Вячеслав Киселев – Империя будет жить. Бахмут (страница 1)
Империя будет жить. Бахмут
ПРОЛОГ
Шел тринадцатый месяц непрерывных кровопролитнейших боев штурмовых отрядов «музыкантов» в ходе второй «необъявленной» войны против «коалиции пятнадцати». Подходили к завершению штурм Бахму́та и вся операция по перемалыванию резервов противника под кодовым наименованием «Бахму́тская мясорубка». В середине мая разведывательно-штурмовую группу Викинга из состава 1-го штурмового отряда Ратибора вывели из Бахму́та в окрестности Соледа́ра для восстановления боеспособности.
Группу Викинга в составе двадцати бойцов перебросили на родину из Бангасу чуть более года назад. В июне последовало экстренное доукомплектование раздувшегося штата группы, ускоренная индивидуальная подготовка пополнения, боевое слаживание и ознакомление с районом боевых действий. И уже через месяц их так втянуло в водоворот непрерывной боевой работы, что май следующего года наступил совсем незаметно, словно промелькнул один длинный-предлинный день. К этому времени за плечами группы Викинга оказались бои за Углегорскую ТЭС1[1], огненная Светлодарская дуга, штурмы Соледара и Бахмута.
С момента начала боёв за электростанцию, когда группа Викинга насчитывала сорок штыков, безвозвратные потери составили шестнадцать человек, практически вся группа получила ранения и контузии. Поэтому небольшую временную передышку бойцы восприняли с внутренней, плохо скрываемой радостью, как честно заработанный выходной после хорошо выполненной работы. Вымотанные до предела моральных и физических сил люди предвкушали хорошую баню и спокойный сон в достаточно комфортных условиях.
За не одну сотню лет добычи соли под городом образовалась уникальная система подземных выработок, где действующие шахты смыкались с закрытыми и даже с подземными санаториями, в которых когда-то лечили проблемы с органами дыхания. При этом, отступая из города, «пидорги» постарались уничтожить входы в шахты, но реализовать свой замысел в полном объеме по счастью не сумели. Что и позволило разместить пункт временной дислокации штурмового отряда на одном из подземных комплексов предприятия «Бахму́тсоль».
Командир группы старший лейтенант запаса Иван Николаевич Гусаров, выпускник Новосибирского военного командного училища по специальности «глубинная разведка» с позывным «Викинг», сидел в задумчивости на нарах и не мог определиться, чего же он хочет больше – поспать или пойти в баню. Все же накал боёв за Бахмут в последнюю неделю достиг наивысшего напряжения, поэтому, раздав первоочередные указания и оказавшись в давно позабытой тишине, Иван ощутил звенящую пустоту в голове. Но судьба не дала ему долго мучиться выбором, поскольку минут через пять зашипела радиостанция, стоящая на стопке патронных ящиков, приспособленных под тумбочку.
– Викинг – Полигону!
Первым желанием Ивана стало ответить – никого нет дома или аппарат абонента находится вне зоны действия сети. Однако мелькнувшая на задворках сознания дурашливая мысль быстро уступила место деловой сосредоточенности. Рука сама потянулась к зеленому параллепипеду трофейной штатовской портативки «L3Harris» и тут же прозвучал ответ:
– На приеме!
– Подойди на ЗэКэПэ2[2], есть пустяковое дело по твоему профилю! – прошипела радиостанция.
– Принял! – тяжело вздохнув, ответил Иван и начал натягивать на ноги LOWы.3[3]
Глава 1
Заместитель командира штурмового отряда с позывным «Полигон» дожидался меня на командном пункте, склонившись над столом, на котором лежала схема каких-то коммуникаций размером не меньше ватмана А-один. Рядом с Полигоном стоял командир инженерно-саперной группы с позывным «Крот» и что-то показывал ему на схеме.
– Здоро́в! – протянул руку Крот, увидев меня.
– Здорове́й видали! – с улыбкой ответил я на рукопожатие Крота и кивнул Полигону, с которым по прибытии в Соледар мы уже встречались.
– Смотри, – взмахом руки подозвал меня к схеме Полигон, – здесь парни Крота нарыли незаблокированный вход в наш подземный комплекс. Вот, видишь, с обратной стороны разрушенного административного здания. Почти целая крыша при обрушении съехала набок, она из металлических ферм, и перекрыла ворота. Возможно, «пидорги» не смогли туда пролезть и подорвать вход, но от Крота же не скроешься, он везде пролезет. Но есть вероятность и обратной ситуации – может их там привалило и они затихарились, а судя по другим шахтам, ништяков там может быть на полгода проживания. Так что бери свою группу и зачисти хотя бы один уровень, дальше по обстановке. Группа Крота обеспечит расчистку прохода и блокировку проходов в глубину. Задача ясна?
– Сделаем, – ответил я Полигону и повернулся к Кроту, – через тридцать минут у основного входа, время 16:32!
Крот кивнул, посмотрев на свои часы, и пошел на выход.
– Тогда вперед, на, возьми схему коммуникаций на А-три, только тут ни хрена не понятно, на месте разберетесь! – завершил постановку задачи Полигон и снова склонился над столом.
***
На зачистку я взял с собой двадцать бойцов, поскольку троих по прибытии в Соледар уже определили в лазарет. Учитывая специализацию группы – ночные разведывательно-штурмовые действия, проблем с экипировкой и подготовкой к выходу не предвиделось. Мы, конечно, не «тоннельные крысы4[4]», но и соляные шахты, в которых местами можно крутнуться на грузовике, не тоннели в джунглях, так что обстановка привычная. Почти вся группа обеспечена нашлемными очками ночного видения и ночными прицелами на стрелковку. Из оружия взяли по максимуму «Ва́лы»5[5], чьи тяжелые девятимиллиметровые дозвуковые пули идеально подходили для боя в замкнутом пространстве из-за минимума рикошетов, либо калаши с «банками»6[6], и только Добрый, как всегда, со своим пулеметом.
С «Добрым», в миру Михаилом Михайловичем Аникиным, мы вместе колесим по миру уже восьмой год. Добрый служил срочку пулеметчиком в бригаде СпецНаз в Ростовской области и после дембеля решил остаться на контракт. В этом же году, по выпуску из училища, меня, лейтенанта Гусарова, распределили заместителем командира разведгруппы в эту же бригаду. Там мы и познакомились, а через год вместе прошли отбор в подразделение Сил специальных операций и с этого момента покой нам только снился.
Война в Ливийской джамахирии, Азаваде и Дамасском деспота́те, где мы пару раз взаимодействовали с Ратибором и его штурмовым отрядом. Там же, во время работы в «белой» пустыне вдоль дороги Пальмира – Эс-Сухне – Дейр-эз-Зор по наведению авиации на кочующие группы «Черного джихада», пытающиеся перехватить линию снабжения войск, деблокирующих Дейр-эз-Зор, при отходе с точки наш трофейный пикап подорвался на случайном одиночном фугасе. У меня тяжелая контузия и пара осколков в руку, у Доброго – легкая контузия и множественные осколочные ранения ног, превратившие вены на его голенях в натуральный фарш.
По излечении в госпитале военно-врачебная комиссия признает нас ограниченно годными к военной службе и командование предложит продолжить службу на инструкторских должностях в Центре специальной подготовки. Мы себя по молодости лет считали абсолютно здоровыми и не желали сидеть на пятой точке ровно, поэтому написали рапорта на увольнение, созвонились с Ратибором и оказались в «Оркестре». Здесь маховик боевых командировок завертелся с новой силой: Центрально-Африканская Республика, Суданский эмират и прочие «Лимпопо».
Добрый – настоящий былинный русский богатырь, рост больше двух метров, гнет подковы и всё, что попадается под руку. Как и у всех больших людей, движения у него степенные, с чувством внутреннего достоинства, а лицо прямо-таки светится душевностью, но это не для всех – в бою он превращается в машину смерти. Любимое оружие Доброго пулемет «Печенег» с системой бесперебойной подачи ленты «Скорпион» на пятьсот пятьдесят патронов, позволяющей ему в скоротечных огневых контактах просто подавить противника огневым валом. Хотя и любым другим оружием, как огнестрельным, так и холодным, Добрый виртуозно отправляет различных бармалеев в их бармалейский ад.
После доукомплектования всей группе повезло экипироваться в штурмовые «Архангелы» – отличные бронежилеты новосибирской компании, доставшиеся нам в виде гуманитарной помощи вместе с бойцами из пополнения, прибывшими из одного из сибирских исправительных учреждений. Однако только Добрый всегда носит полный штурмовой комплект с горжетом, наплечниками, набедренниками и наколенниками, поскольку из-за своей фактуры и боевой ценности является приоритетной целью для противника. При этом, даже в полном снаряжении не уступает по подвижности самым ловким бойцам группы.
***
При встрече с саперами мои бойцы, как и положено, позубоскалили, что из-за некоторых, не в меру ретивых, «землеройных организмов» нормальным пацанам нет возможности помыться в честно заслуженной бане. Однако едва начав движение по развалинам в сторону шахты, группа сосредоточилась и превратилась в единый боевой организм.
Саперы парой направленных взрывов оперативно убрали с дороги упавшую крышу, и началась наша работа. Пока ребята Крота занимались входом, я быстро провел постановку задач, положив схему коммуникаций на капот сгоревшей легковушки. Работа знакомая, бойцы хотели побыстрее начать заслуженный отдых, поэтому вопросов у них не возникло и боевые двойки растеклись по коридорам, словно щупальца спрута. Периодически сверяясь со схемой, я двигался в центре боевого порядка и получая от двоек доклад «чисто», направлял их дальше. Меня, как всегда, прикрывал Добрый.