Вячеслав Катамидзе – Игры со смертью (страница 2)

Луис не любил свою работу и не очень любил Брайтон, в котором прожил всю жизнь. Он решил, что в Брайтоне его больше ничего не удерживает и что он уедет жить на остров Уайт или на западное побережье – скорее всего, в Пензанс. Но сначала он поедет в Испанию – на неделю или даже на две. Он будет загорать, купаться, играть в покер, ухаживать за перезрелыми красотками и пить шерри. Он должен провести границу между прежней семейной жизнью и новым холостяцким существованием. Он будет теперь жить только для себя. Он будет наслаждаться своим одиночеством в той мере, в какой это позволят ему здоровье и новая работа: рано или поздно он найдет себе занятие по сердцу. Но спешить он с этим не будет. Сначала отдых. Хороший отдых.

Вечером он обнаружил, что Селена, взяв Кристи, переехала к родителям, Дом стал пустым, почти нежилым. Тем более не было смысла оставаться в нем и предаваться горьким раздумьям. Он сходил в кафе по соседству, купил несколько бургеров и салат, а потом отправился в винный магазин, где приобрел большую бутылку дорогого виски. Устроился он за столиком перед телевизором и стал смотреть футбольный матч. Матч уже подходил к концу, когда раздался дверной звонок. Луис чертыхнулся, отложил недоеденный бургер и пошел к двери.

На пороге стоял человек высокого роста. Он был очень некрасив. Черты лица его были крупными; казалось, лицо его было вылеплено начерно, грубо. Голова его была бритой, а небольшие глаза – черными. Если бы он улыбнулся, то показался бы карикатурным персонажем; он, однако, казался суровым, смотрел на Луиса исподлобья. Луису пришедший очень не понравился, и он, прищурившись, спросил:

– Что вам угодно?

– Меня зовут Алабег, – ответил человек. – Я хотел бы поговорить с вами. Займу у вас минут десять.

Луис впустил его в дом, провел в гостиную. Сел на диван, жестом пригласил сесть в кресло напротив. Он ожидал, что речь пойдет о его предстоящем разводе. И не ошибся.

– Мистер Перри, я глава боснийской общины в Великобритании, – начал человек, назвавшийся Алабегом. – Мы стараемся помогать нашим соотечественникам, попавшим в сложное положение. Отец Селены крайне расстроен тем, что вы выгнали его дочь и внучку из дома. Мы считаем, что это непозволительно, недостойно. Могу я спросить, чем этот поступок вызван?

– Можете, – ответил Луис, вставая и вытирая руки полотенцем.

Он достал из секретера справку и молча протянул ее Алабегу.

Тот прочел ее, поднял глаза на Луиса. Снова прочел, подумал, протянул бумажку хозяину дома.

– Так и хочется разорвать эту бумажку на клочки, – выдавил из себя Алабег. – Позор. Но ведь у вас наверняка есть копия.

– Разумеется.

– Отец Селены ничего об этом не сказал, – угрюмо произнес Алабег.

– Мы договорились с Селеной, что он ничего об этом не узнает. Соответственно, и вам не стоить упоминать об этой справке.

– Да, это серьезные основания для развода, – признал босниец.

– Думаю, такой вывод сделает любой, – пожал плечами Луис.

– Тут не может быть ошибки?

– Нет, Селена призналась, что настоящий отец девочки – врач из Гэтвика, ее приятель.

– Значит, она призналась, – мрачно констатировал Алабег. – Что ж, она сама виновата, у меня нет к вам претензий. И не может быть.

– Полагаю, что так. Ситуация нелепая, странная для меня. Никогда не думал, что этим кончится. Но при всем этом мне ее даже немного жаль. Скажите ей, когда увидите: я помогу ей на первых порах. Три или четыре месяца буду переводить ей триста фунтов. Но я ушел с работы. Когда поступлю на новую, возможно, смогу переводить ей часть зарплаты. Вот так. Мне еще больше жалко девочку. Но я все равно намерен развестись, я не буду воспитывать чужого ребенка. Это решено.

– То, что у вас случилось, – редчайшее исключение в боснийской общине, – сказал Алабег, вставая. – Я не помню ни одного такого случая за много лет, которые живу в этой стране.

– Жизнь постоянно приносит сюрпризы, – пожал плечами Луис Перри.

Еще никогда Луис Перри не чувствовал себя таким непринужденным, не связанным никакими обязательствами ни перед кем, брошенным в безбрежный океан пустого, не интересующегося им мира. Он был челноком без весел и без руля, и волны могли нести его в любую сторону. Он сознавал это, но почему-то это состояние его совсем не пугало. Он решил, что начнет новый этап своей жизни с развлечений и отдыха.

Первым делом он позвонил давнему знакомому Дональду Боннеру, директору гостиницы в Доркинге, и попросил, чтобы его секретарша нашла ему хорошее место для отдыха.

– Луис, я сделаю это лучше, чем она, – сообщил Боннер.

– Тогда сделай, – согласился Луис.

– Видишь ли, я каждый год отдыхаю в одном и том же месте: в гостинице «Плайя-дел-Сол». Она в городке Кала-Мильо, на Майорке. Чудное место! Гостиница небольшая, не больше шестидесяти номеров, но место чудное. Казино, сигарный бар, раз в неделю варьете и танцы. Роскошный пляж. И я устрою тебе скидку.

– Я готов ехать.

– Но вот с женщинами там плохо, имей в виду.

– С меня хватит женщин в Брайтоне.

– Да, действительно, отдохни от женского общества! Иногда девицы действуют на нервы. Особенно жены. От них одни неприятности.

– Согласен.

– Позвоню тебе через день или два, – сказал Боннер. – Сколько тебе нужно дней в отеле?

– Десять. Максимум двенадцать.

– Поезжай на две недели. Кстати, получится дешевле. Да, бери с собой пару бутылок виски: в отеле хороший виски стоит целое состояние.

– Я никуда без этого не езжу… Спасибо, Дон.

– De nada, – ответил Боннер по-испански.

Луис отправился в магазин спортивных товаров. Купил три белые тенниски, белые штанишки чуть ниже колен, три пары тапочек. Потом отправился в дорогой магазин «Рейсс Брайтон», где купил два летних костюма: бежевый и голубой. Купил еще шесть рубашек и десяток пар носков. Вернулся он домой с новым чемоданом, куда сложил все свои покупки. Примерки не заняли много времени: у Луиса была довольно стандартная фигура.

Вернувшись домой, он снял висевшие в гостиной картины и запер их на ключ в чулане в мезонине – на всякий случай. Ужинал он в ресторане гостиницы «Джуриз Инн»; ел рыбу, пил дорогое французское вино. Впервые за шесть лет он позволил себе такое роскошество; обычно он думал о том, чтобы принести домой после работы вкусную еду из магазина деликатесов. После ужина он заказал в баре кофе и сигару.

Около одиннадцати часов он уселся перед компьютером. Ему пришло электронное послание от Боннера, электронный билет на самолет и ваучер на гостиницу. Номер в «Плайя-дел-Сол» с трехразовым питанием и билет на самолет обошлись ему в две с половиной тысячи фунтов. Он никогда не тратил столько денег на свой отдых, даже когда родители были живы и баловали его, как могли. Если бы не справка из лаборатории, он купил бы Селене новые туфли и платье, а в день ее рождения принес бы ей дорогое колье. Теперь эти деньги он тратил на себя. Он признался себе, что не знает – хорошо это или плохо…

Луис с двадцати трех лет был женатым человеком. Обе женщины его предали. Обе сделали его несчастным. Теперь он собирался компенсировать свое жалкое состояние холостяцкими выходками, мотовством и отсутствием всяких привязанностей. А это было непросто для него. Он привык к присутствию женщины в доме и к тому же искренне любил Селену. Теперь он должен был заставить себя быть к ней безразличным, избавиться от привычки ласкать ее, целовать ее ножки, засыпать с ее головкой у себя на плече. Какая же она дура! Как она могла поступить с ним так мерзко?

Он даже сплюнул на пол.

И тут пришла мысль, которая никогда раньше не посещала его. А вдруг он не способен вообще иметь детей? У первой жены был свой ребенок, значит, она была способна к деторождению. И она ни разу не была беременной – а ведь они прожили вместе столько лет! И если так, какое право он имеет обвинять Селену в том, что зачатием ребенка она обязана другому мужчине?

Нет, сказал он себе, она не имела права родить девочку от постороннего человека и несколько лет притворяться, что Кристи – его дочь, его плоть и кровь. В любом случае она поступила подло, отвратительно, наставила ему рога со своим старым приятелем. Нет, он не сможет ее простить. Даже если он был неспособен сделать ей ребенка.

Луис подошел к зеркалу и стал рассматривать себя. Ему шел сорок шестой год, но фигура была еще спортивной; может быть, он и весил чуть больше, чем надо, но фунтов на пять, не больше. Он знал, почему сохранил форму. До университета он служил в парашютном полку, совершил более сорока прыжков с самолета, занимался спортом по полтора-два часа в день. Эта привычка осталась на многие годы: в мезонине у него был маленький спортзал, где было пять разных тренажеров. Он ел мало, пил виски только пару раз в неделю и никогда не пил пива в пабах.

Он нарушил привычный порядок только на два дня, но он вернется к нему в Испании. Как только он избавится от своего наваждения, от привязанности к Селене и Кристи, он снова станет прежним Луисом. Подтянутым и крепким.

И ни дня без тренажеров и пробежек! Он должен себя сохранить и прожить дольше, чем его отец. А это значит еще сорок шесть лет.

В аэропорт Гэтвик Луис поехал на такси. По дороге заехал в дом родителей Селены и бросил в их почтовый ящик чек на триста фунтов.

Терминал был почти пустой: пляжный сезон закончился. В очереди на посадку на самолет, летевший на Майорку, стояли в своем большинстве люди пожилого возраста, солидные семейные пары. Луис был одним из последних в очереди.