шоколада и мелкими монетами, и скоро хвост из желающих получить приз за настойчивость вырос невероятно, а окончательно осмелевшие дети уже не давали прохода без какой-либо подачки, забегая вперед.
Вильямс тут же вмешался в развитие ситуации и попросил сочувствующих не оказывать знаков внимания, а быстрее и увереннее идти к цели их экскурсии. Сокрушенно покачав головой, все согласились с Вильямсом и теперь, уже не обращая внимание на попрошаек, решительно направились вслед за ним.
У неказистого домишки, сколоченного из грязных досок, у входа сидел седой изможденный человек с непокрытой головой, хотя солнце уже палило нещадно. Седые короткие курчавые волосы не прикрывали черноты головы, лицо было темным практически до сажи, и даже белки глаз, казалось, от времени также потемнели. Перед ним на земле была расстелена тряпица и разложены старые предметы утвари. Федоровский оглядел скудный набор товара и отметил цветную железную банку, в которой, возможно, когда-то были леденцы-монпансье, но теперь сверкали темные, как сгустки крови, камни-зерна самого различного размера, несколько зеленых минералов и камешки-кристаллы более светлого оттенка.
− Что это? − оживился Федоровский, заинтересованно разглядывая минералы.
−
− Мистер Вильямс, что это за минералы? Не пиропы ли? – обратился Федоровский к англичанину.
− Похоже, что пиропы или, иначе говоря, гранаты. Зеленые ‒ оливины, а те светлые, скорее всего, подделка под алмаз – стекло или кварц, возможно кальцит. Местные на этом зарабатывают, обманывая приезжих, ведь многие совершенно ничего не понимают в минералах.
− Пожалуй, я куплю пиропы и оливины, мне они нужны для коллекции. Как вы считаете, Вильямс, стоит того?
− Если вам не жаль денег, берите, только думаю, вы сильно переплатите, господин Федоровский. Я вам готов по приезде выделить некоторое количество образцов оливина. Граната у меня нет. Берите, ведь, если глянуть иначе, как бы, с другой стороны, такая покупка может быть памятной для вас, да и образцы лишними не будут. Эти камни отсюда из карьера подняты, так сказать, с места событий.
− Ладно, как говорится, коли богато не жили, не стоит и начинать. У меня еще несколько фунтов осталось да шиллинги еще есть, надеюсь, на что-то хватит.
Федоровский присел рядом со стариком и протянул ему деньги, показывая рукой, что готов купить некоторые из камней. Старик осторожно оглядел белых господ, протянул банку и, не выпуская ее из рук, предложил взять камни, которыми заинтересовался иностранец. Федоровский аккуратно выбрал из банки несколько крупных темно-алых и пурпурных пиропов, оливинов и протянул африканцу фунт стерлингов. Тот живо забрал деньги и спрятал их в складках одежды.
− Ну, ты, брат, похоже, крепко переплатил, − отметил Мушкетов, оглядев камни в ладони Федоровского.
− Дмитрий Иванович, это бесценные поисковые минералы из карьера пока единственного месторождения алмазов. Я думаю, покупка их будет полезной. В конце концов, деньги нам выделило государство, и потратим мы их на его нужды. Вот скоро уедем − и с чем мы вернемся? С рассказами о том, как жарко в Африке и какую глубокую яму тут вырыли охотники за алмазами?
− Николай Михайлович, ради всех святых, не кипятитесь, я не против, если вы потратите свою валюту на минералы. Узнаю бескорыстие ученого собрата. Я вот тоже прикупил кое-какого материала, − Мушкетов, по-заговорщицки таясь, показал Федоровскому образец зеленоватого с темными включениями кимберлита, размером не более коробка спичек, в котором светились две-три мелкие, не более доли миллиметра, алмазные крошки, словно запаянные в породу осколки звезды.
− Это вы где такой отхватили? – оживился Федоровский, вспомнив, как поотстал от них по приезде в Кимберли Мушкетов, знать, приглядел уличного продавца и долго приценивался к товару.