Вячеслав Киселев – Фантастика 2026-40 (страница 199)

Комплекс древних и не очень сооружений внушал неподдельное уважение. Главная замковая башня и сама имела высоту с двадцатиэтажный дом, а на вершине холма вообще создавала впечатление небоскрёба. Впрочем и все остальные элементы огромного замка, непрерывно перестраивавшегося на протяжении нескольких сотен лет и превратившегося в итоге из оборонительного сооружения во дворец, тоже оказались ей под стать. Но в отличии от новоделов типа «Зимнего» в Питере, здесь отсутствовал куртуазный блеск эпохи просвещения, но сохранился мрачный дух сурового рыцарского минимализма. Всё по моему вкусу.

Отдохнув денёк с дороги, немного побродив по замку и осмотрев город в сопровождении фон Гиппеля в роли экскурсовода, я не стал долго раздумывать над продолжением программы. Учитывая неопределенность наших дальнейших планов и отсутствие необходимости дожидаться приезда гостей, уже на следующий день в Замковой церкви прошла моя коронация, как первого настоящего короля всея Пруссии (а не «в Пруссии»), и в городе снова развернулся во всю ширь всенародный праздник за казенный счет.

Глава 2

Ещё со времен школьных занятий по истории, меня поражала удивительная мешанина из непонятных пруссаков, ставших синонимом германской военной машины, государства Пруссия со столицей в Берлине, стоящем на землях курфюршества Бранденбург, и собственно Восточной Пруссии со своим Кёнигсбергом, находящимся у черта на куличках по отношению к германским землям. Несколько лет назад Екатерина Алексеевна разъяснила мне истинное положение вещей, а затем я и сам стал невольным участником политических процессов в этой запутанной системе. Сейчас же я окончательно разрубил гордиев узел, связавший курфюрстов Бранденбурга с прусскими землями, «вероломно» лишив их результатов хитроумной комбинации основателя королевства – Фридриха Вильгельма, отца Фридриха Великого. Хотя лично ко мне у действующего курфюрста Бранденбурга Фридриха Вильгельма Второго, племянника убиенного старого Фрица, не оставившего прямых наследников, никаких претензий быть не может. Пруссию я забрал не у него, а у поляков, чей король отрекся от всех своих прав и земель в мою пользу.

По идее, на этом стоило бы поставить точку в этой заварухе и переключиться на другие, более насущные дела, но тут опять вспоминались предложения тёщи про активные действия в рамках германского рейхстага и слова Стенбока про ЗНАК и императора германской нации. Конечно, голос Великого магистра в Совете имперских князей – это статусно, но с практической точки зрения ни о чём. А вот голос князя-выборщика в Совете курфюрстов, это уже совсем другой коленкор. В этом совете, в отличии от сотни обычных князей-заседателей, всего СЕМЬ голосов (в том числе курфюрста Бранденбурга), выбирающих императора Священной Римской империи германской нации. Как говорится, почувствуйте разницу. А если добавить сюда никчемную личность племянника моей тёщи, ставившего, по её же словам, рекорды по количеству фавориток в своей постели (нисколько не стесняясь здравствующей супруги) и совершенно не интересующегося государственными делами (за исключением количества талеров, выделяемого на содержание своего двора), то вырисовывалась интересная комбинация. Поняв, что на этом направлении имеется окно возможностей с довольно серьезными и неожиданными (в первую очередь для противника) перспективами, я тут же взял в руки своё основное, в последнее время, орудие труда и принялся за ваяние письма в Берлин, где в данный момент гостила у себя дома Луиза Ульрика.

***

Праздники, праздниками, но меня снова ожидала рутина в виде горы корреспонденции, скопившейся в Кёнигсберге за время нашего, почти месячного, перехода из Львова. С почтой следовало разобраться в кратчайшие сроки, ведь фельдъегеря перемещались значительно быстрее и ответ из Петербурга мог оказаться здесь, по моим расчетам, уже в начале марта. Памятуя о сложностях, преследовавших меня на первых порах во Львове, я попросил бургомистра прислать мне на стажировку толкового специалиста по делопроизводству из магистрата и все проблемы оказались решены за один день. Генрих Шмидт, прошлогодний выпускник местного университета, всего лишь уточнил у меня приоритетность рассмотрения корреспонденции и следующим утром в канцелярии царил полнейший порядок. Картотека, заполненный журнал учета входящей корреспонденции, включая прошлую переписку, и перечень документов, требующих рассмотрения, изложенный в соответствии с моими пожеланиями. Сказка.

Наткнувшись взглядом на отметку о наличии в стопке писем послания от Мойши, давненько не радовавшего меня своими донесениями, я взял его первым и не прогадал. И дело было не столько в финансовом отчёте, констатировавшем поступление в мою персональную казну суммы, достаточной для постройки дивизиона линейных кораблей, сколько в том, что у меня просил добро на аудиенцию один из руководителей тайной организации, к которой изволил принадлежать мой еврейский компаньон.

Возможно кто-нибудь другой на моем месте сейчас бы воскликнул – «Что мне за дело до какой-то там тайной еврейской организации? Я ведь уже не тот занюханный курляндский герцог, заглянувший в Гессен отжать немного деньжат, а цельный ампиратор, владеющих охрентеллионом королевств, герцогств, княжеств и прочих островов!» Но я, к счастью, звёздной болезнью не страдал и не переоценивал свою значимость, стараясь трезво оценивать обстановку. Многое из того, чего мне удалось достичь, произошло как-раз по причине недооценки меня со стороны моих противников и я не собирался совершать ту же ошибку.

Конечно, на полях сражений и в диверсионных операциях наши знания, опыт, подготовка и оружие давали серьезное преимущество. Но только не в войне тайной, где мои компетенции и возможности находились на уровне плинтуса. У меня даже собственной разведывательной сети не существует, за исключением десятка зелёных, как хрен у лягушки, агентов военно-морской разведки в нескольких крупных портах, которые, не факт, что всё ещё функционируют и не под колпаком. И не потому, что я не понимаю её значимости, а потому, что для организации такого рода организаций требуется (кроме прорвы денег) прежде всего время и опыт, как производное от него. Это мы тут без году неделя и половину этого времени по полям коровам хвосты крутили, а тот же Рим, венецианцы, французы или англичане занимаются этими вопросами в течение столетий, отсюда и результат. Помешал Потоцкий – раз, и нет Потоцкого, вспомнил я о гибели Станислава, с виновниками которой ещё предстояло сполна расплатиться.

***

– Этой зимой ты прямо нарасхват Командир! – пошутил Добрый, прочитав вечером письмо, но потом посерьёзнев добавил, – Не люблю я этих хитромудрых граждан, пилящих в тиши кабинетов свои миллионы. Потом тысячи солдат режут друг другу глотки на полях сражений, чтобы эти жирные коты свели в своих амбарных книгах дебет с крЕдитом. Думаю и нам добра от них ждать не следует. Может сразу его в подвал определить, он нам выложит всё про свою организацию, потом зачистим его кодлу и всего делов, а?

– Злой ты Добрый, напишу-ка я Гному, чтобы велик тебе смастерил, тогда может подобреешь, как почтальон Печкин! – усмехнулся я, – А насчет подвала я с тобой отчасти даже согласен, обязательно отправим, но… потом. Присмотреться же нужно сначала к человеку, может он в душе хороший, например котиков любит, или поможет чем-нибудь. Мойша вон снабжает информацией и бюджет пополняет исправно!

– Хм, Мойша, – махнул рукой Добрый, – зажали ему яйца в тисках, вот и делает вид будто с нами в одном окопе. Только кто гарантирует, какую сторону он выберет в час икс, если другая сторона посулит бОльшую прибыль и у него появится возможность выйти из-под нашего контроля. Понятно, что для этого мы должны вначале сами обгадиться по всем фронтам, но я здесь говорю о принципе!

– Значит нам нужно просто не обгадиться, – назидательно поднял я указательный палец, – а если серьезно, то визит абсолютно укладывается в логику процесса. Кто такой был в позапрошлом году император Иван? Так, непонятный хрен, отжавший себе по случаю пару-тройку королевских корон где-то в жопе у белых медведей. Да таких кренделей в длинной истории Европы, я уверен, с десяток наберется. Блеснули, как падающая звезда, и сгорели в атмосфере опьянения от успехов. А вот после прошлого лета, серьезные люди должны были начать смотреть на эту ситуацию совершенно по другому. Константинополь – это уже заявка на успех. Именно пока заявка, а не гарантия успеха. Но подкатывать к нам нужно именно сейчас, потому как на последнем этапе, расценки, так сказать, за сотрудничество будут совершенно иными, если оно вообще станет возможным. Поэтому, уверен, сейчас нам предложат охренительные плюшки, чтобы застолбить за собой поляну, а как оно выйдет в будущем, одному богу известно!

– И кого ты имеешь ввиду под серьезными людьми? – нахмурил Добрый лоб.

– Понятия не имею! – пожал я плечами, – Точнее, вариантов достаточно много, чтобы сделать гадание бессмысленным!

– Просветил бы убогих умом, пока время позволяет! – воспользовался Добрый заветами Петра Первого и изобразил«перед лицом начальствующим вид лихой и придурковатый», – Может поумнею чутка?