Вячеслав Киселев – Фантастика 2026-40 (страница 198)

Ответ в Вену ушел за подписью барона фон Корфа. С таким же мутным содержанием (ни о чем и обо всём) и главной мыслью – хотите получить конкретный ответ, пускай ваш император потрудится и обратится к императору Ивану лично и со всем уважением. А вот второе письмо, вложенное внутрь послания от командора из Константинополя, оказалось намного более конкретным и многообещающим.

***

Послание выглядело достаточно объемным, но если исключить из текста всё цветастое восточное славословие, предысторию ситуации и переложить на простой язык, то получится, что пока ещё правитель Палестины и Сириинаписал совсем немного –«Очень нужна помощь, выручайте люди добрые, иначе по весне будет мне полный секир башка. В ответ могу предложить вечную дружбу и санджаки (области)Латакия и Халеб».

– Зашевелился гадюшничек! – констатировал Добрый, закончив чтение письма Захирааз-Зейдани, переведенное Аббасом с арабского.

– Это точно, – усмехнулся я, после его слов, – судя по его рассказу веселуха в самом разгаре, только у меня нет никакого желания ввязываться в неё. Война всех против всех дело неблагодарное, а нам и так есть чем заняться, у самих страна разодрана на куски!

– Оба на, – удивленно посмотрел он на меня, – и даже Латакия тебя не прельщает. Забыл, что ли, какие там благодатные места?

– Места действительно неплохие, только хлопотные. Как думаешь, почему именно эти территории он предлагает?

– Судя по тому, что этот Захир араб-суннит, а на предложенных землях, по идее, должно проживать большое количество христиан, алавитов и прочих неверных, то логика здесь проста. Расплачиваться чем-то нужно, а расставание с этой землей в таком случае выглядит меньшим из зол! – пожал плечами Добрый.

– Правильно мыслишь. А еще, насколько я помню, Халеб или как нам привычней – Алеппо, это крайний регион в котором проживают арабы. Дальше на север только турки, курды и армяне, да и там их наверняка предостаточно. Если добавить к этому то, что Алеппо один из крупнейших городов и экономических центров бывшей Османской империи, думаю, что именно там борьба за власть ещё не закончилась, а скорее всего ещё даже толком не начиналась Поэтому, запустив туда нас, Захир решает сразу две задачи, получает под боком теоретически спокойную территорию, имеющую экономические связи с большим северным соседом, и заодно прикрытие для Палестины от беспокойных северных соседей. Остаётся сущая мелочёвка – добиться в этом клубке змей мира и процветания. Если знаешь другие способы решить эту проблему, кроме как немного или, что более вероятно, много повоевать, я весь внимание!

– Ясень пень без войны никаких вопросов там не решить, только и оставлять без внимания такой регион мне кажется недальновидным. Мы ведь и так туда уже практически влезли, от Палестины до Константинополя рукой подать, и игнорирование угрозы мамлюков потом гарантированно вылезет нам боком. Таких нужно давить в зародыше! – хлопнул Добрый кулачищем по ладони.

– Без сомнений, – развел я руками, – просто, прежде чем заходить в такие места, нужно точно знать, как оттуда выйти, когда приспичит, а лучше вообще исключить такую возможность. Восток дело ведь тонкое, сегодня договорились, а завтра ситуация поменяется и захотят передоговориться. Какие с нами, с неверными, нахрен честные договоры, так, видимость одна. И даже если сам Захир решит придерживаться договорённостей, никто ведь не вечен, а ему уже за семьдесят. Завтра сам помрёт или кто поможет, и всё – прошу с вещами на выход. Территория, это ведь не просто земля, это люди и ответственность за всё, что там происходит, значит придётся за неё биться, а против неверных сунниты могут и объединиться, забыв о прежних распрях. Оно нам надо? Нет. Но и новоявленная Египетская империя нам тоже не в жилу. Пусть мамлюки сидят возле своих пирамид и не отсвечивают или, если неймется, поворачивают лыжи на юг и пробуют на зуб джунгли!

– Ну расколбасим мы их разок, залижут раны и опять ведь полезут, – с сомнением прищурился Добрый, – придётся по новой вписываться. В таком случае лучше иметь там свою базу!

– Вот, – поднял я указательный палец, – в самую точку, только базу не сухопутную, а военно-морскую. Все дороги из Египта в Палестину идут вдоль моря, дальше пустыня, сам знаешь. Поэтому господство на море, это гарантия успешных действий на суше. К тому же флот сможет угрожать главным египетским городам на побережье и тогда им будет уже не до Палестины. Но самое главное, флот должен сам защищать свою базу, чтобы не пришлось держать большой сухопутный контингент и не зависеть от воли местных царьков, а достичь этого можно только одним способом…

– Нам нужен Кипр! – догадался Добрый и лицо его расплылось в улыбке.

***

По правде говоря, мысль о Кипре возникла у меня безотносительно просьбы правителя Палестины и была естественным продолжением наших действий в регионе. Командор в своем письме проинформировал меня об успехах и ему было чем похвалиться. Флот без проблем взял под контроль острова Эгейского моря с греческим населением и даже совершил настоящее, с точки зрения рыцарей ордена, чудо – вернул контроль над островом Родос и древней цитаделью госпитальеров. Хотя здесь, с учетом наличия сильного гарнизона и преобладания турецкого населения, артиллерии линейных кораблей и штурмовым подразделениям пришлось достаточно серьезно потрудиться. Кроме того, всё западное побережье Малой Азии и полуостров Пеллопонес тоже перешли под мою руку, сделав Эгейское море внутренним морем империи. Таким образом, из всех бывших османских владений в Средиземном море, только острова Крит и Кипр оставались пока вне моей юрисдикции и весной это недоразумение следовало непременно исправить. Поэтому здесь наши устремления входили в унисон с чаяниями правителя Палестины и позволяли откликнуться на его просьбу, сделав должником, просто продолжая заниматься своим делом и ничем особенно не рискуя.

В столице, по словам командора, тоже всё шло лучше некуда. Провалов в снабжении огромного мегаполиса удалось избежать, а множество новых строительных объектов позволили обеспечить малоимущих горожан работой. Контакт с Константинопольским патриархом он наладил, а возвращение крестов на Святую Софию вознесло авторитет православной церкви на новые-старые высоты и компенсировало ему утрату власти светской. Поэтому здравицы в мою честь звучали регулярно и в каждом храме.

Что же касается состояния военной организации, то фон Клаузевиц, как мы и планировали, расширил штат Первой штурмовой бригады на тысячу человек и успешно обкатал пополнение на Родосе, а также набрал четыре батальона из балканских славян, включив их в состав Мариупольского драгунского полка, благополучно добравшегося до Константинополя с пленными австрийцами. Таким образом, с учетом рыцарей, пехоты и драгун сеньора Гильяно, силы Константинопольского гарнизона составляли уже около тринадцати тысяч штыков и сабель, а значит для операции на Кипре и действий в Палестине я мог спокойно, не рискуя безопасностью города, использовать не менее шести тысяч бойцов. Этого количества было вполне достаточно для претворения в жизнь моего плана.

***

Свою очередную, уже даже не помню какую по счету, резиденцию, я покинул двадцать первого января, однако в Кёнигсберге мы оказались только восемнадцатого февраля, то есть через три с половиной недели. С Балтики пришла оттепель с дождями, превратившая зимние дороги в грязные, илистые реки, и триста с копейками километров от Бреста стали сплошным мучением, учитывая наличие в составе конвоя гужевого транспорта. Хотя и просто верховая езда в такой ситуации оказалась удовольствием ниже среднего.

Тем приятней и теплее оказался прием, устроенный мне в бывшей столице Тевтонского ордена. Моя липовая родословная, восходящая к Курляндскому ландмейстерству ордена, делала меня в глазах пруссаков в доску своим, а «скандинавские указы» об уравнивании сословий, свободе предпринимательства и обязательном образовании для детей уже успели заслужить одобрение большинства населения и дали новый импульс развитию и так не бедного региона. Кёнигсберг ликовал!

Организовавший торжественные мероприятия бургомистр города Теодор Готлиб фон Гиппель оказался на удивление молод (на мой стереотипный взгляд) для человека, занимающего такую непростую, можно сказать – геморройную, должность. Но судя по его спокойным и уверенным действиям и общему уровню организации мероприятия, находился градоначальник явно на своём месте. Ещё больше он удивил, обратившись ко мне на чистейшем русском языке. Оказалось, что фон Гиппель достаточно продолжительное время прожил в Петербурге и отзывался о «русском» периоде в своей жизни исключительно в превосходных тонах. И вообще, Теодор оказался весьма приятным и располагающим к себе собеседником, обладающим отличным кругозором. Понятно, что я ещё продолжу к нему присматриваться покуда нахожусь здесь, но лучшего кандидата на должность моего наместника в Пруссии найти будет практически невозможно.

Что же касается выбора очередного пристанища, то здесь всё оказалось проще простого. Куда ещё приземлить пятую точку императору, прибывшему на Королевскую гору, как не в Королевский замок. Горы в городе, конечно, не оказалось, однако высокий холм у места слияния двух рукавов реки Прегель, на котором и расположился замок, наличествовал.