Вячеслав Малежик – Герой того еще времени (страница 26)

Фамилию артист носил Вольнов, и в сочетании с именем она звучала так же, как у известного советского баскетболиста, – Геннадий Вольнов. Но баскетболиста мало кто помнит, а артист Вольнов часто появляется на радио и телепросторах, и хотя пик популярности пройден, тем не менее, имя есть, и оно все еще кормит Гешу. Сцена обязывает, и он поддерживает приличную физическую форму, стараясь убирать жиры на животе и боках в зародыше. Седина, обработанная специальным шампунем, добавляла образу этакий шик, а бело-черная борода навевала мысль о Шоне Коннери.

Геша нравился женщинам, хотя интенсивность ухаживаний за прелестницами в значительной степени уменьшилась. Старая фраза, которую он где-то подслушал и часто использовал в разговорах, – мы взрослеем, а нашим девчонкам все равно двадцать – все чаще не соответствовала истине. Девочки-тинейджеры и студентки уже не смотрели на нашего героя с прежним вожделением и часто на идею продолжить вечер не откликались с готовностью.

Но интерес к себе Геша чувствовал все равно, хотя претендентки на его внимание все чаще соответствовали понятию «дама». И он «отрывался», «отвязывался», «ходил налево». Геша себе давно уже все доказал, но механизм должен функционировать и поэт (а он писал приличные песни, в большей степени о любви) должен искать эмоции и сюжеты.

Геннадий Вольнов выпустил несколько знаковых песен, которые пели даже на застольях, не остановился и шел вперед, придумывая новые мотивчики и слова к ним.

Со временем он стал для себя еще и неплохим редактором, и в пластинки, которые регулярно выпускал, не просачивались халтура и мелкотемье. В определенных кругах стало модно слушать Вольнова. То, что он не был тотально популярен, добавляло его поклонникам определенных вистов. Нечастые концерты позволяли Геше выкладываться на них на сто двадцать процентов, и те, кто не входил в число его постоянных зрителей, не могли не отметить атмосферу творческого подъема на сцене и в зале.

II

Возраст и заведенный порядок вещей привели Гешу и его жену Галину к комфортной поре жизни, которую часто стыдливо называют золотой осенью. Они многое могли позволить себе, да и позволяли. Дети были самостоятельны и жили со своими семьями отдельно. Забот никаких – гуляй не хочу… Единственное бремя – кот Кеша, ленивый кастрированный зверь, которому дали такое вот канареечное имя. Поэтому, когда появлялось желание полакомиться поездкой за границу, надо было пристраивать кота.

Два ленивых существа – Геша и Кеша – в этот вечер остались одни… Галина со своей подругой, которую она называла (за уникальную способность очищать карманы мужа) Ирка-Пылесос, отправилась в Милан на шопинг, который ничем хорошим для Геши закончиться не мог – новая порция одежды не имела места для дислокации. И артиста по возвращению жены ожидал привычный диалог:

– И зачем тебе это, куда ты все это денешь?

– Ты не хочешь свою жену видеть красивой? – вопросом на вопрос обычно отвечала Галина.

Вводить войска и устраивать контртеррористическую операцию не хотелось, и Геша прятался в свою норку, где его преданно ждали книги, гитара и пластинки. «Может, объявить брачный период и устроить гон? Карты лежат как надо», – подумал Вольнов, поцеловав на прощанье жену в аэропорту.

– Ты гонишь, – сам себе ответил Геша. – Какой гон? Что нового ты узнаешь в этом?

– Да ничего, – продолжался внутренний диалог. – Тряхну стариной.

– Старина, какой стариной ты решил тряхнуть?

– Ну уж какая есть, той и тряхну…

– А ты еще и пошляк…

– А это кто на что учился…

В общем, с романтическим свиданием не сложилось. Геша включил телек, надеясь наткнуться на какой-нибудь футбол… И тут, как в кино, раздался телефонный звонок. Вольнов снял трубку и услышал голос мужчины, с которым познакомился после вчерашнего концерта. К нему тогда подошел незнакомец за пятьдесят, неброско и дорого одетый, уверенный в себе, с приятными манерами (это почему-то сразу же почувствовалось) и каким-то обволакивающим голосом. Он представился бизнесменом, занимающимся телекоммуникациями, и попросил у Геннадия Вольдемаровича телефон, сообщив ему, что для него есть любопытное предложение.

– Добрый вечер, это Треч, мы договорились созвониться, и я звоню, – услышал он голос, который спутать было практически невозможно.

– Да, Треч, я вас слушаю.

– Я рядом с вашим домом и хотел бы минут пятнадцать с вами побеседовать. Как вы?

– Хорошо, я спущусь, а вы что, корреспондент?

– Нет-нет, не беспокойтесь, никакой желтой прессы. Я – друг… Хорошо, если это пугает, то считайте меня просто поклонником. Считайте меня этаким Дедом Морозом, исполняющим самые сокровенные мечты.

– Любопытно, хотя не знаю, почему, но немного страшно.

– Не бойтесь, я сегодня добрый волшебник.

– Ок. Я иду.

Вольнов отключил трубу, погладил Кешу и вышел из квартиры. Около подъезда прогуливался новый знакомец.

– Вот и я, чем обязан? – приближаясь к Тречу, начал он разговор.

– Помилуйте, Геннадий Вольдемарович, это я обязан вам за счастье слушать ваши песни столько лет. Они такие добрые, что я того и гляди начну верить в вашего Бога.

– А вы в какого верите?

– Ой, господин Вольнов, это интимная вещь, и мы пока не будем ее касаться.

– Господин Треч… Странное у вас имя, я никак не могу понять, кто вы, какой национальности и вообще – это имя или фамилия?

– Скажем так… Считайте, что это мой никнейм… как в Интернете… Устраивает?

– Да нет, это я расспрашиваю вас, чтобы начать разговор.

– Геннадий, я, собственно, отниму у вас совсем немного времени… Короче, я хочу сделать вам неожиданный подарок. Я обладаю некоторыми возможностями…

– Финансовыми?

– Фу, Гена, как банально. Хотя финансовыми, если вам они понадобятся, тоже. Так вот… Я в некоторой степени волшебник, – сказал Треч и устремил на Гешу свой пронзительный гипнотизирующий взгляд.

Геша выдержал паузу, стараясь не реагировать на происки новоявленного волшебника. И тогда визитер продолжил:

– Дорогой, Геннадий Вольдемарович, я знаю, что вы часто перед сном мечтаете о том, как было бы здорово с нынешним вашим уменьем играть на гитаре, петь да и сочинять тоже оказаться в старые годы в среде своих друзей, поклонников, да чего уж там, и поклонниц. Собственно, чтобы вычислить эти ваши мысли, особой проницательности и волшебства не надо… Фраза «Если бы молодость знала, если бы старость могла» придумана была не зря, и практически всем людям она приходит в голову. Мое волшебство заключается не в этом.

– А в чем? – глухо спросил Геша.

– Я хочу предложить вам в качестве презента возможность перенестись на один день в свою юность. Правда, вы не будете снова (пусть даже на один день) молодым, ваш возраст, седина, даже иногда появляющаяся одышка – все это останется с вами. Вы побываете в выбранном вами дне, как в кино… Вы будете участником этого события, но постарайтесь не изменить ход истории.

– Ну что ж я – глупый, что ли? Я же книжки всякие читал… Брэдбери там, Айзека Азимова.

– Вот именно. Как приятно иметь дело с умным человеком.

– Мистер, как вас там?

– Треч…

– Это что, история про доктора Фауста и как он за разные там коврижки душу дьяволу продает?

– Ну что вы! Я не хочу с вас никакой платы, никаких услуг.

– Свежо предание, да верится с трудом.

– Я делаю это бесплатно.

– Мистер Треч, бесплатно душу Богу отдают, а я еще не готов отойти в мир иной…

– Да нет, с вас не требуется никакой платы, я получил чертовское удовольствие, слушая ваше выступление.

– Чертовское удовольствие… Бог мой, как я сразу не догадался… Треч… Да это черт, написанный наоборот!

– Ну и что?

– Что, ну и что? Просто какая-то «Мастер и Маргарита», место действия – Москва. Патриаршие Пруды, в роли Берлиоза артист Геннадий Вольнов. Аннушка уже разлила масло?

– Геннадий Вольдемарович, ну не горячитесь, право. Ну могут быть у черта слабости, считайте, что я с вами провожу свой досуг и получаю удовольствие от добрых дел.

– Не верю!

– Гена, это пошло, в конце концов… Не стройте из себя Станиславского. Знаете, если не верите, считайте, что я делаю доброе дело, чтобы потом почувствовать глубину своего нового злодеяния.

– Слушайте, ваше лукавство не знает предела.

– Вот видите, я коварен, я – соблазнитель, но дайте, в конце концов, черту хоть раз почувствовать себя человеком, бескорыстно делающим другому добро.

– Ага, а потом вам это дело не понравится, и вы с утроенной силой будете творить злодеяния?

– Да не на работе я, Гена.

Геннадий задумался, и было видно, что внутри его идет яростный спор. Ему очень хотелось согласиться. Он всегда был авантюристом, а тут было предложение, от которого трудно отказаться.

«Гена, ты вступаешь в сговор с дьяволом», – подумал Вольнов.

– Вступаешь, вступаешь, – ответил Треч. – Но это так заманчиво, и если вы сами не напорете никаких глупостей, мир будет продолжать свое поступательное движение. Вы же мечтали спеть и сыграть для старых друзей свои новые песни?

– Ну мечтал… А вы откуда знаете?