Вячеслав Калинин – Три жизни (страница 15)

Подъехали родители остальных ребят. Они тоже не разговаривали со своими детьми в участке. Хотелось, чтобы всё это прошло как можно быстрее. К тому же мне попросту хотелось спать, ведь на часах было уже четыре часа ночи.

Оформив все документы и получив необходимые подписи, нас наконец-то отпустили. Я попрощался с ребятами и, сопровождаемый своими родными, молча прошёл до машины брата.

За время, пока мы ехали домой, была произнесена лишь одна фраза. Моя мама сказала:

– Я в шоке с тебя… Утром поговорим.

С момента, как я начал ходить к наркологу и до снятия меня с учёта, казалось, прошла целая вечность. Я исправно ходил каждый месяц отмечаться, вёл беседы с психологом, выполнял различные тесты. Однажды меня даже попросили придумать сказку. Это было ужасно, потому что ничего придумывать я не умею. Пришлось выдавливать из себя хоть какие-то мысли, чтобы получился более-менее сносный рассказ. После написания я его несколько раз перечитал, ища в нём мысли, которые могли бы вызвать подозрения.

Диалоги с психологом мне нравились. Однако к концу года мне показалось, что он уже устал от меня. В его глазах я видел усталость и отсутствие хоть какой-то заинтересованности. Единственная причина, по которой я не с такой печалью ходил отмечаться, и та испарилась.

Сдавать кровь было отвратительно. В диспансере, набитом маргиналами, приходилось стоять по несколько часов в очередях, чтобы добровольно дать врачу пустить мне кровь из вены. Я отворачивался каждый раз, боясь взглянуть на бордовую жидкость. Я боялся упасть в обморок, потому что от звука наполнения пробирок кровью мне сразу становилось не по себе.

Я учился в одиннадцатом классе, когда меня наконец сняли с учёта. Пить меньше я не стал. Наверное, стал делать это даже интенсивнее. Это было замечательное и беззаботное время. У меня появилась новая компания – этих людей я начал считать своими настоящими друзьями. Полно незабываемых вечеринок, новых знакомств. Я веселился каждый день, почти ни о чём не думая. Наверное, я был счастлив.

Оставалось полгода до сдачи ЕГЭ и поступления в университет. Что будет со мной дальше, я не имел ни малейшего понятия.

Протестанты

Бывали ли у вас ситуации, когда сидишь где-нибудь и вдруг понимаешь, что делать решительно нечего? И при этом сам до конца не осознаёшь, что, собственно, тебе вообще нужно. Веселья? Приключений? Любви? Или всё сразу? Наверняка бывало. И как приятно, когда судьба в этот момент неожиданным образом подкидывает вам предложение поучаствовать в чём-то интересном, да?

Эта мысль как раз одолела меня в тот момент, когда я сидел вечером со своими друзьями в KFC и не знал, чем заняться. Домой ехать не хотелось, но, с другой стороны, мы шлялись по городу уже пятый час, уже успели обсудить все возможные темы, пошутить все возможные шутки и изрядно друг от друга устать. Нас было четверо – я, Артур (тот самый, с Чёрной, откуда мы не так давно окончательно ушли вдвоём), Парниша и Скерыч. С Артуром и Скерычем мы познакомились ещё в пятом классе и дружили уже не первый год. Парниша присоединился к этой компании (мы называли её SHYNS) недавно. В SHYNS есть ещё Виталик, но сегодня он был занят какими-то делами. SHYNS – компания таких разных и при этом таких одинаковых пяти парней – существовала всего второй месяц. Но за это время мы успели неожиданным для всех образом как-то привязаться и, не побоюсь излишнего пафоса, полюбить друг друга. Артур отвечал за благоразумие и, в частности, всегда старался останавливать меня в моменты излишнего безумства. Иногда у него это даже получалось. Парниша – верный и участвующий трезвый зритель, который в нужные моменты мог напомнить обо всём забытом и помочь советом. Виталик составлял мне конкуренцию в дурости, в которой я, признаться, часто ему проигрывал. Скерыч – ходячий перформанс, и этим всё сказано. Его основой была весёлая непоследовательность и самые глупые шутки, которые он выдавал абсолютно неосознанно. Он не мог нам всем не нравиться. Нас объединяли любовь и нелюбовь к жизни, окружающим нас людям вместе со скептически-саркастическим отношением к ним. Жажда абсурда и приключений, желание прочувствовать и понять как можно больше. В общем, наверное, именно поэтому мы сидели сейчас за одиноким столом в KFC и скучали.

После очередной оживлённой темы мы замолкли. Оставалось только перебрасываться короткими фразами. Что же делать?

Они – две красивые девушки одного с нами возраста – подошли к нашему столу внезапно. Первое, что они сказали, было очевидно: «Привет». Но за этим последовал неожиданный вопрос:

– А вы не хотите с нами в «Мафию» сыграть?

За идиотские диалоги в нашей компании, как правило, отвечал я. Поэтому, не растерявшись и включая образ дурачка, я быстро включился:

– В «Мафию»?

– Ну да, настольная игра такая, – улыбалась одна из них.

– Класс! Много раз слышал про неё, но ни разу не играл.

– Ну вот, у вас есть возможность, – какой-то блаженной игривости им было не занимать. Парни, как и я, участливо улыбались.

– А где играете?

– Здесь недалеко. На Овражной. Вот, держи адрес, – одна из них протянула записку с написанными от руки улицей и номером дома. – Начинаем в восемь вечера, так что не опаздывайте.

После этого они быстренько ушли. Тишина стояла не больше двух секунд, после которой Парниша с не сходящей с лица улыбкой сказал:

– Славик, ну и что это сейчас было?

– Нас позвали играть в «Мафию».

– Это да, но не показалось ли тебе это каким-то дебилизмом? – включился Артур.

Скерыч смеялся и всё не мог успокоиться. Своим безумным смехом он заражал, как обычно, и нас.

– Конечно показалось! Но разве не его мы так сильно любим? – мне тоже было смешно, плюс, как всегда, просыпался дух авантюризма.

– Ты хочешь, чтобы нас изнасиловало десять негров, когда мы туда явимся? – улыбался Артур.

– Слушайте, да это ведь очень интересно, – со смехом игнорируя вброс Артура, настаивал я.

– Да, пойдёмте! Мне тоже интересно, – поддержал меня Скерыч.

– Да вы смеётесь, что ли? Это явная херня. Какие-то бабы странные. Какая ещё мафия… – Парнише эта идея, очевидно, не нравилась. Он всегда был за комфорт и определённость.

– Как какая «Мафия»? Настольная игра такая, – с серьёзным лицом ответил я.

– Иди в жопу, Славик.

– Слушай, Парниша. Вот тебя часто так звали куда-нибудь? Меня лично первый раз. Хочешь, сидя в семьдесят пять на стуле где-то, вдруг осознать, что так и не понял, что тебя ждало за этим приглашением? Ты не сможешь смириться с этим. Хочешь плакать стариком? Что будешь отвечать внукам? Извините, я не пошёл играть в «Мафию»?

– Ты серьёзно?

– Нет.

– Я забуду про это уже завтра.

– Не верю.

– Мне это так важно… – с сарказмом подытожил Парниша.

Я знал, что пойду туда. Один или со всеми, но пойду. Интуиция намекала мне на что-то интересное, и отказаться от этого я точно не мог. Поэтому сказал:

– Слушайте, надо идти. Я точно пойду. Парниша, только ты не хочешь.

– Эй, погоди, – включился Артур, – я ещё не соглашался.

– Да ладно, Артур. Я же знаю тебя. Знаю, что хочешь пойти.

– Пойду, но если пойму, что это какая-то шляпа, сразу поеду домой.

– Справедливо. Собственно, полагаю, все так думают. Ну что, парни, идём тогда?

– Ладно, пойдёмте, – сдался Парниша. – Но я по-прежнему уверен, что нас ждёт какая-то ахинея.

Мы наконец покинули KFC, где были просижены десятки часов, и вышли на площадь. Площадь Калинина – центр нашей маленькой вселенной под названием Новосибирск. Я жил и рос в этом районе. Все встречи, все прощания, множество других событий происходили именно здесь. Овражная находилась в десяти минутах ходьбы, а до таинственного мероприятия с условным названием «Мафия» оставалось ещё около получаса. Так что можно было не спешить. На пути нам встречались места, которые навсегда врезались в мою память. Вот знаменитый «Синий рынок» – здание с необычной треугольной крышей светло-синего цвета. Это обычный небольшой рынок, который существовал уже тогда, когда моя семья сюда переехала – то есть в начале нулевых. Дальше, после хрущёвских и брежневских унылых серых и серо-коричневых построек, шёл более старый «Заельцовский рынок». Хрен знает, когда он открылся. Точно ещё в прошлом веке. Здесь в былые годы мы всегда покупали то, что нельзя было купить в школе – всякую туфту типа сухариков и энергетиков. А вот и школа, где шёл мой уже одиннадцатый год обучения. Что она мне дала? Смутное понимание, кто я такой, что из себя представляют люди, а также любимых и ценных мне людей.

Овражная показалась сразу после школы. Раньше здесь, как можно догадаться, был только овраг, по которому шёл спуск к обмелевшей речушке под названием Ельцовка. В последние лет десять на этой земле появились новые жилые дома по пятнадцать-шестнадцать этажей. Но написанный нашими блаженными подругами на бумажке адрес указывал, на удивление, вовсе не на квартиру одного из домов. Он вёл нас в какое-то небольшое прямоугольное здание, находящееся на пустыре возле детской площадки. Мне всегда казалось, что это просто какое-то техническое помещение по типу небольшой электростанции, вход куда был запрещён. С одной из сторон стояла железная дверь, ведшая не пойми куда. Я подёргал её. Закрыто.

– Славик, ты всё ещё уверен, что это не пахнет какой-то хуйней? – задал справедливый вопрос Парниша.