Вячеслав Малежик – Портреты и прочие художества (страница 38)
– Здорово, Артист.
– Здорово.
– Ну, что, опять к вам в сарай очередь девчонок?
– Да какая очередь, всего-то три…
– Учти, Артист, не будешь делиться, придется сообщить в деканат о твоем моральном разложении.
– Да я не разлагаюсь, наоборот, крепчаю. Смотри, как я накачался.
– Ты не переводи стрелки… Я же тоже еще интересуюсь.
– Хорошо, я попробую договориться.
Я не договаривался, и снова он меня пугал, и снова я не пугался.
А однажды ко мне подошла одна из наших чемпионок, отдыхавшая в Джемете, и пожаловалась, что Захарыч перешел к активным действиям.
– И он не только меня достал. Еще пара девчонок на него мне жаловались, – подвела итог Лариса. Ну а потом продолжила: – Слушай, а может его проучим?
– Да нет, лучше разыграем. Он же в конце концов мужик, и, по определению, должен ухаживать, – ответил я.
– Тебе хорошо, ты – парень, а мне-то противно, я, конечно, могу его просто отлупить, я же…
– Да, ты же… Знаешь, давай все-таки разыграем, а там, как покатит.
И я в качестве ахейца, дары приносящего, явился к Захарычу.
– Захарыч, я договорился.
– О чем?
– Ну, ты меня просил подогнать тебе девчонок, вот я с одной договорился. Сегодня вечером, после ужина жди… Только ты уж бутылочку, закусь, ну, сам понимаешь…
– Все будет в лучшем виде. Я твой должник.
«Какая же я сволочь», – думал я, отправляясь к Ларисе.
– Ну, к кому он еще прикапывался?
– Лучше скажи, к кому он не прикапывался, – ответила Лариса.
– Класс… Одну из своих подружек отправляй к Захарычу от моего имени. Ее там ждет бутылочка вина, скромная, но добротная закуска, пять матрасов, а подушек, сколько она захочет. Кстати, она у тебя не Принцесса на горошине?
– Да, конечно, принцесса… Наша, классная девчонка-гандболистка.
– То есть удар с правой…
– Нет, с левой, она – левша!
– Ну, вот и ладушки… А через пятнадцать минут запускаем тебя, и ты устраиваешь сцену ревности. Он же тебя, небось, к себе тоже зазывал?
– А то?..
– Вот ты и созрела.
И был водевиль, и была сцена ревности, и погоня за Захарычем вокруг стола, и крепкие удары по спине и по шее двух рассвирепевших фурий. И были угрозы расцарапать лицо в кровь.
И Захарыч присмирел и даже не пытался составить логическую цепочку Артист-Захарыч-студентка-красавица-ревнивая олимпийская чемпионка. Хотя иногда он как-то странно поглядывал в мою сторону. А я тогда чувствовал себя провокатором, сдавшим Захарыча «бабскому гестапо»!
Но старая истина, что «на каждый товар есть свой покупатель», сработала и в этот раз. Через некоторое время мы заметили, что наш сосед по сараю Захарыч закрывает дверь в свои апартаменты, и долгое время сквозь дырки в стене проглядывал свет из покоев нашего ловеласа, и иногда слышались сдержанный женский смех и другие характерные звуки.
Не зря же говорят, что лысые – отменные любовники.
IV
Как грустно, что мы с развитием демократии и всего остального, что с этим связано, в частности с развитием рынка, теряем очень многие вещи, которые не только радовали нас, а зачастую позволяли гордиться собой как нацией, но, кроме того, эти «вещи» зачастую являлись для многих смыслом жизни и средством все той же жизни. Это касается и науки, и искусства, и спорта. Сейчас я хочу перейти к воспоминаниям о вине, об анапском вине, которое я любил и которое потихоньку исчезает с наших столов.
Мы играли в Джемете, и как я уже рассказывал, на наши танцули собирались ребята и девчонки со всего окрестного побережья. Со многими из них мы подружились. Мы выросли, они выросли… Я стал тем, кем стал, а ребята из Джемете и Анапы выучились, и многие из них стали заниматься виноделием, которое было одним из основных производств на побережье. Начальство винзаводов в Джемете, Витязево, Анапе на Высоком берегу, в станице Анапской с уважением относилось ко мне, да и я не скупердяйничал и находил время, уже будучи известным музыкантом, каждый год петь для своих друзей этакие концерты-посиделки. Застолье с дегустацией продукции винзавода обычно заканчивало нашу культурную программу. Ассортимент вин в первые мои экскурсии-концерты состоял примерно из 15 сортов вин, и мы начинали познание изделий бога Бахуса с белых сухих – рислинг, шардоне, а потом, увеличивая крепость, доходили до «Улыбки», «Черных глаз» и, конечно, фантастического хереса. Причем должен заметить, что за «особые заслуги перед винзаводом» на Высоком берегу Володя Тарабрин, замдиректора винзавода, предложил назвать бочку с хересом, который был мне особенно люб, «бочкой имени Малежика». Последний херес из той бочки мы с женой тайком «под одеялом», ни с кем не делясь (нам не нужны были досужие похвалы вину, мы и так все знали), приканчивали этой зимой.
А тогда, каждый год, приезжая на гастроли в Анапу, я завлекал трех-четырех человек из особо отличившихся на дегустацию. Но вот беда, ассортимент становился все более скудным. Завод на Высоком берегу, да и все другие, которые я нахально называл «мои», не выдерживал конкуренции на рынке. И его продали каким-то ростовским бизнесменам. Те обещали продолжить винопроизводство… Но о чем вы говорите?! Около семи гектаров земли в центре Анапы – какое вино? Конечно же, там построят гостиницы или торговые центры. Кстати, судьба виноградников примерно та же, что и винзавода. Помните, как в начале нулевых в 35-градусные морозы вымерзли виноградники по всему побережью?
– Люба, – я обратился к своей любимой подруге, которая была ведущим технологом на винзаводе в станице Анапской, – а сколько виноградники будут восстанавливаться после таких холодов?
– А кто их собирается восстанавливать?
– Как кто?
– Ты что? Продать землю под коттеджи и махом заработать деньги. А вино… О, это длительный процесс. Так что…
Так что осталось виноделие на Черноморском побережье, но не в Анапе. Фаногория, где-то еще в Темрюке, в Новороссийске, в Мысхако… Но там друзей у меня нет, хотя, наверное, можно было бы познакомиться.
А я помню, как в первый приезд в Анапе было несколько дегустационных залов, стояли бочки (такие в Москве использовались для продажи кваса, в которых был рислинг в розлив за 20 копеек стакан. И ничего… Экологически чистый продукт не бил так по шарам, как впоследствии портвейн «777» или водка. Дешевые овощи и фрукты без нитратов – как закусь. Хватит брюзжать…
Тем не менее вернусь во времена спортлагеря МГУ в Джемете. 1969 год. Я и Саша Жестырев вместе со «Скифами» играли танцы в лагере, и, как водится, мы не были обделены вниманием, в том числе и девичьим. Как-то так случилось, что девочка Оля, местная красавица-школьница пятнадцати лет от роду, все чаще оказывалась около микрофонов во время вечерних песнопений наших двух коллективов. Обычно «Скифы», игравшие агрессивный рок-н-ролл а-ля «Rolling Stones», Chuck Berry и даже Jimmy Hendrix, заканчивали наши представления. А мы с Жестыревым отвечали за лирический блок, хотя и не без рок-н-ролла. Вместе с нами играли Сережа Дюжиков и басист Витя Дегтярев.
И вскоре я обратил внимание на Олю. Она невысокая, 162 см роста, но при этом, как это часто бывает с девочками на юге, хорошо сложена. Наверное, мои мужские ахи и охи, почмокивания и закатывание глаз сказали бы больше, чем попытка литературно описать ее достоинства, но могу сказать, что талия и грудь у нашей школьницы приковывали к себе внимание. По каким-то не выясненным причинам, было видно – она о своей привлекательности знала. Кто-то из наших на нее спикировал, и на следующий день Ольга уже загорала с нами на пляже. Для прояснения ситуации замечу, что ко мне из Геленджика приехала девушка Таня, с которой у нас был бурный роман, и я не крутил башкой по сторонам. Вечером Дюжиков отвел меня в сторону и сообщил:
– Собрание коллектива постановило…
– Чего вы там решили?
– Ольга открылась… Она по уши влюблена в тебя…
– А я причем?
– Ты при том… Она в тебя влюблена и мечтает с тобой…
– Ты что, дурак? Ей пятнадцать лет, а потом у меня же Таня.
– Да нет, она мечтает с тобой погулять, просто погулять…
– Ты думаешь, ее влюбленность от этого уменьшится?
– Ты не понимаешь ситуацию… Ее отец работает на винзаводе в Джемете, и она за прогулку с тобой готова принести нам вина с завода. А с Танькой я договорился.
– О чем?
– Ну об энтом… о самом… Она тоже хорошее вино любит.
– А я-то не пью.
– А тебя никто и не заставляет.
И чувство солидарности музыкантского братства победило. Я дал добро на свидание. А Дюжиков с Дегтяревым на следующий день куда-то пошли и притащили три трехлитровых баллона вина, помидоров и винограда.
Вино было отменное. Мы тогда еще не понимали, что стаканами десертные вина не пьют, а если мне не изменяет память, только один баллон был с сухим вином, а остальное вино было сладенькое. Эта операция повторялась несколько раз, и были среди ассортимента такие экзотические вина, как «Красностоп», «Мускат гамбургский». Вообще-то могу чего-то перепутать, если не забуду, надо будет позвонить и уточнить названия.
И я ходил на свидания после отбоя. Чего я ей там плел на дюнах, не помню, но что даже за плечи не обнял – точно. Стихи и песни вскружили голову девушке, хотя она, наверное, задавалась вопросом: «А чего он, в натуре?» Хотя «в натуре» это из более позднего лексикона. А тогда Таня, ну та, которая из Москвы в Анапу через Геленджик, подружилась с Ольгой, и они еще долгое время переписывались. Самое интересное, что Ольга всплыла где-то на Байконуре через 20 лет, где она с мужем и двумя детьми работала в проекте, связанном с «Бураном». Мы радостно встретились и до сих пор общаемся довольно тесно. Моя жена Татьяна нашла в ее лице тоже хорошую подружку.