Вячеслав Киселев – Фантастика 2026-40 (страница 195)
– Погоди, погоди, дай угадаю, – вернувшись в реальность, остановил я поток обломков мыслей из уст Доброго и принялся перебирать в ящике стола стопку писем недельной давности, ища последнее донесение Обрезкова.
– А, вот оно, цитирую – «На острове Сардиния произошел государственный переворот. Народное правительство провозгласило Сардинию независимым государством, приняло конституцию Сардинской республики и объявило, совместно с правительством Корсики, о создании Союза свободных республик Корсики и Сардинии», твоих рук дело?
Эта информация меня тогда сразу зацепила, но при отсутствии фактуры я не стал попусту фантазировать, но подозрение закралось и походу оно оказалось не беспочвенным, усмехнулся я про себя.
– Да блин, они сами…
***
Сардинское королевство с начала восемнадцатого века (по результатам войны за испанское наследство) представляло из себя редкий пример государства, в котором форма (а именно название) никак не соответствовала своему содержанию. Правил в королевстве Савойский дом. Важнейшей частью королевства по всем параметрам (населению, экономическому и политическому значению) являлось княжество Пьемонт со своей столицей Турином, выполнявшим функции столицы всего королевства. А остров Сардиния, полученный у австрийцев в обмен на Сицилию и давший название новому государству, представлял из себя по сравнению с континентальными частями государства (туда, кроме Пьемонта, входили ещё Савойя, Ницца и Монферрат) откровенную «дыру». Савойские монархи, вынужденные по условиям мирного договора принять этот остров вместо гораздо более населенной и развитой Сицилии, были недовольны обменом до такой степени, что хотели избавиться от него, неоднократно пытаясь продать хоть кому-нибудь.
Лето 1773 года Сардинское королевство встретило под рукой нового короля Виктора-Амадея Третьего, унаследовавшего своему отцу Карлу-Эммануилу Третьему, правившему долгие сорок три года. Карл-Эммануил по молодости много и достаточно успешно воевал, поучаствовав в войнах за австрийское и польское наследства, но к середине века война ему наскучила и он принялся проявлять свои таланты на дипломатическом и прочих поприщах. Да так, что даже умудрился избежать участия в предтече мировых конфликтов – Семилетней войне и ни с кем в Европе при этом не рассориться. Поэтому с 1748 года и вплоть до его кончины королевство жило в мире и относительном благополучии. Впрочем, на Сардинию, существовавшую на правах полуколонии, последнее утверждение не распространялось. Ведь, как и в испанский период, остров управлялся назначенным сверху вице-королем, а уроженцы острова шансов попасть в собственные парламент или правительство не имели, от слова совсем.
Что же касается личности нового монарха, то как это часто бывает в жизни, природа на Викторе-Амадее отдохнула, не наделив даже малой толикой талантов отца. Однако ему об этом сказать было решительно некому, на беду и для него самого, и для его подданных. А все увлечения молодого короля ограничивались любовью к роскоши и военным парадам, приправленной бездумным копированием прусской муштры времен Фридриха, непомерной гордыней и алчностью.
***
Освобождение Корсики от французской оккупации не прошло незамеченным на соседнем острове и запустило в Сардинском королевстве два разнонаправленных процесса, приведших в итоге к очередной перекройке политической карты Европы.
Тишину на французской улице по этому поводу, помноженную на потерю ими Средиземноморского флота, Виктор-Амадей расценил, как шанс, во-первых проявить себя на военном поприще и выйти из тени отца, а во-вторых, как неплохую возможность поиметь золотых дукатов. Либо в виде налогов со своей новой провинции, либо в виде последующей компенсации от французов. Посему без тени сомнений приказал готовить десантную операцию на Корсику, которая представлялась ему легкой добычей для «победоносной» армии Сардинского королевства под его «гениальным» командованием. Ну а заморачиваться разведкой, оценкой обстановки и прочей военной рутиной он посчитал ниже своего королевского достоинства.
Одновременно с этим, никому пока неизвестный тридцатилетний преподаватель юридического факультета университета Кальяри Джованни Мария Ангиой понял, что наступил момент истины для сардинского народа. Именно сейчас им следует последовать примеру корсиканцев и взять власть в свои руки. Однако в отличии от соседей, на Сардинии отсутствовали даже зачатки организованной оппозиции, а у самого Джованни Ангиоя не имелось ни опыта вооруженной борьбы, ни опыта управления государством, ни даже непререкаемого авторитета и всеобщей известности на острове. Но разве такие мелочи могут стать препятствием для целеустремленного и уверенного в своей правоте человека. Поэтому в конце июля он оказался на Корсике, чтобы просить своего кумира Паскуале Паоли о помощи.
Большого энтузиазма просьба сардинского юриста у корсиканского лидера, естественно, не вызвала. Паоли был битым жизнью человеком и давно избавился от политических иллюзий и идеализма, чтобы вот так сломя голову бросаться на помощь кому-либо, даже соседям, наживая себе врагов и рискуя только что добытой независимостью. К тому же сам он мало чем мог помочь сардинцам. Флота и армии, чтобы противостоять регулярным войскам короля Виктора-Амадея, у республики не имелось, а флот императора Скандинавии предназначался только для защиты Корсики. Миссия Джованни Ангиоя оказалась на волоске от провала, но тут в Лигурийском море хищно блеснули жерла пушек всех ЧЕТЫРЕХ сардинских фрегатов и полусотни разномастных транспортников, нанятых в Ницце для перевозки пятитысячного десанта.
***
– Я как раз находился в «Сен-Флоране». Приехал глянуть, как идут дела на стройке у Тотлебена, а Нильсен пришел туда по окончании маневров с небольшим отрядом кораблей, мы заранее договорились там встретиться, – начал свой рассказ Добрый, – тут значит появляется дозорный фрегат «весь в мыле» и капитан сообщает, что в направлении острова двигается большой отряд кораблей, за полсотни вымпелов, но, на наше счастье, без линейных сил. А у нас под рукой девяносто пушечная «Корсика», восьмидесяти пушечный «Аяччо» и четыре фрегата, с учётом дозорного. Нильсен тут же двинулся на перехват, а я остался встречать гостей на берегу, но не понадобилось. Наши вернулись на четвертые сутки и привели с собой десяток трофеев. По словам Нильсена, до серьезного боя дело даже не дошло. Сардинцы, увидев линейные корабли, бросились в рассыпную и ему удалось атаковать только четверку фрегатов, возглавлявших отряд. Правда всё закончилось после первого же залпа «Корсики». Но самый прикол в том, что одним из ядер оторвало башку ихнему, теперь уже по настоящему, безбашенному королю, собравшемуся под шумок отжать Корсику!
Добрый промочил горло, сделав глоток чая, и продолжил свой увлекательный рассказ:
– По возвращению в Аяччо я отправился к Паоли, переговорить по этому вопросу, а он мне бац, и представляет гостя с Сардинии юриста Джованни Агнойя или Ангиоя, ну неважно, предлагающего провернуть у соседей тот же фокус, что и на Корсике. Вот это, думаю номер, ведь всё в цвет ложится, и ответку за вторжение дадим, и ещё одного союзника приобретем. Дальше было делом техники. Регулярными войсками на Сардинии даже не пахло, а охрану вице-короля и городскую стражу мы размотали без единого выстрела. Устроили, так сказать, выпускной экзамен пополнению из местных. В итоге, вице-королю – зиндан, Джованни – пост главы правительства, а нам такой же союзный договор, как с Корсикой и ещё одну военно-морскую базу, на юге Сардинии, в районе Кальяри. Там оказался старый испанский форт с якорной стоянкой и, самое главное, верфи и сухой док, правда не очень большой, нужно расширять для линейных кораблей. Всё там, конечно, требует ремонта и модернизации, но главное есть кости, а мясо нарастёт. Ну а дальше, я уже говорил. Взяли два фрегата и в Адриатику!
– Да, действительно, покуролесили знатно, – развел я руками, выслушав приключенческую сагу Доброго, – что тут сказать, красавчик, действовал по обстановке и добился превосходного результата, лучшего развития событий для нас сложно себе даже представить. Сегодня же напишу командору в Константинополь, чтобы подкинул туда побольше пушек, чтобы укрепить противодесантную оборону островов. Мы теперь, имея базы на Сардинии, Корсики и Мальте, и полностью контролируя Эгейское море, можем диктовать правила игры почти на всём пространстве Средиземного моря, только нужно больше кораблей. Кстати, про корабли, а как это вы с фрегатов сразу в Белград переместились? Что-то я не припомню, когда это он стал портовым городом!
– Ну да, чуть не забыл, в жизни столько не рассказывал, аж употел, – провел он рукой по короткому ежику волос, – высадились мы в Дубровнике, оттуда самый короткий маршрут до Белграда. Местные правда решили поначалу быкануть на нас, когда мы сошли на берег с оружием. Оказалось, что это территория какой-то мутной торговой республики, союзника османов. Пришлось объяснить им конкретно, кто мы такие и кто теперь главный в Константинополе. Особо дерзких угомонили, а оставшиеся подписали новый союзный договор, теперь уже с тобой. Хотя союзник из них, – сделал он скептическое выражение лица и махнул рукой, – как из говна пуля. Их лучшие времена прошли, походу, пару веков назад, а на улицах такое ощущение, будто время там идёт в два раза медленнее, чем у нас. Задерживаться в Дубровнике не стали, взяли лошадей и через горы в Белград, а там уже Лис с твоим крестником Милицей Шевичем нас встретили. Сербы с перспективами своего дальнейшего государственного устройства согласились единодушно и без вопросов, поэтому там точно обошлось без приключений!