Вячеслав Киселев – Фантастика 2026-40 (страница 196)
– Ну да, ну да, – усмехнулся я, – только я опять не догоняю, как ты оказался во Львове уже сегодня, если в Белграде встретился с Суворовым. Из Бухареста мы вышли одновременно, он тоже шёл с большим обозом по горам, поэтому намного раньше нас прийти в Белград вряд ли бы смог. Неделю ты там еще пробыл после встречи, а идти тебе до Львова по нашим подконтрольным территориям больше тысячи километров. Что-то не сходится арифметика!
– Нее, мы же не отважные герои, которые всегда идут в обход, – подошел он к карте и показал крюк через Валахию и Трансильванию, который подразумевался мной, – мы напрямик рванули – Тимишоара, Дебрецен, Ужгород, тут всего то километров шестьсот выходит!
– И кто же вам австрийскую визу выдал? – поддержал я его шутливый тон, представляя в голове, что происходило по пути следования отряда.
– Да, – махнул он рукой, – что там тех австрийцев. Группа Милошевича ушла западнее, к Нови-Саду, и навела там шороху. Австрийцы перебросили туда подкрепления, а мы переправились через Дунай прямо у Белграда и тихонько зачистили парочку застав и остатки пехотного батальона в Панчево, который блокировал дорогу на Тимишоару. А дальше дело техники. У всех по паре заводных коней, поэтому шли со скоростью Сапсана. Припасы закупали под видом отряда пандуров, австрийского аналога казаков из сербов и хорватов, это мне Радован, отец Милицы Шевича подсказал. Прокатило на раз-два. Так что на венгерских землях обошлось без жертв и разрушений. Кстати, он просил передать тебе огромную сердечную благодарность за сына и уверения в своей искренней преданности, нормальный мужик!
***
С прибытием третьего отряда (только без Милошевича, оставшегося в Белграде с группой сербов охранять Войновича и помогать Суворову в подготовке разведчиков для формируемых сербских частей) полк специального назначения собрался практически в полном составе и Добрый, соскучившийся по своим подопечным, вновь принялся гонять их на тренировках в хвост и в гриву. Я же в это время продолжал неравную борьбу с бумагами, в которой пока безнадежно проигрывал, учитывая отсутствие помощников, имеющих необходимые квалификацию и уровень допуска к государственным тайнам. Так, в хлопотах, и наступило православное рождество.
Основным вопросом, над которым я раздумывал всё последнее время, являлся выбор направления сосредоточения основных усилий. Прямо, как у двуглавого на российском гербе – на запад или на восток. Понятно, что действовать нужно везде, но быть одновременно и одинаково сильным на всех направлениях невозможно. Приоритет я отдавал, естественно, российскому направлению. Окончание смуты, на приемлемых для меня условиях, позволяло сосредоточиться на германских землях и борьбе с австрийцами. Если бы не одно но. Вменяемого плана, как разрулить внутрироссийскую ситуацию, у меня не существовало даже в зародыше. Вестей от Пугачева ещё не было, как и новой информации по этой теме в последнем письме от Депрерадовича. А реальная ситуация в Петербурге и Зимнем дворце вообще была тайной, покрытой мраком. Посла из столицы выслали, а информация, добытая Армфельтом через третьи руки, попадала ко мне на стол устаревшей, по объективным причинам, да и особого доверия не внушала.
В таких условия, волей-неволей, приходилось склоняться к мысли о поездке куда-нибудь в район Берлина. В ходе которой можно и проинспектировать по дороге свои новые владения, и порешать с саксонцем Фридрихом-Августом и Гогенцоллернами вопрос о поддержке в рейхстаге, и начать с их помощью на нейтральной территории переговоры с императором Иосифом по поводу его сестры. План не сказать, чтобы поражал воображение, но, по крайней мере, с первоочередными телодвижениями здесь существовала некоторая определенность.
С такими мыслями я и встретил в полдень десятого января очередного курьера из Кёнигсберга, служащего почтовым хабом северо-западного направления, который, кроме ожидаемого комплекта писем из Швеции, доставил ещё одно – довольно неожиданное. Я бы сказал, не просто неожиданное, а разжигающее у меня неподдельный интерес уже только одной надписью на конверте «Его императорскому Величеству Ивану Освободителю, императору Скандинавии, владетелю Константинополя и прочая и прочая, от поджигателя Стамбула графа Крымского» ???
Вячеслав Киселев
Викинг. Книга 6. Все дороги ведут в…
Интерлюдия «В Багдаде не совсем спокойно»
Оставим же на мгновение Викинга, разгадывающего ребус с письмом из Петербурга, и погрузимся с головой в просмотр горячего и отчасти турецкого сериала, под названием «Очередной передел одной из колыбелей цивилизации».
Испокон веков земли Малой Азии, Месопотамии, Палестины, Аравийского полуострова и, конечно же, величественного Кавказа баловали летописцев обилием материала, заслуживающего быть запечатленным на скрижалях истории. Воды Тигра и Ефрата, пески Сирийской пустыни и вершины Большого Кавказского хребта наблюдали за рождением и смертью многих могущественных империй на протяжении десятков веков, и летом 1773 года пришел черёд следующей – Османской. Однако, непосредственно эта история началась немного раньше, а именно в 1769 году, одновременно с событиями на русско-турецком фронте и при их непосредственном влиянии.
В тот год сорокалетний Али-бей аль-Кабир, мамлюкский правитель Египта грузинского происхождения, уничтожил корпус янычар, выслал турецкого наместника Мехмед-пашу и провозгласил независимость Египта. Такое событие, несомненно оскорбительное для повелителя правоверных, не могло не найти соответствующего отклика на берегах Босфора и очередной раунд османско-египетского противостояния не заставил себя долго ждать.
Но и Али-бей аль-Кабир не собирался почивать на лаврах и дожидаться появления новых орд янычар на берегах Нила. Заключив военный союз с командующим русской архипелагской экспедицией графом Алексеем Орловым и заручившись поддержкой правителя Галилеи Захира аль-Умара аз-Зейдани, Али-бей приступил к активным действиям, которые поначалу увенчались полнейшим успехом. Египетская армия под командованием Муххамад-бея Абу аль-Дахаба (мамлюка абхазского происхождения, лучшего египетского полководца и названного брата Али-бея), при поддержке русского флота и отрядов Захирааз-Зейдани,нанесла туркам ряд чувствительных поражений, захватив Дамаск и взяв под контроль всю Сирию и Палестину.
Но военное счастье штука переменчивая, как настроение женщины, так произошло и на этот раз. Русско-турецкая война при деятельном участии Викинга неожиданно быстро завершилась, лишив египетскую армию союзника, контролировавшего море, но это оказалось для Али-бея только цветочками. Армия Муххамад-бея вообще перестала нуждаться в союзниках для войны против турок, опять вдруг (или не вдруг, история об этом умалчивает) воспылав братской любовью к единоверцам, и повернула оружие против своего правителя (видимо не судьба грузину с абхазом по настоящему побрататься). Мамлюки двинулись обратно в Египет восстанавливать османскую власть, а Али-бей не стал дожидаться визита палача и бежал морем к своему верному соратнику Захируаз-Зейдани в Палестину, сумев вместе с ним оперативно отбить у Муххамад-бея Дамаск.
Собрав в 1773 году в Палестине и Сирии новую армию, Али-бей двинулся в Египет и попытался вернуть себе власть, но в начале лета был разбит в битве под Салихией, ранен и взят в плен. В награду за это Муххамад-бей, доказавший делом свою преданность султану, получил должность наместника Египта и приказ – покарать изменника Захирааз-Зейдани и вернуть власть Блистательной Порты над Палестиной и Сирией. На этом приказе история султана Мустафы Третьего и его империи закончилась, но не закончилось действие посыла, изложенного в приказе, естественно истолкованного исполнителем на свой лад. Амбициозный Муххамад-бей без тени сомнений принял титул султана Египта и Хиджаза
В схватке один на один, шансы на победу Захирааз-Зейдани стремились к нулю, поэтому единственной возможностью для него встретить следующую осень в добром здравии и на свободе, было в кратчайшие сроки найти себе союзника в борьбе с мамлюками. Что представлялось ничуть не более легкой задачей, чем победить султана Муххамада в одно лицо. Ведь в отличии от рекламного слогана из конца двадцатого века, гласившего «при всём богатстве выбора, другой альтернативы нет», у Захира в этой ситуации не имелось ни богатства выбора, ни альтернативы. Поскольку просить о помощи он мог либо персов-шиитов, либо нового хозяина Константинополя. Для араба-суннита, который, если припечёт, предпочтет сотрудничество с инопланетянами, чем обратится за помощью к шииту, выбор являлся очевидным. Оставалось только найти чем заинтересовать загадочного будущего союзника.
***
В противоположность новоявленному египетскому султану, правитель Персии Мохаммад Карим-хан Зенд (в прошлом предводитель небольшого курдского племени), вдоволь намахавшийся саблей в молодые годы, одержимостью завоеваний не страдал и до поры до времени внимания на очередные разборки в Палестине не обращал. Приняв страну в разрухе после сорокалетнего периода междоусобных войн, он направил всю энергию на созидание и проявил себя в высшей степени эффективным правителем, сумев восстановить внутренний порядок, обеспечить экономический рост и дать людям давно забытое чувство спокойствия, мира и процветания.