Вячеслав Михеев – Порог (страница 6)
— Ты видишь? — спросила она. — Они рядом. С той стороны стекла.
Артем посмотрел в отражение. За их собственными фигурами, в глубине зеркального коридора, двигались другие тени. Высокие. Тонкие. Слишком прямые для людей.
— Кто они? — спросил он.
— Те, кого ты называешь Бессмертными, — ответила Вера. — А я называю... едоками. Они питаются верой. Твоей верой. Моей верой. Верой всех, кто смотрит в их сторону слишком долго.
— Кассиан не такой, — возразил Артем, но в голосе его не было уверенности.
— Кассиан — первый, — отрезала Вера. — Он построил этот мир. Но мир построил их. Теперь он такой же, как они. Голодный. Вечный. Пустой.
Они дошли до конца коридора. Там, где должна была быть дверь в столовую клиники, теперь возвышались огромные ворота из чёрного стекла. На воротах был вырезан узор — тот самый, который Артем видел на стене своей палаты.
— Открой, — сказала Вера.
Артем протянул руку. Коснулся холодной поверхности.
Ворота распахнулись.
И он увидел Источник.
---
8.
Он парил в воздухе — огромный, ослепительный столб света, уходящий в бесконечную высь. Вокруг него, на мраморных ступенях, застыли фигуры. Бессмертные. Кассиан был среди них. В первом ряду.
— Ты пришёл раньше, неофит, — сказал Кассиан. Голос его звучал спокойно, но в глазах Артем увидел то, чего не замечал раньше. Голод. — Твой час ещё не настал.
— Мой час настал, когда я понял, что вы скрываете, — ответил Артем.
Он шагнул вперёд. Вера осталась позади, у ворот.
— Что вы скрываете под Источником? — спросил Артем. — Что за корни питают ваш свет?
Бессмертные зашевелились. Их совершенные лица исказились — на секунду, на долю секунды. Под маской красоты мелькнуло что-то другое. Усталое. Старое. Гниющее.
Кассиан поднял руку. Тишина.
— Ты хочешь знать правду, — сказал он. — Хорошо. Смотри.
Он щёлкнул пальцами.
И свет Источника погас.
Вместо него открылась бездна. Чёрная, глубокая, пульсирующая. В ней не было ни звёзд, ни надежды. Только голод. Только бесконечное, ненасытное желание — жрать, впитывать, поглощать.
— Это то, что под нами, — сказал Кассиан. — Мы не боги, Артем. Мы — плоть. Мы выросли из этой бездны, чтобы питаться светом. Но свет гаснет. Нам нужно новое топливо.
Он посмотрел на Артема. В его глазах не было ни злобы, ни раскаяния. Только усталость.
— Ты не станешь бессмертным, — сказал он. — Ты станешь едой. Как и все до тебя.
Артем сделал шаг назад. Потом другой.
Вера схватила его за руку.
— Назад! — закричала она. — Назад, пока не поздно!
Но Артем не мог отвести взгляда от бездны. Она смотрела на него. И в ней, в самой её глубине, он увидел лицо. Своё лицо. Искажённое, постаревшее на тысячу лет, пустое.
— Это я, — прошептал он. — Тот, кем я стану, если останусь.
Вера дёрнула его за руку.
И мир разлетелся осколками.
---
9.
Он очнулся на полу своей палаты.
Вокруг бегали санитары. Кто-то держал его за руки, кто-то вкалывал укол. Голоса звучали приглушённо, как под водой.
— ...эпилептический приступ... синий свет... Вера тоже...
Макарова склонилась над ним. Её лицо было бледным, но спокойным.
— Ты вернулся, — сказала она. — Тише, не двигайся.
Артем попытался что-то сказать, но язык не слушался.
— Он что-то видел, — услышал он голос Алексея, ассистента. — Лилия Викторовна, паттерн на ЭЭГ повторился. У них обоих. Одновременно.
— Записали? — спросила Макарова.
— Да. И это... это невозможно.
— Что именно?
— У них синхронизация. Как будто один мозг управляет двумя телами.
В палате стало тихо.
Артем закрыл глаза. Сквозь веки он видел свет — тусклый, больничный, но живой. Настоящий.
Он сжал в кулаке то, что осталось от таблетки. Крошево белой пыли.
И понял, что Порог открыт.
Не им.
Им обоим.
---
Конец второй главы.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ПЛОТЬ И СВЕТ
---
1.
Она пришла в себя в чужой палате.
Артем лежал на койке, укрытый тонким одеялом, и смотрел в потолок. Рядом, на стуле, дремала Ольга — голова склонена набок, руки сложены на коленях. За окном было темно. Часы показывали три утра.
Он не помнил, как сюда попал. Последнее, что осталось в памяти — бездна. Чёрная, пульсирующая, с его собственным лицом на дне. А потом — ничего. Провал. Пустота.
Он попытался сесть. Голова закружилась, перед глазами поплыли зелёные круги.
— Не надо, — раздался голос из темноты.
Артем повернул голову. В углу палаты, на втором стуле, сидел Виктор. Не в форме санитара — в обычной серой куртке, с непокрытой головой. В руке он держал пластиковый стаканчик, но не с таблетками, а с чаем.
— Ты был на том свете, парень, — сказал Виктор, отхлёбывая чай. — Почти. Сердце останавливалось. Две минуты. Врачи говорят — чудо, что очухался.